НАТУРНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ

Нижняя Австрия, Клостервальд, мельница Мюллера

14 января 1948 года, вечер

Аркадий

Некоторое время я смотрел в окно — надо было убедиться, что Коля с письмом удалился на достаточное расстояние. А когда он скрылся за деревьями на тропинке, уходящей к хутору, обернулся к учёным дедам.

— Предупреждая ваши законные вопросы, герр Аркадий, — тут же сказал Мюллер, — результаты исследований будут готовы только через пять дней, а часть даже позднее, до двух недель.

Я отмахнулся:

— На самом деле, господа, я бы хотел обсудить с вами кое-что, и именно в отсутствие Николая. Достаточно с него пока что волнений с пришиванием головы, пусть успокоится.

Оба — призрак и священник — сразу подобрались.

— А в чём, собственно, дело? — спросил отец Бенедикт.

— Вопрос в том, смогу ли я своими действиями, а конкретно вливанием энергии, усилить призрака? Николая, в частности?

— То есть не он, собственными упражнениями, которые я ему показал… — начал Мюллер.

— Именно! Ускоряем же мы процессы заживления целительными заклинаниями.

— Не цели́ть! Найн! — хором воскликнули деды.

— Нет, я понимаю, что именно целительная магия в данном случае не подходит, хотя… С моей точки зрения, вопрос ещё требует дополнительного рассмотрения. Но если я просто поделюсь с каким-то призраком энергией, что с ним будет?

— Что с ним будет?.. — задумчиво пробормотал Мюллер. — Что будет?.. Прежде всего, Аркадий, я бы не стал любыми способами делиться с призраками энергией обычного типа. У меня есть сильнейшее подозрение, что это может привести к критическому дисбалансу энергий внутри объекта. Иными словами, он с высокой вероятностью аннигилирует. Я имею в виду — для нас. На какой план реальности переместится в этот момент его сущность…

— Позвольте! — азартно вмешался отец Бенедикт. — Позвольте, герр Мюллер! А как же призрак замка Блютенбург? Тот, который выскакивал на посетителей библиотеки и питался эманациями страха? Согласно заключению комиссии Мюнхенского университета, он паразитно впитывал жизненную энергию посетителей, вызывая у них приступы слабости!

— И тем не менее, герр фон Штайн! — азартно заорал Мюллер. — Принципы движения и сопряжения манопотоков в случаях паразитного отъёма и принудительного вливания совершенно разные!

Профессора́схватили мел и начали яростно черкать на пристроенной для таких случаев в углу столовой грифельной доске, перебивая друг друга. Ну всё, кажись, это надолго. Одно я понял стопроцентно: герр Мюллер лично ни за что не хотел бы испытать воздействие зелёной маны. А в фиолетовой он и так недостатка не ощущает, оперируя с предметами и заклинаниями практически так же уверенно, как при жизни.

Ставить опыт на Коле я опасался. Другого универсального разведчика-помощника, совершенно не боящегося ни выстрелов, ни боевых заклинаний, у меня не было. По кладбищам местным пройтись, что ли… И тут передо мной на стол запрыгнула Мурка и с любопытством обнюхала пустую тарелку. А я смотрел на неё, вытаращив глаза. Нет, правда — Мурка, конечно, забавная зверюшка, но если она уйдёт в свой кошачий рай, хуже ведь ей от этого не будет, верно?

Я осторожно протянул к кошке руку и влил в неё порцию сирени… Мурка явно что-то почувствовала — замерла, распушилась, словно наэлектризованная, по кончикам шерстинок побежали искорки, а глаза засветились ещё ярче, чем раньше.

— Ну как ты, кс-кс? — спросил я её шёпотом.

Кошка как ни в чём не бывало встряхнулась, потом потянулась, растопыривая пальцы на передних лапах, прошлась вокруг моей руки, изображая, что трётся… Нет! В этот раз я реально почувствовал прикосновение! Очень лёгкое, но всё же!.. А она тут же, по привычке испугавшись чего-то несуществующего (или мне невидимого), прыгнула на полку с расписными тарелками, оттуда на шкаф… Но я как зачарованный смотрел на тарелки, которые слегка покачивались.

— Господа… — Первого раза не хватило, и пришлось почти выкрикнуть: — Господа!

Оба деда разом замолкли и изумлённо на меня уставились.

— Пока вы спорили, я произвёл натурный эксперимент. Объект в данный момент сидит на кухонном шкафу. — Две пары глаз разом переключили своё внимание на кошку. — Ваша задача: проверить, насколько сохранится проходимость сквозь предметы. И убрать тарелки с полок, если они вам дороги, потому что, кажется, к Мурке возвращается способность воздействовать на окружающее.

— А вы? — спросил отец Бенедикт.

— А я немного пробегусь.

Очень странно, но сытный ужин вкупе со множеством событий прошедшего дня вызвали во мне не усталую сонливость, а довольно странную бодрость. Я вышел на улицу и вдруг подумал — почему только Нижнюю Австрию? В смысле — встряхнуть. Для медведя восемьдесят километров за сутки пройти — плёвая задачка. А если бодрой рысью на восток сбегать? В ту сторону, где были дивные названия вроде «Кршижановице», «Естршабице» и «Моркувкы». Посмотреть, ка дела там, далеко ли фронт?..

Энергия бурлила в венах. Сказано — сделано! Ночь только вступает в свои права. Туда-сюда сгоняю, к рассвету вернусь.

ХУЛИГАНСТВО В ПРЕДУПРЕДИТЕЛЬНЫХ ЦЕЛЯХ. И ДУМЫ

Влажный ветер дул с юго-востока, неся с собой тепло, вызывающее у меня некоторую досаду. Похоже, сдует он недолгий местный снег, и придётся мне снова надевать перед выходом маскировочную попону. Эх, лишь бы не дождь, не слякоть!

Я представил себе, как выразительно будут смотреться подтаявшие медвежьи следы на центральной дорожке перед мельницей (кто не в курсе, любой след, начиная таять, здорово увеличивается в размерах), и решил выйти сразу с заднего двора в лес. Там вообще никто никогда не ходит, некому будет мои следы наблюдать.

Попутно мне вдруг пришла в голову мысль проверить «проклятый» автобус, и я направился в его сторону, размышляя — надо же, насколько быстро новость о чём-то странном разлетелась по округе. Похоже, с ошалевшими от страха девицами местные бюргеры успели пообщаться ещё до начала угона жителей в рабство, иначе эти басни просто некому было бы пересказывать.

* * *

На склоне, где стоял автобус, было тихо и до сих пор изрядно, как бы это сказать… Попахивало, в общем. Подождать ещё неделю-две, чтоб самая вонь повыветрилась, да посмотреть в брошенных сумках контрабандистов — наверняка ведь поддельные документы есть? Сразу я не в той кондиции был, чтобы про такое сообразить. Главное, чтоб никто раньше меня не насмелился. Пока в автобус не лазили — это даже видно было, не говоря об отсутствии запахов. Что характерно, даже следов особо не натоптали — видать, некому просто. Вон там кто-то подошёл к обрезу леса, постоял, а ближе подходить не рискнул.

Может, оставить какой-нибудь сюрприз, чтоб и не рисковали?

А что? Вон какой сидит хороший бесхозный скелет. А автобус, да и место вокруг него, сиреневой дымкой окутано. Прозрачной, так мне высокая концентрация и не нужна. Что если применить простейшую привязку по принципу, к примеру, тех же уличных фонарей, которые за день собирают рассеянную энергию, а с наступлением сумерек трансформируют её в освещение? Только фонари, понятное дело, на классической мане работают, а мы возьмём сирень. А привяжем несложный алгоритм движения. Единственное, укрепить скелет надо, а то скоро он по отдельным костям развалится.

В общем, совершив ряд не особо сложных магических манипуляций, я остался страшно доволен результатами своего труда. Теперь время от времени скелет начинал дёргать руль, головой крутить или шевелить нижней челюстью.

Отлично получилось!

Жаль, заценить некому. Были бы здесь мальчишки…

Я скрипнул зубами, вспомнив, какую участь администрация Коалиции приготовила местным подросткам. И какую, ещё более жуткую — детям…

Ладно, хватит дурака валять. Посмотреть же хотел, как дело восточнее обстоит — вот и погнали!

* * *

Я бежал и в который раз удивлялся. Поразительная земля! Леса почти нет, а все поля как складки на коже у тети Лизиной собаки. Словно кто огромными граблями прошёлся — ни одного ровного места. И ещё эти узенькие аллейки-лесополосы с явно специально посаженными деревьями. И ладно бы плодовые какие, так нет — просто деревья. Клёны, тополя. Зачем сажают? Если это снегозадержание, так нету снега-то, чего задерживать? Надо будет у Мюллера спросить поинтересоваться.

По пути пришлось обходить несколько деревень. Был даже пару раз облаян местными собаками, но уважительно, только из-за заборов. В поле ко мне ни одна блохастая не вышла.

Боятся.

Ещё бы.

Больше всего меня тревожила эта странная безлюдность. Понятно, что война и всё такое — но поля-то кто обрабатывать потом будет? Или макаронники надеются к весне свою безземельную бедноту нагнать? Не знаю. Надо кого из командного состава цивилизаторского поспрошать.

Одни вопросы кругом.

А потом у одной деревушки увидел знакомые машинки.

СНОВА ПОЛОСАТЫЕ

Южная Моравия, неизвестная деревенька

15 января 1948 года, вскоре после полуночи

Аркадий

Ты глянь, сто́ит только о гадости какой подумать — и вот она, нарисовалась, не сотрёшь! Да ещё целый торнадо сирени, закручивающийся от церквушки. Опоздал! Опоздал, япону мать твою итить!

Тогда хоть отомстим! Нахрапом только не ломись, ты ж один-таки.

Это я пока один. Да и они — уже не отряд. Сделав своё гнусное дело, солдатня разбрелась по деревне. Грабить, а как же. Теперь-то, по их мнению, всё вокруг ничейное получается…

Зубы, зубы синие спрячь…

Это верно. Не сиять сигнальным фонарём. И быстро, пока начальних их не чухнулся!

Не рассуждая об особой тактике, я перескочил через низенький заборчик ближнего двора, где, как подсказывал мне нюх, орудовали двое. Метнулся через огород к сарайкам. Скрал вражин по одному. Первого у тех же сараек встретил, когда он (довольный, с-с-сука!) с двумя курицами на улицу выходил. Так и умер, тварь, как те курицы — со свёрнутой шеей. А нехрен!

Его напарник так звенел ложками в доме, что за его спиной не то что полуоборотившийся я пройти мог, там и взвод бы промаршировал! Опять же, увлечение чужим столовым серебром до добра не доводит. Это я вам авторитетно заявляю. Вызывает внезапные сквозные отверстия в организме.

Поднял обоих кадаврами и с приказом «Убить всех, кто в полосатой форме!» отправил на зачистку. Маловато, но на первое время сойдёт. Тем более, что я столько в них сирени вбухал — задолбаетесь упокаивать! Ну и сам следом пошёл.

Самое поганое, что эти мародёры уже половину деревни обошли. И скидывали всё, что награбили, ящиками и кулями в поджидающую технику. Два обычных грузовичка уже были набиты под завязку, и погрузка шла в гусеничный ползун с тяжёлым пулемётом на кабине. Это как-то уж совсем дико — таким образом тяжёлую технику использовать, но, похоже, начальник этого отряда был настроен выскоблить деревню до донышка.

Смотри-ка, на поток дело поставлено! – со злостью сказал Зверь.

Смотрю, — с неменьшей злостью в ответ подумал я. — И куда это добро потом? Надо бы поинтересоваться. Не с целью личного обогащения, а так, наведаться с инспекцией. Узнать: кто там такой хозяйственный, и умеет ли он выбитые зубы сломанными пальцами собирать?

А пока мои войска достаточно быстро прибавлялись — в следующем доме двое, потом ещё один на улице у того самого ползуна, куль с барахлом забрасывал. Дальше первая пара заскочила в следующий дом и выволокла оттуда истошно орущего толстого «полосатика», а новая тройка за ноги вытянула из высокой кабины ползуна водителя и, я даже слова сказать не успел, разорвали его втроём на куски. Буквально на три части!

Неаккуратно получилось… Чего мне с этими обрывками делать?.. Поднять можно — навроде тех «лошадей», из лоскутов плоти собранных, которых я в полуобморочном состоянии для госпиталя под Архлебовым смастерил — да неаккуратно будет. И неэкономно. Как эти «лошади» из меня энергию тянули — чуть до состояния мумии не дошёл…

Охренеть у тебя мысли, Аркаша!

А чего? Нормальные мысли. Поди, у некромантов тоже своё понятие о тактике есть. Так что затраты, несоразмерные эффективности, мы отметаем.

То есть, этого из клочков поднимать не будем?

Невыгодно.

Так бы сразу и сказал.

А пока я рассуждал сам с собой, кадавры громили свой собственный отряд. Их уже было за десяток, я особо не считал. И последним островком сопротивления мёртвой армии остался добротный двухэтажный особняк. Прям из двери кадавров встретили пулемётные очереди. Да только зря этот стреляющий в тушки-то целился. Я уже понял: чтоб с хоть какой-то гарантией грохнуть восставшего, надо в голову стрелять. И желательно с полной декапитацией*.

*сиречь обезглавливанием

А потом у неведомого пулемётчика патроны закончились. А кадавры у меня — нет. Прискорбно, да? И я так думаю.

СТРАШНЫЙ ДОМ

Я зашел в дом, перешагнув остатки трёх уже не шевелящихся кадавров. И чуть не выскочил назад. Посреди большого зала торчал окровавленный кол, на котором корчилась молодая женщина. А над ней, на лопастях диковинной вентиляторной системы, кружились четыре детских тела. За шею подвешенные. И судя по всему — ещё живые!

— Снять детей!

Я так гаркнул, что ближайшие кадавры аж бегом пододвинули стоящий неподалеку от ужасной карусели стол, запрыгнули на него и вырвали вентилятор с проводами.

— Опускать аккуратно! — рявкнул я, мысленно с ужасом представив, как тупые кадавры бросают детей на пол.

И хорошо, что малыши не видят, какие жуткие рожи бережно укладывают их на пол. Я кинулся срывать с детских шеек верёвки.

— Живите, живите, милые! — И словно в награду получил в спину подряд три выстрела.

Распрямился, раскидывая защитную сферу на малышей и женщину — и её спасём, только вот урода прижучим.

— Ты ещё кто? — Из соседней комнаты в меня целился из диковинного длинноствольного пистолета англ. — Взять живым!

Защиту я, кажется, как из госпиталя сбежал, так и не снимал, даже во сне. Иногда подновлял разве что. А идя в бой, влил сирени в щиты, не поскупился, тем более что было её вокруг — хоть залейся. Так что мне эти выстрелы — как слону дробина.

Откуда этот тип взялся вообще? Я ж велел всех… ах, нет. Приказ кадаврам был: убивать всех в полосатой форме, а этот урод в чёрной англской. Т-тварь. Если б он детей или женщину зацепил…

Пор-р-рвать!

Это обязательно, но чуть позже.

Ага, сначала поговорим.

Неведомый англ высадил остатки магазина в кадавра и был свёрнут в бараний рог. Исполнительные мои!

Хотелось плюнуть в эту рожу, но сперва женщина, поэтому:

— Держать! Рот заткнуть!

Мда, с фантазией у кадавров не очень. Рот ему заткнули кулаком вот буквально, чуть не весь в рот запихали. Я повернулся к женщине, сперва она.

Признаться, я был в ужасе. И в растерянности. Человек, посаженный на кол, умирает долго — иногда десять-двенадцать часов. В этом и есть дикое изуверство казни — продлить муки. Острие окровавленной палки торчало у женщины справа от шеи, выходя над ключицей. Какие у неё внутренние повреждения, я даже предполагать не возьмусь. Что будет, если я попытаюсь помочь ей также, как Лёхе? Придёт ли она в себя? Потому что как классический лекарь я — величина весьма посредственная, даже с тем запасом зелёной маны, которую за несколько часов с момента подрыва магоблокирующей станции подкопил…

В глазах у женщины плескалась чудовищная боль. Но, на удивление, там было ещё и сознание, удерживаемое неистовой силой воли.

— Потерпите… — пробормотал я, чувствуя, как беспомощно это звучит. — Я постараюсь помочь вам.

Если она сейчас попросит добить её — смогу? Не знаю.

Она вдруг тихо захрипела. Изо рта у неё потекла розовая пена, и это было страшно, даже после всех кадавров, на которых я насмотрелся в последние дни.

— Сни…мить… — больше просипела, чем сказала она. — Сни… мите… м-ня…

У меня аж руки затряслись.

— К сожалению, я не целитель. Я попытаюсь помочь, но…

— Йа-х-х-х… — захрипела она, и я не сразу понял, что она говорит: — Я… це… цель… х…

— Вы целитель?

Она измученно прикрыла веки.

Господи, надеюсь, это «да». Осталось понять, как её снять. Я почувствовал, как по вискам и шее у меня течёт пот.

Как, етитская сила? За что держаться-то? Что делать???

Тихо! Спокойно! Заходим сзади неё, обращаемся и подхватываем снизу когтями. Одним движением вверх, высоты потолка тут хватит.

— Ничего не бойтесь.

Я зашагнул женщине за спину, резко выдохнул и вытер пот рукой. Делаем!

Движение получилось неожиданно лёгким. Освобождённая от оружия мучения, она выгнулась у меня в руках и закричала. Я быстро опустил её на пол и сам перекинулся в человека.

А она сможет принять энергию в состоянии шока? — тревожно спросил Зверь.

Думать было некогда. Я захватил сирени и слепил из неё простейшее успокаивающее заклинание. Глаза целительницы на секунду прояснились:

— Даю энергию! — рявкнул я. — Исцеляйтесь! — прижал руки к её голове и вылил в неё весь свой зелёный запас. Женщина резко вздохнула и зажмурилась.

Ну?

…