Внутри пещеры царил аромат влажной земли и едва тлеющих углей. Я устроился на расстеленной соломе, прислонившись к прохладной стене, и наблюдал, как угасает костер. Мерцающее пламя отбрасывало тени на каменные своды, освещая мой силуэт в полумраке.

Впервые за месяц я смог отвлечься от мыслей о выживании. Мне не нужно было планировать маршруты, считать погибших или прислушиваться к лесным звукам. Вместо этого я пытался соединить фрагменты своей прежней жизни с тем, что стало моей повседневностью.

Меня не покидали размышления. Больше всего я думал о своём перерождении. В голове возникали смутные образы: лицо уставшего человека в очках. Но стоило мне попытаться сосредоточиться, как эти образы исчезали, как утренний туман. Казалось, кто-то поставил невидимый барьер, оставив лишь чувство, что моё появление здесь не случайно. И это чувство было менее пугающим, чем пустота, которая возникала на месте страха.

Может, это и к лучшему, — подумал я, переворачивая в руке ветку, что пошли на растопку. — Если высшие силы не хотят, чтобы я помнил, — значит, мне достаточно того, что есть.

Я отложил ветку и потянулся к стопке газет, собранных за последние вылазки в город. Страницы пожелтели от сырости пещеры, но заголовки оставались четкими.

«Тони Старк, сын известного оружейника, пропал в Афганистане».

«Профессор Чарльз Ксавье выступает в ООН: "Мутанты не угроза, а следующий шаг эволюции"».

«Беспорядки в Соковии: иностранные "миротворцы" замечены в карательных операциях».

Я читал эти строки снова и снова, сопоставляя с тем, что помнил. Насколько мне помнится, в киновселенной Marvel не было мутантов. Однако здесь о них слышали даже в Соковии, стране с не самым высоким уровнем развития в Восточной Европе. В этой вселенной уже существуют свои знаменитые герои. Например, Капитан Британия, который защищает Великобританию, и многие другие персонажи, отличающиеся от героев киновселенной Marvel.

Альтернативная вселенная, — понял я.

Это лишало меня главного козыря — точного знания сюжета. Я не мог предсказать, когда именно Танос явится за камнями, и появится ли здесь Магнето со своей армией. Но некоторые вещи оставались неизменными. Пропажа Старка — тот самый триггер, с которого началась гонка вооружений. Скоро появятся первые бронекостюмы, а следом — инопланетное вторжение, рассекречивание Щ.И.Т. а и всё остальное безумие.

У меня есть система. У меня есть сила, растущая с каждым месяцем. Но чтобы выжить в этом хаосе, мне нужно не просто быть сильным — мне нужно быть быстрее, умнее и безжалостнее, чем любой из игроков на этой доске.

И первый шаг — выбраться из Соковии.

Я закрыл глаза и позволил себе представить два пути.

Первый, тихий. Найти контрабандистов, перетереть с ними, заплатить и пересечь границу пешком через горные перевалы. Долго, возможно опасно, но почти без стрельбы. Шанс на успех — процентов шестьдесят, не больше.

Второй более громкий. Вернуться в лабораторию «Гидры», откуда я сбежал с месяц назад. Зачистить всё, что осталось от тех, кто мучил Маркуса. Забрать квинджет, который я видел в ангаре. И улететь, оставив за спиной горящий комплекс.

Я открыл глаза и посмотрел на свои руки. Они не дрожали.

Что со мной происходит?

Месяц назад я убил первого охранника, и меня выворачивало наизнанку от омерзения. Теперь я думал о резне, как о тактической задаче. Сыворотка и энергия Сингулярности меняли меня не только физически. Они выжигали лишнее — страх, сострадание, сомнения. Превращали в идеальный инструмент для выживания и убийств. Но где проходила грань между «идеальным инструментом» и чудовищем?

Я не монстр, — подумал я. — Я просто выполняю свою задачу. Эти люди получили по заслугам.

Но голос внутри шептал: Ты хочешь убивать их не потому, что это нужно. Ты хочешь этого, потому что тебе нравится чувствовать их страх.

Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Хватит, — вслух сказал я.

Решение пришло внезапно, без долгих раздумий. Я не намерен уходить незаметно. Моя цель — чтобы «Гидра» запомнила: если они разрабатывают оружие, оно может обернуться против них. И если появляется возможность уничтожить одну из их баз, я не упущу этот шанс.

Более того… квинджет. Навык «Воздушный ас» был наготове. Я ощущал это умение в своих нейронах — способность управлять любым воздушным судном, будь то вертолет или реактивный истребитель. Было бы неразумно не воспользоваться этим.

Я поднялся и начал проверять снаряжение.

Тактический костюм, материализованный системой, лежал рядом, разложенный на камне. Я провел пальцами по титановым вставкам, проверяя застежки. Ткань была плотной, но пластичной, и сидела на мне так, словно шилась по индивидуальным меркам. Визор шлема откликнулся на движение, мигнув зеленым индикатором.

Спасибо, Брюс Уэйн.

Рядом с костюмом я разложил добычу: два пистолета с глушителями, отобранные у патрульных, нож с керамическим лезвием, инъектор «Коагулянт-7» и фонарик, в который я вставил последние батарейки, купленные в городе за обмен тушенки.

Я переоделся. Костюм лег идеально, и на секунду я почувствовал себя не беглецом, а настоящим охотником.

Костер догорел, оставив пещеру в кромешной темноте. Я активировал тепловизор, мир окрасился в багровые и фиолетовые тона. Никаких признаков жизни поблизости.

Выхожу через два часа, когда луна сядет.

Я сел в позу лотоса, закрыл глаза и попытался успокоить дыхание. Сердце билось ровно, в груди, в районе солнечного сплетения, тяжело ворочалась энергия сингулярности, напоминая, что до следующего призыва еще почти месяц.

Этого хватит, — сказал я себе. — Этого точно хватит.

* * *

Лес встретил меня тишиной. Ни ветер не колыхал листья, ни совы не ухали в ночи, ни ветки не хрустели под ногами. Казалось, что природа затаила дыхание, словно ожидая чего-то. Я двигался стремительно, но без единого звука, мой опыт в паркуре позволял мне делать каждый шаг точным и экономным.

Через сорок минут я добрался до базы Гидры. Укрывшись на склоне холма под густыми ветвями ели, я приступил к наблюдению.

Прежде здесь всегда были охранники, слышались голоса и проезжали машины. Теперь же всё изменилось: у ворот пусто, ни души. Прожекторы, установленные по периметру, лениво и механически шарили по территории. На юго-востоке один из них продолжал мигать с задержкой, создавая девятисекундное окно, где не было света.

Что-то подозрительно тихо, — мелькнуло у меня в голове, пока я изучал изображение на тепловизоре. Возможно, они увели всех, а может быть…

Или меня ждут.

Я переключился на стандартный режим, затем на усиленный контраст. Но ничего не изменилось. Ни засад на крышах, ни снайперов в кустах не было. Ангар и лаборатория выглядели совершенно пустыми.

Я понял, что это ловушка. Они ждут, пока я войду.

Самым разумным было бы отступить. Найти альтернативный маршрут и не рисковать, отправляясь туда, где тебя поджидают опасности. Но я взглянул на свои руки, ощутил запах лаборатории и холод металла, сковывающий запястья, вспомнил крики Маркуса в темноте, когда никто его не слышал.

— Нет, — тихо прошептал я. — Сегодня я не отступлю.

Я подождал, пока прожектор на юго-востоке погаснет, и бросился вперёд. За шесть секунд я достиг стены. Двенадцать метров гофрированного металла и вот я уже на крыше, крепко держусь за вентиляционную шахту.

Сердце билось ровно. Дыхание не сбито.

Я спрыгнул внутрь приземлившись на корточки, и замер.

Коридор лаборатории встретил меня полумраком и запахом антисептика. Свет выхватывал из темноты прозрачные капсулы вдоль стен. Каждый шаг отзывался в висках глухим стуком.

Внутри капсул плавали тела. Или то, что от них осталось. Деформированные конечности, открытые участки мозга, металлические импланты, вживленные прямо в позвоночник. На одном из столов я увидел то, что когда-то было человеком: грудная клетка вывернута наружу, сердце заменено механической помпой, которая давно перестала биться.

Это сделали выродки Гидры, — подумал я, глядя на безмолвных свидетелей. — Со мной вы хотели сделать то же самое.

Ярость поднялась из груди. Я перестал сдерживать дыхание, перестал прислушиваться.

Шаги за поворотом. Двое. Я шагнул вперед, выходя на свет.

Первый охранник успел только вскинуть автомат, я перехватил ствол, вырвал его из рук и в то же движение ударил прикладом в горло. Он осел, хрипя. Второй попытался отступить, нажать, вызвать подкрепление, но керамический нож вошел точно в основание черепа.

Я подхватил автомат первого, проверил магазин. Полный.

Дальше я не скрывался. Я шел по коридорам, заглядывая в каждую дверь, и убивал каждого, кто попадался на пути. Пули рикошетили от титановых пластин костюма, я даже не старался уклоняться. Кровь заливала пол, смешиваясь с лужами формалина из разбитых капсул. В ушах стоял звон выстрелов и крики умирающих.

Я не чувствовал ничего, кроме ледяной пустоты.

В одном из боковых помещений я увидел её. Нада. Та, которая привела меня в лапы Гидры.

Она сидела за терминалом, лихорадочно стирая данные. Услышав шаги, обернулась и я увидел, как её лицо превращается в маску ужаса. Она узнала меня. Даже через костюм узнала.

— Маркус? — прошептала она.

Я подошел медленно, давая ей время осознать. Она попятилась, уперлась спиной в стену.

— Это не я, — забормотала она. — Это был приказ, я не хотела…

— Ты привела меня сюда, — сказал я, и мой голос прозвучал безжизненным. — Ты улыбалась, когда они пристегивали меня к столу. Я помню.

Она закричала, когда я схватил её за плечо и развернул к себе. Я начал с пальцев. Один, два, три… Каждый хруст был отсчетом тех дней, что Маркус провел в жидкости, задыхаясь, теряя рассудок. Она кричала, молила о пощаде, звала на помощь. Но, никто не пришел.

Я потащил ее за волосы, уложил её на один из столов, тот самый, где когда-то лежал я, и методично прошелся по её суставам. Колени, локти, ребра. Я хотел, чтобы она почувствовала хотя бы часть той боли, что пережили здешние жертвы.

Когда она начала захлебываться в крике и собственной крови, я приподнял её за волосы.

— Кто здесь главный? — спросил я.

— Ш-штрукер, — прохрипела она. — Барон… в кабинете…

Я кивнул. Её глаза расширились, когда она поняла, что ответ был бесполезен и я свернул ей шею.

Я вышел в коридор, чувствуя, как кровь стучит в висках. Она мертва, та по чьей вине все произошло. Но почему-то это не принесло облегчения.

Я дошел до лифта. Он поднял меня на верхний этаж. Кабинет Штрукера находился в конце длинного коридора, и дверь была открыта. Я вошел, держа автомат наготове.

В кабинете никого не было.

Массивный дубовый стол. Кресло отодвинуто. На столе — планшет и конверт. Я подошел, взял планшет. На экране горело видеообращение.

Штрукер смотрел на меня с экрана. Его лицо было спокойным, почти задумчивым.

— Объект № 924, — сказал он. — Поздравляю. Ты прошел все стадии испытаний, которые мы для тебя подготовили. Твоя выносливость, твоя жестокость, твоя способность адаптироваться — всё это превзошло мои ожидания. Ты стал идеальным оружием.

Он сделал паузу, взял со стола бокал.

— Но идеальное оружие — это то, которое можно контролировать. Ты же, к сожалению, потерял предохранитель. Поэтому я вынужден поступить так, как поступают с любым опасным прототипом.

На экране появился обратный отсчет: 03:00.

— Ты удивишься, Маркус, но я не хочу твоей смерти. Ты слишком ценен. Поэтому я предлагаю тебе выбор. У тебя три минуты, чтобы найти меня в этом здании. Или три минуты, чтобы убраться отсюда. Я заминировал весь комплекс, но детонатор… он у меня в руках. Если ты меня убьешь — ты сумеешь покинуть это место. Если нет… что ж, это тоже результат эксперимента.

Он улыбнулся и экран погас.

Я тихо выругался. Три минуты. Штрукер затаился где-то в этом бесконечном лабиринте коридоров, он не собирается вступать в бой — его цель, чтобы я либо угодил в ловушку, либо, что ещё хуже, убил его, взяв на себя риск.

Я выбежал в коридор. Никого не было, Штрукер либо в экранированной комнате, либо…

Я рванул к лестнице, перепрыгивая через ступени. Первый этаж, второй, третий — тепловизор фиксировал лишь остывающие тела тех, кого я убил.

02:10.

Я вспоминал план базы. Вспомнил про подвал. В подвале вроде был бункер, который не использовался для экспериментов — там хранились архивы. Если Штрукер хотел переждать, он мог спрятаться там.

Я спустился на цокольный этаж. Тяжелая была приоткрыта и внутри горел свет.

01:30.

Я влетел в архив, держа автомат наизготовку. Штрукер стоял у дальней стены, перед открытой панелью управления., держа в руке детонатор. Увидев меня, он не испугался. Даже улыбнулся. Рядом с ним стоял капитан охраны с квадратной челюстью и руками крепко сжимающими кейс.

— Ты быстрее, чем я думал, — сказал он.

— Выключи детонатор, — прорычал я. — И я, может быть, оставлю тебя в живых.

— Не выключу, — спокойно ответил он. — Я не самоубийца, Маркус. Я просто хотел выиграть время. — Ты не оставишь меня в живых, — спокойно ответил он.

Он нажал кнопку.

Взрывная волна ударила снизу, и пол под ногами пошел трещинами. Я развернулся, но капитан уже вскинул какое-то устройство — гранату? Нет, светошумовую гранату. Белый свет ударил по глазам, визор автоматически затемнился, но на какое-то время я ослеп. Я не успел среагировать. Пол рухнул, и я полетел вниз, пытаясь ухватиться за арматуру. Плащ расправился автоматически, замедляя падение, но вокруг уже все горело.

Я приземлился на груду обломков и вскочил.

— Готовься к эвакуации, — раздался голос из динамика над головой. Штрукер. — Жаль, что мы не успели вывезти всё оборудование, но… наука требует жертв. А ты, Маркус, оказался слишком дорогой игрушкой. В следующий раз я буду осторожнее.

И новый взрыв отбросил меня к стене. В ушах зазвенело, сознание на миг померкло.

Когда я пришел в себя, архива уже не существовало, только огонь и дым. Я выбрался через пролом в стене, кашляя, вытаскивая из плеча осколок металла.

Вокруг полыхало. Комплекс умирал.

Я побежал к ангару, надеясь, что Штрукер блефовал. Но когда я ворвался внутрь, то увидел лишь дымящиеся обломки. Квинджет был разнесен в щепки — второй взрыв сдетонировал прямо в его двигателях.

Я замер, глядя на то, что осталось от моего билета на свободу.

Черт.

Вокруг взвыли сирены, уже не тревога, а пожарная сигнализация. Я развернулся и побежал к выходу, но не через главные ворота, а через пролом в стене, который пробил взрыв.

Ночь встретила меня холодом и запахом гари. Я остановился на холме, глядя, как горит база.

Квинджета нет, а Штрукер сбежал.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали от адреналина и напряжения, от осознания того, что я только что наделал.

Зачем? Зачем я пошел за этим ублюдком?

Ответа не было. Только пустота и усталость.

Я развернулся и скрылся в лесу. Теперь только контрабандисты и горные перевалы. У меня не осталось другого выбора — только тихий, долгий путь пешком.

Но Штрукер явно запомнит, — подумал я, когда огни базы скрылись за деревьями. — Пусть знает, что я не игрушка. И если они захотят продолжить — я найду их.

Лес сомкнулся за моей спиной, поглощая тень человека в броне летучей мыши, который только что уничтожил одну из ячеек «Гидры» и остался ни с чем.