ГЛАВА 44.КАДРОВАЯ РОТАЦИЯ В БЛИЖНИМ КРУГЕ И ПЕРЕДАЧА СМЕНЫ ПО АКТУ ПРИЕМКИ

Аттракцион невиданной щедрости под названием «Платный VIP-пропуск на кастинг» работал со скоростью печатного станка. Золотые червонцы от жадных вельмож звонко падали в кассу министерства двора, а Маша в режиме конвейера отсеивала жеманных столичных барышень, пополняя свой личный штат исключительно толковыми, хваткими девчатами из провинции.

Однако к середине дня отлаженный график собеседований дал сбой.

Двери малой гостиной распахнулись без доклада церемониймейстера, и в комнату, тяжело шаркая ногами и издавая горестные вздохи, вплелась баронесса Доротея фон Менгден — старшая статс-дама, пережившая при дворе еще покойную Анну Иоанновну и бироновщину.

В Люберцах Маша таких повидала достаточно. Это был классический тип «заслуженного ветерана торговли» — старшей кассирши, которая пятнадцать лет отработала на одном стуле, пережила трех директоров, но при введении новой автоматизированной системы учета сломалась, выгорела и теперь мечтала только об одном: тихо уйти на пенсию, предварительно пристроив на свое теплое местечко родную дочку или племянницу.

Доротея выглядела как сдувшийся воздушный шар. Её напудренный парик сбился набекрень, под глазами залегли фиолетовые тени от хронического недосыпа, а в руках она судорожно сжимала пузырек с нюхательными солями.

— Матушка… Всемилостивейшая государыня… — проскрипела старая баронесса, с трудом опустившись на пуфик напротив Машиного дивана. — Сил моих женских больше нет… Здоровьишко мое подорвано, государыня… Пятую ночь не сплю! Сердце колотится, в ушах звон, ноги отнимаются!

— Доротея, отставить предсмертные хрипы, — бодро отозвалась Анна II, откладывая список претенденток. — Что случилось? Давление скакнуло или опять Остерман на сквозняке чихал?

— Не выдерживает моя старая лифляндская натура ваших новых императорских темпов работы! — взвыла Менгден. — Ранее как при дворе было? В полдень встали, кофий откушали, в карты до вечера перекинулись, сплетни обсудили — и баиньки! А при вас?! Кастинг с утра до ночи, «карликовые Штирлицы» по углам шныряют, ведомости по инкерманскому камню проверять заставляете, министры в приемной друг на друга доносы строчат! У меня от вашего управленческого ритма мигрень перешла в хроническую стадию! Отпустите на покой, матушка! В имение хочу, в тишь, овец разводить!

Маша снисходительно усмехнулась. Держать в ближнем круге уставшего, выгоревшего сотрудника, у которого от каждой нестандартной задачи случается паническая атака — себе дороже. Но свято место пусто не бывает.

— На пенсию — дело хорошее. Заявление по собственному желанию подпишу, оклад сохраню, — кивнула генеральный директор. — А кого вместо себя на хозяйство оставишь? Кто мне расписание аудиенций вести будет и чай заваривать?

Вместо ответа старая баронесса оживилась, выглянула в прихожую и сделала властный жест рукой: — А я, Ваше Императорское Величество, вам готовую замену привела! Рокровиночку мою!

В гостиную четким, пружинистым шагом вошла девушка двадцати лет. Это был настоящий сюрприз от Менгден. Старая лоханка привела дочь Юлиану — бойкую немочку 20 лет.

Юлиана фон Менгден разительно отличалась от столичных кукол. На ней было скромное, идеально выглаженное платье из темно-синего сукна без всяких нелепых огромных фижм. Никаких тонн пудры и фальшивых мушек — только свежее, румяное лицо, внимательные серо-голубые глаза и прямая осанка прусского кадета. В ней чувствовалась та самая знаменитая немецкая пунктуальность, помноженная на кипучую молодую энергию.

Девушка остановилась в трех шагах от дивана и отвесила безупречный, четкий поклон без лишнего жеманства: — Юлиана фон Менгден. К услугам Вашего Императорского Величества! Готова к исполнению любых поручений!

Маша с интересом подалась вперед. Внешний вид кандидатки внушал оптимизм, но блат есть блат — проверку на профпригодность никто не отменял, даже для дочерей заслуженных пенсионерок.

— Юлиана, — императрица прищурилась, включая режим строгого интервьюера. — Маменька твоя говорит, что ты девица толковая. Проверим тебя на стрессоустойчивость в условиях многозадачности.

— Яволь, Ваше Величество! То есть, слушаю внимательно! — вытянулась Юлиана.

— Представь вводную, — Маша стала загибать пальцы. — Воскресенье, девять утра. Я сижу у себя в будуаре, пью утренний кофе и читаю секретные отчеты от Тимофея. В этот самый момент в приемную одновременно заваливаются три человека: французский посол маркиз де Шетарди с нотой протеста, мой супруг Антон Ульрих с криками о новых бриллиантовых пуговицах и курьер от князя Миниха из Крыма с срочной военной донесением. Твои действия как старшей дежурной фрейлины? Кого пустишь первым, кого вторым, а кого куда пошлешь?

Старая Доротея испуганно затаила дыхание, боясь, что дочка срежется на сложном дипломатическом политесе. Но бойкая немочка даже глазом не моргнула. На её лице включился чистый, железный немецкий орднунг.

— Разрешите доложить решение задачи! — звонко чеканила Юлиана. — Первым делом я заберу пакет у курьера князя Миниха и лично, без стука, внесу его вам на стол, ибо военные реляции с Южного филиала и вопросы государственной безопасности имеют абсолютный приоритет над любыми приемами! Самого курьера немедленно отправлю на дворцовую кухню — выдать двойную порцию горячего мяса и чарку водки с дороги, дабы солдат чувствовал заботу дирекции!

— Так, принято! — Маша довольно кивнула. — А с остальными двумя клиентами что делать будешь?

— Французского посла маркиза де Шетарди посажу в Дальнюю Зеленую гостиную и велю подать ему чай, — без заминки продолжала Юлиана. — Причем посажу его ровно на тот диван, за портьерой которого сегодня дежурят люди карлика Тимофея! Пусть маркиз сидит, ждет аудиенции два часа, злится и болтает со своим секретарем под запись наружного наблюдения!

— Гениально! — хлопнул в ладоши сидевший в жюри капитан Вындомский. — А Его Высочество принца Антона Ульриха куда?

Юлиана чуть заметно, хитро улыбнулась уголками губ: — А Его Императорское Высочество я направлю в Большую Зеркальную галерею на втором этаже. Я скажу ему, что именно там сейчас самое лучшее утреннее освещение, при котором бриллиантовые пуговицы сияют особенно ослепительно! Принц встанет перед зеркалами и будет любоваться своим отражением как минимум полтора часа, не отвлекая Ваше Величество от чтения крымских депеш!

В гостиной повисла тишина, которая через секунду сменилась громким, искренним смехом генерального директора. Маша смеялась от души, утирая выступившие слезы. Элементарная логика, идеальное понимание психологии руководства, грамотная работа с контрагентами и нулевой пиетет перед иностранными послами! Это была не просто фрейлина — это был готовый начальник секретариата и личный ассистент высшей категории.

— Берем! Безоговорочно берем в штат! — отсмеявшись, объявила Анна II. — Юлиана, с сегодняшнего дня ты назначаешься старшей камер-фрейлиной и руководителем моего личного секретариата. Оклад — пятьсот рублей в год, проживание в смежных со мной покоях и полный доступ к внутреннему распорядку.

— Служу Императрице и Российской империи! — Юлиана радостно, по-военному прищелкнула каблучками туфель.

Маша перевела строгий взгляд на счастливую, уже готовую бежать собирать чемоданы в деревню Доротею. В Люберцах при смене материально ответственных лиц всегда проводилась полная инвентаризация, и здесь отступать от правил дирекция не собиралась.

— А теперь слушай сюда, Доротея, — голос Маши обрел командный, непреклонный металл. — Подписанный указ о твоей пенсии я тебе выдам только после подписания обходного листа. Никаких «я пошла, дочка сама разберется». Мы проводим официальную процедуру приема-передачи дел!

Императрица встала, подошла к старой баронессе и погрозила ей пальцем: — Доротея, передавай смену четко, чтоб она все знала как часы! По всей форме и под роспись!

— Как это — по форме, матушка? — затрепетала статс-дама.

— А вот так! Открываете амбарную книгу и по пунктам сдаете имущество и регламент! — чеканила Маша. — Пункт первый: полная инвентаризация моей личной шкатулки с драгоценностями, вплоть до последней жемчужины! Пункт второй: график приема лекарств и витаминов для цесаревича Ванечки! Пункт третий: список паролей и условных стуков в дверь от ночных курьеров князя Ушакова и Бестужева-Рюмина!

Маша наклонилась к самому уху Доротеи и добавила жестким шепотом: — И самое главное, Доротея: передай дочке точную дозировку, как варить мой утренний кофе! Если она положит туда лишнюю ложку сахара или перегреет сливки — я тебя из твоего лифляндского имения верну назад и заставлю еще десять лет ночные дежурства тащить! Всё понятно?

— Все понял-с! Передам смену секунда в секунду, без единой недостачи! — судорожно выдохнула старая баронесса, хватая дочку за руку и утаскивая её в будуар пересчитывать императорские брошки и записывать рецепт кофе.

Маша с удовольствием посмотрела им вслед. Центральный офис окончательно преображался. Старый, рыхлый, вечно ноющий персонал уходил в прошлое, уступая место молодой, зубастой, энергичной команде, которая была готова работать в бешеном ритме своего генерального директора.

— Ну что, Вындомский? — весело подмигнула Маша дежурному капитану, возвращаясь на диван. — Секретариат мы укомплектовали лучшим немецким мотором. Зови следующую девицу из платной очереди! Пока мы тут кадровые вопросы решаем, касса простаивать не должна!