Прошла ровно неделя с тех пор, как я в покинул границу Соковии. Неделя, как я дышу воздухом, в котором нет постоянного привкуса сырости пещеры, гари и тревоги.

Выбраться оттуда было той еще задачей. Границы наглухо закрыты, патрули прочесывают местность на каждом шагу, а официальные каналы эвакуации — это просто красивый миф для отчаявшихся. Пришлось искать тех, кто водит людей и грузы черными тропами. Я нашел нужных ребят. Они не задавали лишних вопросов, не лезли в душу, а просто назвали цену. Сумма была астрономической, но возможность исчезнуть и начать все с чистого листа стоила каждой отданной монеты.

Мы передвигались по ночам, избегая военных постов, используя старые, едва различимые тропы контрабандистов. Нашими проводниками были трое угрюмых мужчин с изношенными автоматами, которые воспринимали себя как повелителей этих гор. Всё шло гладко, пока на третий день мы не пересекли негласную границу между зонами контроля.

На черном рынке конкуренция не терпит долгих переговоров. Другая банда контрабасов решила, что мы отличная и легкая добыча для них.

Их было шестеро. Они внезапно появились из-за скалистых утесов на узком горном перевале, умело окружив нас полукольцом. Все были с оружием наготове, их лица выражали наглость и уверенность, а затворы винтовок громко щелкали. Начался типичный спор о том, кто должен заплатить пошлину за проход. Мои сопровождающие явно нервничали. По их бегающим глазам я понял, что еще мгновение — и они оставят меня здесь с оставшимся грузом, лишь бы спасти свои жизни.

Я не ради того пожертвовал своим еле нажитым состоянием, чтобы завершить свой жизненный путь в безвестном ущелье.

Короткий диалог оборвался, и в этот момент, когда один из чужих контрабасов нервно дернул стволом и шагнул ко мне, решив начать досмотр, я понял — пора. Я не стал доставать оружие. Действовать нужно было быстрее, чем они успеют нажать на спусковые крючки.

Короткий рывок вперед. Я перехватил ствол его автомата, увел с линии огня в сторону и одновременно нанес жесткий удар основанием ладони снизу вверх, точно в челюсть. Сухой хруст разнесся эхом. Парень рухнул на камни, как подкошенный.

Второй попытался развернуться ко мне, но я уже сократил дистанцию. Жесткий удар ногой под колено заставил его согнуться, а хлесткий удар ребром ладони по шее моментально выключил ему свет.

Третий самый здоровый из них с ревом бросился на меня, выхватив армейский нож. Детская ошибка — атаковать с таким широким замахом. Я легко ушел с линии атаки шагом в сторону, перехватил его запястье, выкрутил сустав и, используя его же огромную инерцию, швырнул его через бедро прямо на острые валуны.

На все ушло не больше пяти-семи секунд. Трое лежат на земле, глухо и сдавленно мыча. Оставшиеся трое нападавших просто замерли. В их глазах былая наглость моментально сменилась животным страхом. Они переглянулись, медленно опустили стволы и, молча пятясь, растворились в темноте ущелья.

Мои проводники стояли с открытыми ртами. Старший судорожно сжимал ремень своего автомата, побледнев и переводя взгляд с меня на стонущих конкурентов.

Я спокойно отряхнул куртку, поднял с земли оброненный кем-то пистолет, сунул его за пояс и посмотрел на своего гида.

— Идем дальше, — ровным голосом сказал я.

Остаток пути мы проделали в абсолютной тишине. Ко мне больше не обращались пренебрежительно, как к "багажу" только с уважительным кивком и на почтительной дистанции. Вопросов о том, где я научился так двигаться и убивать, никто не задавал. И это к лучшему.

Соковия осталась далеко позади. И те навыки, которые я там приобрел, теперь служат только мне одному.

* * *

Мы расстались на окраине Белграда. Серый, промозглый рассвет окутывал старые промышленные склады густым туманом. Мои проводники явно испытывали облегчение от того, что наше совместное путешествие подошло к концу. Я расплатился с ними остатками оговоренной суммы.

Старший группы пересчитал купюры, удовлетворенно кивнул и вдруг сунул руку во внутренний карман своей куртки. Я рефлекторно подобрался, но он лишь достал небольшой прямоугольник плотного черного картона.

— Ты не из тех, кто будет долго сидеть тихо, — произнес он, протягивая мне визитку. В его голосе сквозило странное уважение, смешанное с опаской. — С такими навыками на стройке не работают. Это контакт одного человека. Мы зовем его Наводчиком. Он ищет людей для… специфических поручений. Платят щедро.

На картонке не было ни имени, ни адреса. Только тисненый номер телефона и короткое слово на сербском: «Решение». Я молча взял визитку, развернулся и зашагал в сторону просыпающегося города.

Следующие несколько дней слились в бесконечную череду серых стен дешевого мотеля на окраине. Я спал вполглаза, прислушиваясь к шагам в коридоре, и считал свои стремительно тающие запасы. Денег, что остались после оплаты побега из Соковии, хватило бы от силы на пару месяцев скромного существования.

Но оставаться в Европе не входило в мои планы.

Мне нужно было попасть в Штаты. Затеряться там, где всем плевать на твое прошлое, если у тебя есть подходящее настоящее. Также в штатах будет происходить весь движ в будущем, что только на руку мне. Ведь обрасти силой и связями там будет легче, чем где бы то ни было.

Проблема заключалась в том, что для пересечения океана требовались не просто поддельные бумажки, купленные в подворотне. Чтобы пройти кордоны и получить шанс, мне был нужен идеальный пакет: легальный паспорт с безупречной историей, подтвержденная биография, которая выдержит проверку любой базы данных; новая личность, никак не связанная с руинами Соковии, солидный стартовый капитал для первых шагов на новом континенте.

Такая работа стоила огромных денег, и для доступа к мастерам подобного уровня нужны были серьезные связи в теневом мире. Заработать необходимое честным путем, работая грузчиком в порту, было нереально.

Я долго крутил черную визитку в руках, сидя на продавленной кровати. Возвращаться в мир насилия, от которого я так отчаянно бежал, не хотелось. Но прошлая жизнь научила меня одной жесткой истине, идеалов не существует, есть только выживание.

Выбор был невелик. Либо медленно гнить здесь, вздрагивая от каждой полицейской сирены и боясь тени гидры, либо рискнуть всем ради билета в новую жизнь.

Я сходил до ближайшей заправки, купил самый дешевый кнопочный телефон и одноразовую сим-карту, зарегистрированную на подставное лицо. Вернувшись в номер, я набрал номер с карточки. Гудки шли долго. Наконец, на том конце провода раздался сухой, лишенный всяких эмоций голос:

— Слушаю.

— От контрабандистов с восточного маршрута, — ровным тоном ответил я. — Мне сказали, у вас есть работа для человека, который умеет решать проблемы.

Повисла короткая пауза. Наводчик, видимо, сопоставлял факты.

— Завтра в полночь. Старые доки у реки Сава, ангар номер четыре, — голос даже не изменил интонации. — Приходи один.

Звонок оборвался. Я посмотрел на потухший экран телефона и выдохнул. Рубикон был пройден. Мой путь в Америку лежал через местную грязь, и мне снова предстояло пустить в ход то единственное, что я умел делать по-настоящему хорошо.

* * *

Старые доки у реки Сава встретили меня густым туманом и едким запахом гниющей воды, мазута и ржавого металла. В полночь здесь не было ни души. Я двигался бесшумно, перебегая от одного контейнера к другому, постоянно сканируя слепые зоны. Инстинкты, кричали, что это идеальное место для засады.

Ангар номер четыре оказался массивным, полузаброшенным строением из гофрированного железа. Массивная дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы мог протиснуться человек. Я скользнул внутрь, держа руку на рукояти пистолета, который забрал у тех неудачников в горах.

Внутри было пусто и гулко. Никакой вооруженной охраны, никакого Наводчика. Лишь в самом центре просторного помещения, прямо под единственной работающей тусклой лампой, стояла старая металлическая бочка. На ней лежали два предмета: тонкая картонная папка и дешевый кнопочный телефон.

Я подошел ближе, внимательно осматривая каждый темный угол. Как только я оказался на расстоянии вытянутой руки от бочки, телефон пронзительно зазвонил, эхом отразившись от железных стен.

Я выждал три гудка. Затем поднял трубку.

— Пунктуальность. Хорошее качество для человека твоей профессии, — произнес голос на другом конце.

Распознать, кто со мной говорит, было невозможно. Голос был пропущен через вокодер или сложную программу искажения — абсолютно синтетический, плоский, лишенный интонаций и гендерных признаков. Металлический скрежет, за которым мог скрываться кто угодно: от седого мафиози до молодой хакерши.

— Я предпочитаю не тратить чужое время, — ровно ответил я. — Особенно когда рассчитываю на взаимность. Где ты?

— Там, где и должен быть. А ты — там, где начинается твоя проверка, — холодно отозвался синтезированный голос. — Открой папку.

Я откинул картонную обложку свободной рукой. Внутри оказались несколько распечатанных фотографий среднего качества, план какого-то заброшенного склада и листок с расписанием патрулей. С фотографий на меня смотрели молодые, агрессивные лица парней в спортивных костюмах и с дешевыми татуировками.

— Это так называемые «Новые Волки», — продолжил голос в трубке. — Местная оборзевшая шпана, которая внезапно решила, что они — новая сила в городе. Они начали трясти точки, которые находятся под защитой серьезных людей, перехватили пару грузов и наделали слишком много шума. Классическая ошибка тех, кто путает наглость с реальной властью.

— И вы хотите, чтобы я объяснил им разницу?

— Я хочу, чтобы ты их устранил. Всех, кто будет на этом складе сегодня ночью. Никаких переговоров. Никаких выживших. Это показательная зачистка.

Я пролистал фотографии, оценивая вооружение и количество целей. Около десятка человек. Дилетанты, судя по тому, как они позировали с оружием, но их было много.

— Контрабандисты сказали, что ты стоишь своих денег, — голос в динамике стал чуть жестче. — Считай это вступительным экзаменом. Проверочным заданием. Справишься чисто и без лишних следов — мы начнем работать по-настоящему. Сделаешь работу — и мы сделаем первый шаг к тебе. Провалишься… что ж, река Сава глубокая, одним безымянным телом больше никто не заметит.

Я закрыл папку, свернул ее в трубочку и сунул за пазуху.

— И готовь следующий заказ. К утру «Новых Волков» не станет.

Я нажал кнопку отбоя, не дожидаясь ответа, и вытащил батарею из телефона, бросив аппарат обратно на бочку. Проверка началась. Пора было размяться.

* * *

До нужных координат — заброшенного автопредприятия на окраине промзоны — я добрался к двум часам ночи. Я не стал подходить близко, выбрав позицию на крыше соседнего бетонного гаража.

Полчаса я просто наблюдал, запоминая маршруты и оценивая обстановку. Наводчик был прав: «Новые Волки» оказались шумными дилетантами, опьяненными безнаказанностью.

Моя оценка ситуации была такова. Двенадцать человек. Двое на улице, остальные внутри главного ангара. Внешние часовые курили, светили экранами телефонов и громко переговаривались, полностью уничтожив свое ночное зрение. Периметр дырявый. В ангаре горел яркий свет, играла музыка. Щиток электропитания находился снаружи, прямо на кирпичной стене пристройки.

План созрел мгновенно. Идти на прямой штурм против двенадцати стволов — это самоубийство даже для профи. Моим главным оружием должны были стать темнота, паника и их собственная глупость. Я переоделся в тактически костюм бэтмена прямо на крыше.

Я спустился с крыши и, держась в густой тени забора, подобрался к внешним часовым.

Первый парень отошел справить нужду за кучу ржавых покрышек. Я шагнул ему за спину. Левая рука зажала рот, правая с силой крутанула шею. Сухой щелчок, и обмякшее тело тихо осело на землю. Второй даже не успел понять, куда делся его напарник. Я приблизился сбоку, в слепую зону. Резкий удар рукоятью трофейного пистолета в висок выключил его мгновенно и навсегда. Я аккуратно опустил его на асфальт, чтобы не брякнуло оружие.

Быстренько их обшмонав не нашел ничего стоящего. Путь внутрь был открыт.

Перед тем как войти, я подошел к электрощитку, достал из кармана складной нож и перерубил главный кабель.

Музыка в ангаре оборвалась. Ослепительный свет мощных ламп сменился абсолютной, непроглядной тьмой. Секунду стояла гробовая тишина, а затем изнутри донеслись возмущенные крики, маты и лязг затворов. Их глаза, привыкшие к яркому свету, сейчас были абсолютно бесполезны. На мне же был высокотехнологичный шлем темного рыцаря с мультимодальным визором, что позволял мне не беспокоиться о темноте.

Я бесшумно скользнул внутрь через приоткрытую боковую дверь, двигаясь вдоль стены, чтобы не оказаться на фоне лунного света из окон.

— Кто-нибудь, проверьте рубильник! Какого хрена происходит?! — заорал кто-то в центре зала.

Двое с включенными фонариками на телефонах направились к выходу. Идеальные мишени. Я поднял пистолет. Два тихих хлопка — я заранее нашел кусок плотной резины в доках и намотал на ствол в качестве примитивного глушителя, чтобы скрыть вспышки. Оба рухнули замертво.

Началась паника. Дилетанты совершили самую фатальную ошибку — они открыли шквальный огонь в сторону, откуда, как им показалось, раздались звуки падения тел. Они стреляли вслепую, оглушая друг друга грохотом в замкнутом пространстве ангара и подсвечивая свои позиции вспышками выстрелов.

Я не стоял на месте. Выстрел — смена позиции. Выстрел — смена позиции.

Я двигался по периметру, используя старые станки и остовы машин как укрытия. Каждая их вспышка выдавала мне цель. Мои выстрелы были одиночными и выверенными. Грудь, голова. Никаких лишних движений. Трое положили друг друга перекрестным огнем в темноте, не разобравшись, где свой, а где чужой.

Через четыре минуты стрельба стихла. Слышались только тяжелое дыхание, стоны раненых и звон пустых гильз, катающихся по бетону.

Оставшиеся в живых — их было четверо — сбились в кучу за перевернутым фургоном в центре ангара. Они тяжело дышали и затравленно озирались.

Я спрыгнул вниз. Оставшаяся работа заняла меньше минуты. Жесткие, точные удары ножом в жизненно важные точки. Без злости или каких-либо эмоции.

К трем часам ночи в ангаре воцарилась идеальная тишина. Я прошел между телами, методично проверяя каждое, сравнивая лица с фотографиями из папки. Десять внутри, двое снаружи. Все совпало. «Новых Волков» больше не существовало.

Я собрал с них все что можно, а именно деньги и пушки, а затем растворился в предрассветном тумане Белграда. Экзамен был сдан. Теперь оставалось ждать звонка. Надеюсь мой билет на новую жизнь стал на шаг ближе.

Я вернулся в свою сырую комнату в мотеле только под утро. Смыв с себя запах пороха, машинного масла и чужой крови, я сел на край кровати, положив рядом свой дешевый кнопочный телефон. Ждать пришлось недолго. Ровно в полдень аппарат завибрировал.

Номер был скрыт. Я нажал кнопку приема.

— Местные новости уже трубят о жестокой бойне криминальных группировок, — раздался в динамике знакомый плоский, синтезированный голос. — Никаких следов третьего лица. Полиция с радостью спишет все на внутренние разборки маргиналов. Ты сработал идеально.

— Я выполнил свою часть уговора, — сухо ответил я, глядя в стену. — Где моя оплата?

— Экзамен сдан. Добро пожаловать в серьезный бизнес. Твои деньги ждут тебя там же, где мы «встретились» — в четвертом ангаре. На дне той самой металлической бочки лежит конверт. Там ровно столько, чтобы ты съехал из этой дыры, снял нормальное жилье и обновил экипировку.

— Забирай деньги и будь на связи. Скоро у меня будет для тебя настоящий контракт.

Раздались короткие гудки. Я бросил телефон на кровать и устало потер лицо. Начало положено. Оставалось только вернуться в пропахшие мазутом доки и забрать свой первый шаг навстречу новой жизни.