Координаты улетели на зашифрованный сервер Щ.И.Т. а коротким пакетом данных. Уже через сорок минут на полузаброшенной многоуровневой парковке в Куинсе я передал флешку неприметному мужчине в сером костюме. Курьер Ника Фьюри сработал безупречно: ни единого лишнего вопроса, ни малейшей попытки задержаться или просканировать меня взглядом. Он просто забрал носитель с корпоративными секретами Озборна и протянул взамен компактный криптографический токен от изолированного архива агентства.

Сделка состоялась.

Я вернулся в загородный дом, когда предрассветные сумерки только начали окрашивать небо над лесом в холодные свинцовые тона. Внутри разгоралось жгучее, почти первобытное предвкушение.

Спустившись в прохладный цоколь, я запустил систему и вставил токен в защищенный порт. На широком мониторе развернулся сухой, аскетичный интерфейс, напрочь лишенный привычных правительственных логотипов и гербов с орлами. Одноглазый директор сдержал слово: передо мной лежал колоссальный массив информации, которую официальная наука предпочитала брезгливо игнорировать, а аналитики спецслужб прятали под грифом максимальной секретности.

Прочесть всё это вручную было физически невозможно, поэтому я настроил алгоритмы поиска по ключевым маркерам и с головой ушел в работу. Я методично просеивал оцифрованные рапорты, смазанные спутниковые снимки и последние сводки от полевых агентов, давно сгинувших при невыясненных обстоятельствах.

Постепенно среди информационного шума, сектантских бредней и теорий заговора стали проступать пугающе четкие закономерности. Упоминания затерянного в горах К’ун-Луня, где мастера древних боевых искусств управляют внутренней энергией Ци и превращают свои тела в живое оружие, соседствовали с разрозненными отчетами о странных людях в желтых одеждах, искривляющих пространство прямо на оживленных улицах Лондона и Гонконга.

Камар-Тадж существовал. Магия была не выдумкой голливудских сценаристов, а суровой, осязаемой реальностью этого мира, надежно скрытой от обывателей за плотной многовековой завесой.

Я тяжело откинулся на спинку кресла, массируя пальцами уставшие глаза. Да, моя физиология, доведенная до совершенства сывороткой и системными навыками, делала меня абсолютным кинетическим оружием. Но против врага, способного одним взмахом руки вышвырнуть меня в Зеркальное измерение или разорвать саму ткань реальности, грубой силы будет критически недостаточно.

Чтобы не просто выжить в грядущих катаклизмах, но и выйти из них победителем, мне предстояло найти способ освоить эти мистические дисциплины и добавить их в свой стремительно растущий арсенал. Глобальная шахматная доска неумолимо расширялась. И теперь на ней появлялись фигуры, играющие по правилам, которым было абсолютно плевать на законы физики.

Тусклый свет монитора ложился мягкими бликами на бетонные стены цокольного этажа. Океан чужих тайн, украденных у Щ.И.Т. а, требовал жесткой систематизации, но сейчас передо мной стояла вполне конкретная дилемма: с чего начать свое погружение в магическую изнанку мира?

Затерянный в гималайских льдах К’ун-Лун казался самым логичным шагом. Овладение энергией Ци идеально дополнило бы мой агрессивный стиль ближнего боя, превратив тело в совершенное оружие, не зависящее от капризов удачи или откатов Системы. С другой стороны, существовал Камар-Тадж. Магия предлагала нечто неизмеримо большее — власть над самой тканью реальности. Зеркальное измерение, порталы, игры со временем — перспективы открывались поистине безграничные.

Вот только стучаться в двери к Древней без железобетонной легенды было равносильно самоубийству. Верховная Чародейка видит людей насквозь во всех смыслах этого слова. Требовался безупречный план, зацепка, которая позволила бы мне переступить порог Санктум Санкторум не как наглому вору, а как человеку, заслуживающему знаний.

Мои размышления оборвала резкая вибрация зашифрованного коммуникатора. Оторвав взгляд от экрана, я с удивлением понял, что у меня затекла шея — верный признак того, что я просидел в кресле несколько часов.

— Искренне надеюсь, Фелиция, что ты нашла в расписании школьника нечто настолько грандиозное, что это не терпело до вечера, — произнес я, разминая плечи.

— Забудь про мальчишку, босс, — ее обычно мурлыкающий голос звучал напряженно и резко. — Ты там в своем доме вообще выпал из реальности? Врубай телевизор. Любой новостной канал. У нас над Мидтауном летает спятивший маньяк и методично разносит город на куски.

Я нахмурился, схватил пульт и щелкнул кнопкой. Плазменная панель на стене мгновенно вспыхнула кадрами экстренного выпуска новостей.

Картинка с дрожащей камеры репортерского вертолета не нуждалась в комментариях. Закованная в гротескную, отливающую изумрудом броню фигура носилась над улицами на модифицированном глайдере. Издавая леденящий душу металлический визг, неизвестный заложил крутой вираж и швырнул горсть светящихся оранжевых сфер прямо в остекленный фасад небоскреба «Озкорп» — точно в тот зал, где традиционно заседал совет директоров. Серия оглушительных взрывов выбила окна. Бронированное стекло брызнуло смертоносным дождем на паникующие улицы, а из пролома повалил жирный черный дым.

Всё встало на свои места. Норман Озборн. Блестящий ученый, чья гордыня не выдержала угрозы потери собственной компании. Он всё-таки вколол себе ту нестабильную сыворотку. Побочные эффекты кросс-видовой генетики ожидаемо раскололи его рассудок, и теперь Зеленый Гоблин официально вышел на сцену, решив радикально сократить численность инвесторов, попытавшихся вышвырнуть его из кресла.

— Вижу, — сухо ответил я, не отрывая взгляда от пылающего на экране здания. Мой мозг уже лихорадочно просчитывал варианты. — Слушай меня внимательно, Кошка. Немедленно сворачивай слежку за Паркером. Собирай вещи, ложись на дно и не вздумай высовываться. Никакого геройства и никаких попыток подрезать что-то под шумок. Этот псих из той лиги, где твои когти не оставят на его броне даже царапины.

— Не самая вдохновляющая мотивационная речь, — фыркнула Фелиция, хотя в ее тоне скользнуло явное облегчение. — Сажаешь меня на скамейку запасных?

— Я берегу ценные кадры, — отрезал я. — Твой гонорар уже ушел на оффшорный счет. Затаись. Я сам выйду на связь, когда осядет пыль. Конец связи.

Отбросив телефон, я задумчиво уставился на хаос, творящийся на Манхэттене. Вмешаться? Перехватить Гоблина до того, как он натворит еще больше бед, или позволить событиям идти своим чередом? В конце концов, именно этот теракт должен был окончательно подтолкнуть молодого Питера Паркера к тому, кем ему суждено стать.

Сделать выбор мне не дали. Коммуникатор в руке снова ожил, но на этот раз дисплей высветил правительственный канал.

— Привет, Фил, нужна помощь с бушующим в центре Манхеттена тварью? — произнес я. Уверенность в том, что Щ.И.Т. решил привлечь меня к поимке летающего террориста, была стопроцентной.

— У нас возникла ситуация, требующая максимальной деликатности, Маркус. И дело вовсе не в парне, который громит город, — голос Колсона звучал безупречно ровно, но я уловил в нем тщательно скрываемую, звенящую струну напряжения. — Наш давний постоялец из арктических льдов наконец-то проснулся. Стив Роджерс пришел в себя.

Я замер. Мысли о Гоблине и магии мгновенно вылетели из головы. Капитан Америка вернулся в мир живых. Таймер, отсчитывающий время до глобального вторжения, только что преодолел важнейший рубеж.

— Он дезориентирован, сбит с толку и категорически отказывается идти на контакт с сотрудниками агентства, — быстро продолжил Колсон, обрисовывая масштаб катастрофы. — Директор Фьюри считает, что встреча со знакомым лицом — единственное, что может стать для него якорем в этом столетии и удержать от необдуманных поступков. Нам нужен сержант Барнс. Тот самый, который сейчас в школе Чарльза Ксавье. Немедленно доставь его на защищенный объект Щ.И.Т.а. Координаты я уже сбросил.

Я сбросил вызов и несколько секунд молча смотрел на темный экран коммуникатора. События набирали скорость снежной лавины. Пока над Манхэттеном безумствовал Зеленый Гоблин, сея панику и разрушения, в стерильной палате Щ.И.Т. а приходил в себя человек, проспавший во льдах почти семьдесят лет. Стив Роджерс очнулся. Таймер, неумолимо отсчитывавший дни до глобального вторжения, щелкнул, перескочив на новую отметку.

Времени на раздумья не оставалось. Я резко развернул пикап, вжимая педаль газа в пол. Двигатель ответил низким ревом, унося меня прочь от нью-йоркского хаоса в сторону тихих пригородов Вестчестера. Трасса стелилась под колеса серой лентой, а я всё пытался выстроить в голове предстоящий разговор. Выдернуть Барнса из хрупкого равновесия, которое он едва успел обрести в школе мутантов, казалось преступлением. Но другого выхода не было.

Поместье встретило меня обманчивой безмятежностью. Едва шины зашуршали по гравию подъездной аллеи, тяжелые дубовые двери плавно распахнулись. На пороге, опираясь на изящную трость, стоял Чарльз Ксавье. Сильнейшему телепату планеты не требовалось слов — он прекрасно уловил фонящую тревогу, которую я привез с собой. Профессор проводил меня спокойным, всё понимающим взглядом.

— Он в оранжерее, Маркус, — негромко произнес Чарльз, когда я взбежал по каменным ступеням. — Интуитивно чувствует приближение перемен. Будь с ним бережен. Разум Джеймса окреп, но прошлое всегда бьет наотмашь.

Коротко кивнув в знак благодарности, я направился во внутренний двор.

Оранжерея встретила меня густым запахом влажной земли и зелени. Баки обнаружился в самом дальнем углу. Закатав рукава фланелевой рубашки, он методично и бережно пересаживал вьющиеся растения. Холодный металл бионической руки резко контрастировал с хрупкими побегами, но двигался Барнс с пугающей осторожностью. Услышав шаги, он замер и медленно обернулся. В его глазах больше не было стеклянной пустоты идеального киллера — на меня смотрел безмерно уставший, но живой человек.

— Слишком быстро ты вернулся, — Барнс отряхнул здоровую ладонь от земли и криво усмехнулся. — Судя по твоему лицу, миру опять срочно понадобилась помощь, а ты пришел вербовать рекрутов.

— Если бы дело было только в спасении мира, я бы дал тебе еще пару месяцев отдыха, Джеймс. — Я остановился в нескольких шагах, решив не ходить вокруг да около. — Полчаса назад на связь вышел Фил Колсон. Стив Роджерс жив, Баки. Он только что пришел в себя.

Сержант застыл, словно налетел на невидимую стену. Бионические пальцы рефлекторно сжались, с хрустом сминая край глиняного горшка. Барнс стремительно побледнел — на его лице проступила смесь глубокого шока, болезненного неверия и отчаянной надежды.

— Ты уверен? — его голос предательски дрогнул, сорвавшись на хриплый шепот. — Маркус, если это очередная уловка Фьюри, чтобы вытащить меня из тени…

— Это не игра, — жестко оборвал я, делая шаг навстречу. — Капитан действительно очнулся в палате интенсивной терапии. Прямо сейчас он осознает страшную вещь: все, за кого он сражался, все, кого любил, остались в прошлом. Для него война закончилась вчера, а сегодня он оказался в чужом, враждебном двадцать первом веке. Фьюри боится, что Роджерс сорвется, попытается сбежать или замкнется в себе. Ему нужен якорь. Ему до смерти нужен единственный человек, который помнит его тем щуплым пареньком из Бруклина.

Баки отвернулся, тяжело опершись обеими руками о деревянный стеллаж. Плечи под фланелевой тканью каменным бугром напряглись. Я молчал, давая ему время. Встреча с лучшим другом означала возвращение в гущу событий, к людям в форме и правительственным тайнам — ко всему, от чего он так отчаянно бежал, прячась в тишине школы Ксавье.

— Я помню, как он вытаскивал меня из немецкого плена, — глухо произнес Барнс спустя долгую минуту. — Стив тогда пошел против прямого приказа. Рисковал всем ради одного солдата. Он никогда не бросал меня, Маркус. Даже когда я падал с того проклятого поезда, он до последнего тянулся к моей руке.

Он резко выпрямился. Вся нерешительность испарилась, уступив место той самой непоколебимой стали, которая когда-то делала «Воющих Коммандос» легендой.

— Дай мне пять минут собрать вещи и попрощаться с Профессором, — отчеканил Джеймс, проходя мимо меня к выходу. — Я не оставлю его одного в этом сумасшедшем будущем.

Сборы были короткими. Когда мы вышли на широкое крыльцо, Чарльз уже ждал нас. Он молча пожал здоровую руку Барнса. Они обменялись долгим взглядом — в таких ситуациях телепатам и солдатам лишние напутствия ни к чему.

Я плавно вывел тяжелый пикап на трассу, направляясь в сторону засекреченной базы Щ.И.Т.а. В салоне повисла плотная, задумчивая тишина. Баки неотрывно смотрел в окно на проносящиеся мимо пейзажи изменившегося мира, морально готовясь к самой важной встрече за последние семьдесят лет.