Глава 9 Сборы в мир змеелюдов

— Что она тебе такого сказала? У тебя все лицо багряное. Неужели опять грозилась диплом испортить? — взволнованно произнесла Ханна, взяв меня под руку.

Я разжала кулаки, на коже остались тёмные ямочки от ногтей.

Пелена ярости застелила глаза, и пока подруга не дёрнула за рукав, я не очухалась. Последний диалог с голосистой нимфой ржавым гвоздём врезался в память.

Меня перекосило от злобы.

— Не поверишь, Даниэль любезно поделилась со мной мужчиной, хотя я об этом не просила.

— Каким? Нагом что ли? — Ханна рассмеялась.

Вглядевшись в мое серьезное выражение лица, даже она поначалу удивилась:

— Да ладно? Какая она щедрая. И вдобавок проницательная. Даже сирена сухопутная заметила, что ты к нему неровно дышишь. А ты все отнекиваешься. Я же говорю, что гадание не может ошибаться. Тем более, судьба уже в который раз сводит вас вместе. Шон — твой суженый. Прими это, и жить станет проще всем.

— Нет. Чей угодно, только не мой. Как же я хочу отравить эту дрянь, не насмерть, разумеется. А так, чтобы она несколько дней похворала, кожа на теле облазила, а лицо покрылось мерзкой красной сыпью, да голос бы охрип на столько, чтобы голосовые связки при всем усилии ее не слушались, — представляя, как она мучается хотя бы в моем воображении, торжествующее улыбнулась.

— Хорошо, что ты не черная ведьма. Иначе после такого проклятья Даниэль было бы не узнать, — ухмыльнулась Ханна. — А в пополнении сведений о новых ядах тебе поспособствует укротитель химер.

— Пошли уже домой, — зевая, пробормотала. Ночь без отдыха давала о себе знать. Вялой, сонной волной накатывала слабость. — У нас остался всего один день, чтобы морально подготовиться к предстоящим испытаниям, не помешало бы, действительно, заглянуть в нашу библиотеку и поискать там информацию об этом виде слепоты, это позволит нам заранее отобрать необходимые травы и средства для лечения.

— Ты права, — Ханна нахмурилась. — О растениях Аселинии мы ничего не знаем, поэтому лучше взять с собой все, что обычно применяется в нашем обиходе в большинстве случаев. Ты давайте-ка мчи спать, вид у тебя болезненный. Я вижу, что ты перенервничала. А я покопаюсь в книгах, может, и отрою что-нибудь полезное среди них.

— Спасибо, — я облегчённо выдохнула, — тогда я займусь нашим практическим набором целителя.

На этом мы и распрощались.

Острее всего изнеможение ощущалось в области шеи, плеч и спины. А ведь я совершенно ничего не делала, всего-то сидела и слушала старших, изредка вклиниваясь в диалог.

Глаза почти слипались, когда я вышла из портала на свой балкон.

К моему огорчению, улечься в постель мне не дали. Угораздило же меня вернуться как раз, когда мама завтракала. Какие-то полчаса и мне бы удалось незаметно пробраться в свою комнату. Теперь же разъяренная женщина, быстро смекнувшая, что моя кровать не то, что давно остыла, даже нагреться не успела, потому что её «примерная» дочурка не ночевала дома, с пустой вилкой в руках требовала объяснений.

— Доброе утро, мамочка, ты уже покушала? Сон плохой приснился? Ты какая-то хмурая, — пыталась увести неминуемый разговор как можно дальше от сути, вернувшаяся обратно на мое тело пижама и растрепанный вид меня не спасли.

Мама уже с утра побывала в моей комнате и активность порталов тоже не осталась без ее внимания. Они ее страсть и гордость. Не удивлюсь, если в скором времени порталы откажутся мне служить, и мне придется добираться до необходимого места пешком или верхом на кобыле.

— Адель, присядь, и не вздумай мне врать! — сурово и придирчиво начала она. — Скажи мне только честно, где и с кем ты была?

Вилка выскользнула из маминой руки и упала в тарелку с ополовиненной овсяной кашей. К нарезанным тонкими дольками фруктам на соседней тарелке она еще не притрагивалась. Фарфоровая посуда выдержала, а моя нервная система приготовилась меня зачищать, от резкого звука я вздрогнула.

И тут я вспомнила, что матери еще до сих пор не успела сообщить насторожившую меня новость. Это все усложняло. Как же теперь доказать, что я не прогуливаю. И письмо, как назло, куда-то задевалось. Вроде я брала его с собой, а потом не помню, куда его положила. Но в карманах оно не нашлось.

— В академии с подругой, — как меня и просили, честно ответила.

— Не смеши меня, что вы там забыли посреди ночи? С Ханной, значит, да? — раздражительный голос стал выше.

Отпираться — лишь себе вредить. Чем больше от мамы утаиваешь, тем подозрительнее она становится.

— Да, — опустив голову созналась, — с ней. И мне все равно, чтобы думаете о ней с отцом вы и другие маги, для меня она самая лучшая и незаменимая. Нашу дружбу я защищу любой ценой, — прижимая сцепленные пальцы к груди в области сердца, срывающимся голосом выпалила. — А в Фрейсе мы пытались кое-что выяснить.

Мама хмыкнула. Ее аппетит пропал окончательно. На сочные и ароматные фрукты она взглянула так, словно они уже сгнили и теперь годятся лишь для удобрения ее любимых груш.

— Ханна полукровка, Адель. Она опасна. От таких как она стоит ждать только беды. На роль твоей подруги эта девчонка не годится, — закатывая рукава, не вняла моему заявлению мама, продолжая доказывать, что происхождение волшебницы определяет ее сущность. — Ты и сама видишь, что она дурно на тебя влияет. Явилась среди ночи и потащила черт знает куда. Если даже не брать в расчет природу ее магического потенциала, Ханна все равно взбалмошная девица.

— Еще раз повторяю, — я повысила голос, чувствуя, что, если мама продолжит в том же духе, я точно на нее накричу. А потом пожалею об этом и буду долго плакать в одиночестве. — Мне все равно на твое мнение. Мы были во Фрейсе.

— И зачем же вы туда отправились? Не могли утра дождаться? Соскучились по родным стенам, что ли? — раздражённо скривилась она.

— Какая разница, ты все равно мне не поверишь и сочтёшь, что раз со мной была Ханна, значит, мы занимались чем-то противозаконным, — зло бросила я, отвернувшись.

Такое поведение матери меня оскорбляло. Почему бы просто не смириться с моим выбором? Ладно, пусть бы продолжала ненавидеть мою подругу-полукровку, но делала бы это молча.

Несколько секунд где-то глубоко внутри маминого сознания происходила борьба. Бросив на меня виноватый взгляд, устало пробормотала:

— Прости, доча. Я же лучшего для тебя хочу. Переживаю, как и отец. Может, твоя Ханна, и правда, другая, я, пожалуй, дам ей шанс. Позови ее к нам на следующих выходных, я хочу с ней пообщаться и выяснить, так ли это, — слабо улыбаясь, неуверенно произнесла мама.

— Спасибо, мамочка! Обязательно позову, — ликуя от радости, подбежала к маме и приобняла ее. — Только пообещай, что не будешь ее запугивать и оскорблять и отец тоже?

— Обещаю, — её голос прозвучал тепло и мелодично.

— Нам продлили каникулы еще на две недели, наверное, решили, что мы сильно утомляемся, и нам нужен дополнительный перерыв, — соврала я. — Декан академии нам с Ханной и еще нескольким ребятам поручила задание, оно займёт несколько дней, максимум три, не больше. Думаю, чтобы разнообразить наш досуг. — Замечая, как мамины брови изумлённо взлетели вверх, а глаза увеличились, добавила: — Не переживай, ничего серьёзного. Так, мелочи. Заживить несколько пустяковых ран недалеко отсюда.

— Вот как? Ну раз сама Даниэль Вайт поручила, тогда следует помочь. Возможно, узнает какой из тебя хороший целитель и позже поспособствует — найдёт подходящую работенку, когда выпустишься, — мечтательно протянула мама, поверив мне.

— Не стоит ее беспокоить по мелочам, сама разберусь куда податься. Может быть, временно осяду в каком-нибудь полевом госпитале, — мои губы брезгливо искривились, когда я вспомнила одну противную особу, взбрендевшую отослать нас с Ханной в мир нагов в один из самых опасных дней их местного календаря.

Мама затрясла головой и гримасничая пробормотала:

— Этого еще нам не хватало, носиться с носилками по окопам и прятаться от магических залпов между промыванием ран и перевязыванием конечностей.

— И что же ты тогда мне предлагаешь, как в детстве зверей лечить? Уж лучше в лесу поселиться, попроситься жить среди дриад и мавок? — мой голос прозвучал все ещё ровно, но с заметной остротой и холодком.

Растопыренные ладони матери прижались к груди.

— Доченька, ну почему сразу с ними? Лесной народ сам справится со своим зверьем, — ее удивлённый тон стал вкрадчивее, хитрее: — Мы с папой отложили немного средств. Лазарет с них, конечно, не откроешь, но на небольшою каморку с четырьмя стенами и окном хватит. Обустроишь внутри, как полагается, кушетку поставишь, стол, стул. Закупишь необходимый для лечения инвентарь, трав соберешь, да насушишь, и можно начинать помогать тем, кто к тебе придёт за небольшую плату.

Мои брови медленно поползли вверх.

— Спасибо, мам, это здорово. Но я бы не хотела быть вам должна. Лучше потратьте эти деньги на себя, — я оглядела беглым взглядом небольшую кухню, — ремонт сделайте, мебель замените.

— Адель, ты возьмешь эти деньги и откроешь свое дело. Если совесть гложет, — можешь откладывать со своей выручки и постепенно нам возвращать. Но это совершенно необязательно.

— Наверно, ты права, лекарей, оказывающих безвозмездную помощь, и так хватает, — широко улыбнувшись, поблагодарила маму тёплым взглядом.

— Ну все, милая, мне пора бежать, а я до сих пор не переоделась, — сверившись с артефактом на запястье, взволнованно произнесла. Помимо времени миниатюрный браслет с голограммой сообщал и погоду в ближайшие несколько часов в трех чаще всего посещаемых мамой мирах. — Я скорее всего задержусь, опять работы навалом, несколько граничащих с землями троллей порталов вышли из строя от перегруза. Придется исправлять, — озадаченность сменила легкая ухмылка. — Раз ты сегодня свободна — позови Колина. Вдруг он тоже не занят?

— В другой раз, мам. У меня уже другие планы, хотела провести день наедине со своим котелком, давненько мы с ним не общались. Так соскучилась, — расплываясь в глупой улыбке, произнесла. — Сварю несколько зелий, может, травы переберу.

— Ладно, — мама явно расстроилась. — Только потом прибери за собой на кухне. Не хочется, чтобы случайным образом потом в наш суп попала какая-нибудь трава, вызывающая приток красочных иллюзий.

— Хорошо мам, не переживай. Распылю по воздуху только хохочущий порошок, — смеясь, пошутила.

Мама также не всерьёз пригрозила мне пальцем, а затем снова глянув на артефакт-часы, причитая, понеслась в свою комнату.

Еще через несколько минут я ощутила вибрации от сработавшего портала и услышала, как захлопнулась дверь. Все быстро стихло, и я осталась в доме одна.

Напевая себе под нос весёлую песенку о пакостях кикиморы, я раскладывала по кучкам сухие растения, пока не отобрала то, что годилось для регенерирующих и исцеляющих снадобий. Больше всего ушло времени и сил на поиск лекарственной очанки и корня лопуха в кладовке и комнате. Последние запасы толокнянки и спорыша нашла в погребе. А вот за аиром пришлось отправиться на ближайшее болото. Резиновые сапоги совершенно не спасли от грязи и тины, штаны все равно намокли и перепачкались. Поскользнувшись на зелёной слизи, плюхнулась задницей на опавшую оранжевую ягоду. Понимая, что со штанами придется повозиться, решила, раз уж такое дело, и я все равно тут да выгляжу как замарашка, почему бы не собрать морошку и водянику? Пока наполняла корзинку, забыла про аир. Если бы случайно не приметила его вдали, пришлось бы позже за ним возвращаться. Срезая нужную траву, нарвалась на рассерженного болотника. На меня мало того, что накричали еще и отчитали за вредительство, к которому я не имела никакого отношения. Пузатый хмырь, видимо, к кем-то меня перепутал.

В дом я вошла уже веселая, с яркими пятнами на попе, серо-черными пальцами и шальным взглядом. Нижняя часть меня больше походила на испорченную фигурку из глины, чем на женские ноги. Пришлось долго отмывать их в тазике с горячей водой, пока покрасневшая от трения кожа снова не стала гладкой и чистой. В мыльной воде заодно и руки отмылись.

Пока изготавливала капли, возвращающие зрение, умудрилась не только наесться, но и слегка опьянеть. Пела я еще громче, но уже невпопад, и работа пошла веселее. Между делом я крутилась вокруг стола с уже почти пустой корзиной и представляла, как мы гуляем по березовой роще с Шоном.

Все такая же окрылённая собрала вещи в чемодан, а пучки трав и скляночки в сумку.

Сон настиг меня, когда я вздумала выпить чай со смородиной. Успела сделать лишь пару глотков и вырубилась прямо сидя, хорошо, что еще кипяток на себя не опрокинула.

Не помню, как в полудрёме перебралась в свою комнату и переоделась. Так и проспала до раннего утра. Большую часть сновидений я убегала и пряталась от громадных и толстых змей зелёного, аспидного и жёлтых цветов. Скользкие ползучие гады кишели повсюду, ноге негде было ступить. Отвратительные змеи шипели, обнажали ядовитые клыки и грозились напасть, если я немедленно не уберусь с их земли. Их извивающиеся длинные тела окружали меня со всех сторон.

— Сгиньте, проклятые! — сердито и отчаянно прокричав, я проснулась.

Вокруг меня лежала смятая простынь. Со лба стекал холодный пот, влажная, одетая наизнанку, сорочка прилипла к спине и подмышкам.

И как после такого кошмарного сна являться в мир нагов? Не к добру это все. На часах было почти пять утра. Поэтому на понежиться в постели и поразмыслить об увиденном ночью у меня не осталось времени.

Маму я тревожить не стала, она, как обычно, вернулась домой поздно ещё и со стола за мной убрала. Бедная, опять не выспится.

Сочувствуя женской доле, побежала в душ. После болота мои волосы выглядели еще хуже, чем обычно. На коже остался неприятный запах.

Из ванной я вышла свежая и пахучая, улыбнувшись своему отражению, отметила, что сегодня я невероятно хорошенькая и без макияжа. Ясный взгляд, румяные щеки, блестящие пышные волосы, даже веснушки не портили мое лицо.

Уделив немного внимания ресницам, я обдумывала, что же лучше надеть. Из открывшегося шкафа выпало лазурное платье с белыми ажурными вставками и короткими фатиновыми рукавами. Легкий струящийся материал отлично подходил для недолгого путешествия в жаркий змеиный мир.