Глава 19 Дождусь ли я тебя?

— Адель, ну что за глупости? Хочешь сказать, что Шон мог тебя бросить?

— Да, — громко всхлипывая, прикрыла лицо руками.

Как же мучительно это прозвучало со стороны. Я отдалась ему телом и душой, а он просто исчез.

— Я в это не верю! — Ханна вскинула ладонь. — Такие чувства, как ваши, не высыхают, словно роса по утру, ну не мог он так с тобой поступить. С виду учитель кажется благородным мужчиной.

Я втянула верхнюю губу.

— Ага, похоже, только с виду. А что, если чувства только у одной меня и вспыхнули?

Брови подруги приподнялись, а глаза расширились.

— Бред. Тебе сейчас одиноко и плохо, поэтому все твои мысли только о предательстве и лжи.

— Нет! — эмоционально выкрикнула я, отвернувшись. — Дело не только в этом. Я ужасно переживаю за него, для меня проще принять, что он оказался последним мерзавцем, чем допустить, что прямо сейчас его бесценная жизнь висит на волоске, — честно призналась я.

— Аделька, ничего не пойму. А у тебя есть повод думать об его смерти? Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — Ханна потянула себя за мочку уха.

— Да, — вытирая пальцами вновь вернувшиеся слезы печали, угрюмо ответила. — Ему поручили защищать границу Риквела и Хелкена от демонов. Я опасаюсь, как бы мой милый не пострадал от их руки. Что, если владыка уже нашел способ выбраться из заточения и, первым кто перегородил ему путь к притягательной мести стал мой бедный Шон?

В глазах ощущалось жжение, а в желудке дрожь.

— Адель, я тебя не узнаю, ты всегда была такой рассудительной. Неужели любовь сделала из тебя параноика? Да вернется твой Шон. Ты сама видела, что пару дней назад Ашеру потребовался человеческий сосуд, ритуальная кровь, сборище других душ и зеркала, чтобы ненадолго протиснуться в иной мир. Думаю, чтобы он снова смог что-то предпринять ему понадобится куда больше компонентов и магии, — ровным тоном голоса и трезвыми фактами Ханна почти меня убедила.

— Возможно, так и есть, — коротко и отрывисто признала ее правоту.

— Так меня прощаешь? — в виноватом взгляде закралась надежда.

— Уже простила, — с трудом натягивая на лицо улыбку, произнесла.

Подруга тут же принялась меня обнимать. А потом ее было не остановить. Мы так долго не общались, что она не замолкла, пока не пожаловалась мне на своих родителей, решивших выращивать на своем огороде фасоль и горох, и заставивших, свою дочь, которая ненавидела бобовые, им помогать. Сетовала на тугодумие Германа и хамство нашего одногруппника. Джаспера Маеса она случайно встретила в одном из магазинчиков колдовской аллеи. И он при других волшебниках не упустил возможность над ней подшутить:

— «А зачем полукровке крысиные зубы, если она сама похожа на мерзкого грызуна, который заводится там, где ему не место? Позаимствовала бы свои, у отца и так дела не важно идут с его кожаными ремнями. Зачем эти лишние траты?».

Ханна пыталась побороть в себе гнев, но стерпеть, проглотить обиду она ещё могла, когда речь заходила только о ней самой. Но вот трогать ее семью, даже словесно, она не позволила бы никому.

Неизвестно, чем бы это все закончилось, если бы владелец магазина, мистер Артур Смит, первым не проучил всех, кто смеялся и выкрикивал гадости, наколдовав каждому из них по длинному лысому хвосту и несколько симметричных усиков с обеих сторон.

Волшебные шалости такого рода сходили только после искренних извинений. Кому-то произнести заветные слова далось довольно просто. А вот зачинщику придется какое-то время прятать свое лицо и хвост, пока он не признает свою вину и не сумеет сказать элементарное «прости».

Никто ругаться с Артуром не собирался. В Этлинии, Плерии, Делирии и других соседних мирах стороннее мнение более опытного волшебника имело вес. Если молодому поколению преподали ценный урок, или попытались даже на глазах у его родителей воспитать неблагодарного юнца, никто бы не стал раздувать из этого трагедию.

Но это касалось лишь невинных, шутливых заклинаний, не причиняющих магу серьезного вреда.

— Он скоро извинится. Хотелось бы мне успеть увидеть его до того, как он это сделает, — я сдержанно хихикнула, представляя у Джаспера крысиный хвост и усы. — Ты же сама знаешь, обычно мальчики дразнят и задирают девочек, которые им нравятся. А ты у нас очень красивая. Сама не раз замечала, как Маелс на тебя пялится не только, когда ты отвечаешь.

Ханна выставила вперед обе ладони, словно защищаясь:

— Не нужно мне таких поклонников. Даже состоятельность его семьи не перекроет того факта, что он урод не только моральный. У самого зубы кривые и ноги колесом, уже молчу про его редкие волосы, которые скоро наглухо заслонит сверкающая лысина, в точности такая же, как у его высокомерного папаши. А еще меня с крысой сравнивал. Поступил с третьего раза во Фрейс, и это меня считают глупой и недостойной магии.

И тут я уже громко рассмеялась:

— Такие, как он, через раз свое имя без ошибок пишут, а другим с уверенным видом тычут в их недостатки.

Мы обе так звонко и переливчато смеялись, поэтому не сразу услышали стук в дверь.

— Адель, доченька, тебе стало лучше? Спускайтесь вместе с Ханной пить чай, мы с папой ждем вас на кухне, — сдержанно объявила мама.

Мы затихли. Вскоре по ступенькам застучала тонкая подошва домашних тапочек.

— Что? Твои предки не прочь со мной поболтать? Или они ножи наточили и хотят на мне испробовать — достаточно ли острая сталь? — краснея, не без иронии предположила Ханна.

— Не утрируй. Мама давно хотела узнать тебя получше. А отец познакомиться. К тому же, — я опустила взгляд. — я рассказала маме о том, что произошло с нами в мире нагов.

— Да ты рехнулась, — ее глаза округлились. А тон голоса стал выше. — Как такое можно матери рассказывать? Это я про ту часть нашей целительский практики, где ты засыпала в объятьях хвостатого мужика, который, между прочим, твой новый преподаватель. Не каждый родитель адекватно воспримет эту новость.

— А моя восприняла адекватно. Совершенно меня не ругала, — гордо улыбнулась.

— Вот это да. Ну тогда я, пожалуй, не побегу в панике к порталу, а спущусь к столу.

Раз мы с тобой до сих пор ни к чему не притронулись, посчитаем, что этим я буду задабривать твоих родаков, — озорной взгляд Ханны упал на вино и нескромную тарелку с морепродуктами.

— Как знала. Мама обожает креветки и мидии, а отец кальмаров.

— Нужно менять специализацию. Прорицание всегда меня привлекало, — рассмеялась она, открывая дверь.

Я первой вошла на кухню, следом за мной в комнату ступила, немного волнующаяся, подруга.

— Миссис Розалина, мистер Ларс, очень рада вас видеть, а это вам, — Ханна неуверенно подошла к столу и поставила деликатесы с краю.

Так и оставшись стоять возле стула, нервозно теребила рукав черного платья.

— Ханна, присаживайся, мы тоже очень рады встрече, — слащаво улыбнувшись, почти не наигранно произнесла мама.

Отец даже встал со своего места, скупо улыбнувшись, отодвинул для нашей гостьи стул рядом с моим местом.

Чаепитие прошло не так уж и неловко, я бы сказала, даже весело и открыто. Чай заменило удачно принесенное вино, а мамины абрикосовые рогалики уже почти остыли, когда мы до них добрались. В основном родители расспрашивали Ханну об ее планах на будущее, немного о семье. Мы с удовольствием обсуждали наших преподавателей и некоторые дисциплины. С большинством из профессоров родители лично были знакомы. Сами не раз страдали, когда были на нашем месте много лет назад.

— Ханна, заходи к нам еще в гости, как будет возможность, нам было приятно с тобой пообщаться. Если честно, я представляла этот вечер совершенно по-другому. Ты, и правда, очень хорошая девушка. Даже твоя прямолинейность и неумение усидеть на месте, когда где-то поблизости происходит что-то интересное, выделяет тебя. Это, конечно, не совсем комплимент. Но, я думаю, ты и так сообразила, чего я опасаюсь, — Ханне подмигнула захмелевшая мама.

Розоволицая и улыбчивая она вытирала крошки со стола, а моя подруга сидела напротив и, попивая крепкий чай, улыбалась в ответ.

— Конечно, миссис Розалина, я знаю, как вы переживаете за Адель. А когда она рядом со мной в два раза сильнее. Не знаю, говорила ли вам Адель, но мы недавно очень сильно поругались, — подруга подняла на меня полные печали глаза, — И когда я осознала, что могу лишиться такого бесценного друга, я решила, что я готова ради нее меняться. Весь Адель столько раз мне уступала. Прощала мое упрямство, — от такого признания я почувствовала, как к лицу и особенно щекам приливает жар. — У вас в доме так уютно. А еще вы очень вкусно готовите. Ваша выпечка просто божественна.

Ханна взяла с тарелки последний рогалик и с удовольствием отправила его в рот.

— Розалина, кто бы ещё говорил что-то про характер. А как ты сама желала исследовать другие миры, запамятовала? Когда я тебя встретил, ты еще похлеще была. Забыла, как тащила меня то к океану, то на вулканы полюбоваться, то понаблюдать за поведением аллигаторов в условиях дикой природы, — отец смеясь, легонько ущипнул маму за руку.

— Между прочим, ты и сам не прочь был попутешествовать, даже сейчас тебя только где черт не носит. Даже зарабатывать на своих находках умудряешься. Это я открыла в тебе этот талант, — обиженно буркнула мама и кинула в отца сухое полотенце.

Кремовое кухонное полотенце, расшитое розовыми розами, тут же было поймано двумя пальцами и возвращено на свой крючок.

Данная картина заставила меня улыбнуться, обычно родители редко сильно ругались, в основном их споры выглядели забавно. Вроде и бодаются, но делают это любя, что ли.

— Столько откровений. Давайте остановимся на этом. Для одного вечера достаточно и этого. Спасибо. Все ссорятся. Идеальных друзей, жен и мужей просто-напросто не бывает. А те, кто считает иначе, свято верят в вымышленный образ в своей голове, — я развела руками и подошла к двери. — Мам, пап, я провожу Ханну, — мне было приятно, что моя семья наконец-то приняла мою подругу. Однако я переживала, что очарованные беседой, довольные лица перестанут быть таковыми, как только Ханна развернется к ним спиной, а я вернусь в комнату одна.

— Доброй ночи, мистер Ларс и миссис Розалина. Спасибо за душевные разговоры. И за то, что не осуждаете мое происхождение, — подруга слегка прищурилась, уголки ее губ дрогнули.

— Спокойной ночи, Ханна, — мило улыбаясь, мама помахала рукой.

— Еще увидимся, — подхватил отец.

Как только мы отошли от кухни, моя болтливая единомышленница принялась без конца тараторить. Ее остановил лишь активировавшийся портал и мой глубокий зевок:

— Аделька, как все здорово прошло. Я думала, что кто-то из твоих родителей станет меня бранить и отчитывать или пытаться воспитывать. Но у тебя оказались такие клевые родаки.

Даже в полутьме я видела, как ярко сияют ее синие глаза.

— Если честно, я тоже не рассчитывала на тёплый прием. Но миссис и мистер Эванс умеет удивлять, — у меня вырвался очередной зевок.

— Ладненько, скоро встретимся. До новых занятий осталось пару дней. Я уже так привыкла бездельничать, что не представляю, как я буду вновь вставать в такую рань и учиться, — улыбнувшись, Ханна чмокнула меня в щеку и напоследок напомнила: — Если ты снова будешь плакать, я сяду напротив тебя и замучаю тебя нудными рассказами о своих самых скучных свиданиях.

Я скупо рассмеялась и приобняла подругу.

На какое-то время мне, действительно, стало легче. Слезы высохли, припухлость спала, естественное личико похорошело. Но мое умиротворение длилось отнюдь не долго.

Как только ты остаешься наедине с собой и тебя со всех сторон окружает темнота, дурные мысли высокой стеной заслоняют светлые события минувших дней, тяжёлой рукой безжалостного палача отгоняют сон. Что-то хорошее и веселое, похожее на пятнистого маленького щеночка, пытается перепрыгнуть через ограду, но под сомкнутыми веками царит сожаление. Хмурый и угрюмый дозорный ответственно ведет свой караул. Не оставляя и шанса для радости. Его большой молот в миг разбивает цветные, добрые и жизнерадостные воспоминания. Так моя маленькая грусть выросла до громадной обречённости. И росла бы еще, если бы я, все же вновь заплаканная, не поддалась, окутавшему меня, лекарственному сну. Он избавил меня от тягостных мыслей, подарил трепетное сновидение, наполненное счастливыми моментами нашей встречи с Шоном. А наутро мое самое сокровенное желание сбылось. Ласковая рука любимого медленно гладила меня по волосам.

Он сидел рядом и терпеливо ждал, когда я проснусь.

— Ты, действительно, здесь или ты мне все еще продолжаешь сниться? — щурясь, спросила, широко улыбнувшись его прекрасному образу, утопающему в солнечных лучах.

— Здесь, любимая. Прости, что меня так долго не было рядом. — мой единственный потянулся к моим губам и даровал мне продолжительный и чувственный поцелуй.

— Что? Я тебе снился? И как же? — учитель отстранился и хитро улыбнулся.

Уставшие от разлуки пальцы вцепились в его спину и притянули к груди.

— Не смей больше так пропадать, — срывающимся голосом отругала его и, впиваясь ногтями в его кожу, снова поцеловала, но уже яростнее, грубее.

— Я думала, что ты меня бросил. Что ты играл со мной в Аселинии. И когда я тебе надоела — исчез, — низким голосом поделилась своими горькими умозаключениями.

Круглые глазки нага вытянулись, а рот приоткрылся.

— Дурочка, как ты вообще смогла такое предположить⁈ Умная девушка, а рассуждаешь, как старшеклассница, — Шон толкнул меня на кровать и, в меру надавливая на мои запястья руками, навис надо мной. — Я бы ни за что тебя на бросил. Я же люблю тебя. Как же я скучал, родная, — почти прошептал он и нежно укусил меня за шею.

— Я многое представляла. И это не самое худшее из всего, что водоворотом проносилось в моей голове, — я тяжело вздохнула.

Заметив на его открытом плече новый глубокий шрам, прикрывая его пальцами, спросила то, что меня сильнее всего беспокоило, пока ещё могла это сделать:

— Насколько в Риквеле все плохо? Сколько демонов пытались пробиться в наш мир?

Жаркие поцелуи приносили мне покой и наслаждение, чем ниже они были, тем тяжелее я дышала и все меньше хотела ворчать.