ГЛАВА 56.ВЫЕЗДНОЙ КОРПОРАТИВ НА ПРИРОДУ И НАРУШЕНИЕ ТЕХНИКИ БЕЗОПАСНОСТИ
Налаженная складская дисциплина и успехи на балканском направлении принесли в центральный офис долгожданное спокойствие. Но покой генерального директора длился недолго — в компании наступила пора традиционных осенних мероприятий.
Утром в кабинет к Маше ввалился принц Антон Ульрих. После памятного ночного тимбилдинга в Царскосельских банях бренд-амбассадор цвел и пах, ощущая себя полноценным соучредителем империи. На этот раз супруг вырядился так, что у Маши рявкнуло в глазах: на нем был изумрудный бархатный кафтан с золотым шитьем, высокие ботфорты со шпорами, а на голове красовалась треуголка с таким пышным пучком павлиньих перьев, что принц напоминал ходячую витрину отдела элитной галантереи. Через плечо висел витой охотничий рог из серебра.
— Свет мой, Анна! — восторженно прогудел Антон Ульрих, принимая героическую позу. — Погода стоит великолепная! Лес золотом горит! Весь двор, все сенаторы и чужеземные послы уже собрались у подъезда, псари своры гончих держат! Поедем травить оленя в гатчинских лесах! Ты на белом коне, я рядом с рогатиной — покажем всей Европе нашу королевскую стать и удаль!
Маша оторвалась от изучения ведомости по закупкам овса, смерила взглядом павлиньи перья мужа и представила предложенный «досуг».
В Люберцах она один раз по молодости съездила с коллегами на пейнтбол в заброшенный коровник — потом три дня синяки мазала и поясницу лечила. А тут предлагалось носиться на бешеной скорости по осеннему лесу, рискуя влететь лбом в дуб или переломать ноги на кочках. С точки зрения техники безопасности (ТБ) это был чистый суицид и угроза срыва всех бизнес-процессов компании!
— Еще чего, на лошади скакать по яминам! — категорически отрезала Анна II, машут рукой на мужа. — Я тебе что, каскадер? Отстегну себе позвоночник на кочках или шею сверну в овраге — кто тогда квартальный баланс сводить будет? Остерман с подагрой? Нет уж, Антоша. Экстрим отменяется.
— Но Анна! — обиженно протянул бренд-амбассадор. — Как же королевская охота? Без государыни сенаторы не поймут… Это же древняя дворянская традиция!
— Традиции надо оптимизировать под нужды топ-менеджмента! — наставительно подняла палец Маша. — Значит так: объявляем сегодняшнее мероприятие «Выездным осенним корпоративом на природе». Вы с генералами и сенаторами скачите по чащам, трубите в рога и гоняйте кабанов — вам физическая нагрузка полезна, чтобы жир придворный сжечь. А у меня будет пункт управления парковкой и зоной отдыха. Я в шатре на поляне посижу!
Она повернулась к своей неизменной тевтонской тени, которая уже стояла наготове с походным несессером:
— Юлька, готовь самовар! Едем на природу, берем теплые пледы, варенье и сушки! Организуем штабной лагерь с максимальным комфортом!
Через три часа на живописной поляне посреди золотой гатчинской дубравы вырос настоящий мобильный филиал Зимнего дворца.
Пока в глубине леса заливисто лаяли сотни гончих, хлопали выстрелы и трубил в свой серебряный рог Антон Ульрих, на поляне царили покой и европейский сервис. Обер-архитектор Растрелли по строгому техзаданию Маши спроектировал быстровозводимый шатер из плотного персидского шелка с деревянным настилом, защищающим от сырой земли.
Внутри шатра на мягких диванах, укутавшись в оренбургские пуховые платки, сидели генеральный директор Анна II и старшая камер-фрейлина Юлиана фон Менгден.
Посреди стола, покрытого накрахмаленной скатертью, пыхтел и пускал пар огромный, пузатый тульский самовар — первая экспериментальная модель, которую Маша лично заказала тульским оружейникам для нужд дворцового общепита. Вокруг самовара теснились блюдца с крымским инжировым вареньем, связки баранок и горячие пирожки с визигой.
— Эх, лепота! — Маша с наслаждением прихлебывала чай из блюдца по-купечески, вприкуску с сахаром. — Вот это я понимаю — правильный выездной тимассмент! Воздух свежий, птички поют, а главное — никаких тебе французских послов с их нотами!
— Точно так, Ваше Величество! Абсолютная изоляция от стрессовых факторов, — подтвердила Юлиана, аккуратно намазывая варенье на булочку. — Кстати, пока мы тут чаевничаем, капитан Вындомский доложил, что периметр оцеплен преображенцами. Ни один дикий кабан или пьяный сенатор в нашу VIP-зону без пропуска не прорвется.
— Отлично работает охрана! — похвалила Маша. — Но знаешь, Юль, я вот сижу, смотру на этот лес и думаю… У нас же сегодня в лесу бегает полторы сотни здоровых мужиков с ружьями и собаками. Тратят порох, изнашивают казенных лошадей, топчут траву. А какая с этого коммерческая выгода предприятию?
Юлиана задумалась, отложив булочку: — Ну… традиционно охота считается просто забавой, сударыня. Убыточной статьей бюджета. Потом псарям на чарку давать, забитых лошадей списывать…
— Убыточной?! В нашей торговой сети убыточных статей быть не должно! — возмутилась старший товаровед. — Вызови-ка сюда Лёвенвольде! Он же у нас министр двора и начальник всех кухон?
Трусливый завхоз Лёвенвольде, который после подвальной ревизии боялся собственной тени, нарисовался перед шатром через минуту, преданно поедая глазами начальство.
— Рейнгольд Густав! — позвала Маша из шатра. — Скажи-ка мне, сколько мы в месяц тратим из бюджета на закупку говядины и свинины для дворцовых кухон и прокорм гвардейских караулов?
— Страшные суммы-с, матушка-государыня! — трагически вздохнул министр двора. — Мясники московские и петербургские цены ломают, за пуд хорошего мяса по рублю с четвертью дерут! Казна трещит-с!
— А в лесу прямо сейчас бегают тысячи тонн бесплатной, экологически чистой оленины, кабанины и зайчатины! — Маша постучала ложечкой по краю чашки. — Значит так, завхоз! Мы вводим на сегодняшнем корпоративе Новую систему мотивации и KPI по заготовке мясной продукции!
Маша начала формулировать правила охотничьего ритейла: — Пункт первый: объявить всем сенаторам, князьям и послам, что сегодняшняя охота — это не просто покатушки, а «Благотворительный сбор в фонд продовольственной безопасности дворца»! Пункт второй: установить жесткую норму выработки! Каждый вельможа, который приехал на охоту на казенной лошади, обязан сдать на центральный кухонный склад минимум один крупный рогатый трофей (оленя, лося или кабана) или десять зайцев! Пункт третий: кто норму не выполнит или вернется с пустыми руками — платит в кассу двора штраф за простой транспорта и амортизацию охотничьих собак — сто рублей серебром!
— Сто рублей за пустую сумку?! — у Лёвенвольде глаза засветились жадным торговым огнем. — Да это же гениально-с! Они теперь землю носами роть будут, лишь бы зайца подстрелить!
— Вот именно! — подтвердила генеральный директор. — А ты ставь у опушки леса весы и принимай туши строго по акту приемки-передачи! Всё мясо — немедленно в ледники, на соление и копчение! Мы этим лесной дичью всю зиму будем бесплатные обеды для секретариата и гвардейцев обеспечивать! Экономия бюджета должна быть экономной!
К вечеру, когда солнце начало садиться за верхушки гатчинских дубов, поляна перед императорским шатром превратилась в оживленный оптовый рынок.
Введение штрафов за пустые руки подействовало на петербургскую аристократию как допинг. Сенаторы, всклокоченные, потные, в порванных об кусты кафтанах, азартно тащили из леса добычу. Старичок Долгорукий лично тащил за уши двух жирных зайцев, пыхтя и клянясь Лёвенвольде, что общий вес точно тянет на норму выработки. Остерман, боясь ударить лицом в грязь и заплатить штраф, купил втихую подстреленную косулю у егеря за десять червонцев и гордо сдавал её на весы под запись Юлианы фон Менгден.
Но главным героем вечера стал, разумеется, принц Антон Ульрих.
Из чащи леса вылетел гнедой жеребец принца. Сам бренд-амбассадор потерял половину павлиньих перьев с шляпы, его бархатный кафтан был забрызган болотной грязью, но глаза сияли как две сверхновые звезды. За его лошадью четверо псарей тащили огромного, секача-кабана пудов на пятнадцать весом, с клыками с палец длиной.
— Анна!! Смотри!! — вопил Антон Ульрих, соскакивая с коня прямо перед шатром. — Сам!! Лично рогатиной принял!! На псов бросился, а я его с седла — хрясь! Зверюга!
Маша вышла из шатра с чашкой чая в руках, оглядела огромную тушу кабана, потом перевела взгляд на тяжело дышащего, чумазого, но абсолютно счастливого мужа. В Люберцах нормальная жена за грязный кафтан и вонь болота устроила бы мужу скандал, но умный директор знала: если сотрудник перевыполнил план, его нужно немедленно нематериально поощрить при всем коллективе!
— Молодец, Антоша! Вот это добытчик! — на весь лагерь восхищенно объявила Анна II, передавая чашку Юлиане и подходя к мужу. — Настоящий мужик в дом мясо принес! Не то что эти пудреники столичные с зайцами! Каков секач! Да тут окороков на всю зиму для царского стола хватит!
Она встала на цыпочки и прилюдно, крепко поцеловала сияющего от гордости супруга в чумазую щеку. Сенаторы и послы тут же разразились льстивыми криками «Виват!», а Антон Ульрих от восторга расправил плечи так, что на его бархатном кафтане треснула пара швов.
— Лёвенвольде! — скомандовала Маша. — Кабана Его Высочества взвесить по высшему тарифу! Окорока закоптить лично для нашего семейного стола, а вырезку — сегодня же на вертела для всего лагеря! Объявляю торжественный ужин в честь завершения квартального выездного корпоратива!
Через час над гатчинской поляной плыл божественный запах жареного на кострах мяса. Аристократия, забыв про жеманность, лопала бесплатную кабанину, запивая её пивом и крымским вином. Антон Ульрих, переодевшийся в сухой кафтан, сидел во главе стола и в десятый раз, размахивая руками, рассказывал генералам, как он в одиночку завалил лесного монстра.
А в шатре, под свет масляных ламп, генеральный директор Анна II и начальник секретариата Юлиана фон Менгден подводили финансовый итог мероприятия.
— Разрешите доложить цифры по мясозаготовкам, Ваше Величество! — тихо отчеканила Юлиана, щелкают костяшками счетов. — Сдано на баланс кухни: четыре лося, девять оленей, пятнадцать кабанов и восемьдесят четыре зайца! Итого чистая экономия на продовольствии для караулов за следующий месяц составит около полутора тысяч рублей! Плюс зібрано штрафов с ленивых дипломатов на четыреста рублей серебром!
— Вот что значит правильная организация рабочего процесса, — удовлетворенно вздохнула Маша, наливая себе последнюю чашку остывающего чая из тульского самовара. — И мужу эго потешили, и сенаторов проветрили, и столовую мясом забили на халяву. Работаем, девочки!