Ровные дыхания Арики и Чина в динамиках шлема сменились оглушительной тишиной, как только Карпов сменил канал. Он стоял неподвижно, наблюдая, как двое его людей с их бесценным грузом медленно, словно в замедленной съемке, скрылись в синеватой дали коридора, ведущего к выходу. Их тени, отбрасываемые фонарями, удлинялись и таяли, пока не растворились в мраке.

«Модуль» был в надежных руках. Его работа здесь, по протоколу, была завершена. Но протокол никогда не был его сильной стороной.

Он развернулся, спиной к спасительному тоннелю, лицом к глотке неизвестности, ведущей вглубь корпуса исполина. Чтобы не тратить зря время, Карпов двинулся по коридорам широкими, упругими прыжками. Каждый толчок отзывался глухим стуком в костях, нарушая тишину длинной в миллионы лет.

Его маршрут прокладывался по карте, составленной дронами, но с самодельной пометкой — стрелкой, уводящей от носа к корме, в зону, отмеченную как «ДВИГАТЕЛЬНЫЙ ОТСЕК — СТРУКТУРНО НЕСТАБИЛЕН». Предупреждение лишь подстегнуло его.

Чем дальше он углублялся, тем больше менялась архитектура. Исчезли изящные барельефы и «нейронные» сплетения кабелей. Их сменили голые, функциональные балки, мощные шпангоуты и массивные, слепые стены из того же черного, поглощающего свет материала. Ледяная пыль, поднятая его ботинками, оседала медленно, словно нехотя уступая дорогу непрошеному гостю.

И наконец, он достиг его.

Арка проема была так высока, что его луч фонаря не мог охватить ее целиком. За ней открывалась пропасть. Не вертикальная, как в энергоотсеке, а горизонтальная, уходящая в темноту за горизонт. И в этой пропасти, подобные спящим левиафанам, покоились двигательные гондолы.

Они не были похожи ни на что, что он видел. Ни на реактивные сопла, ни на ионные двигатели. Это были идеально отполированные черные сферы, вмурованные в сложные кольцевые структуры, оплетенные шинами похожими на те, которые его группа так старательно перерезала в другом участке корабля. Все было застывшим, мертвым, погребенным под толстым саваном инея. Масштаб подавлял, заставляя чувствовать себя букашкой, заползшей в механизм божественных часов.

— Ну, здрасьте, красавцы, — прошептал он сам себе, голос прозвучал глухо и сиротливо в герметичном шлеме.

Алексей не стал тратить время на благоговение. Включив все записывающие устройства на шлеме и планшете, он принялся за работу. Его движения были выверенными, методичными. Он сканировал толщину опорных балок, замерял спектрометром состав сплава в доступных местах.

«Прочность… черт, даже по этим обломкам… запредельная. И тепловое расширение… Почти ноль. Из чего же вас ковали?»

Потом он подошел к ближайшей гондоле. Лед здесь был особенно толстым. Достав компактный бур из своего аварийного набора, он вгрызся в белый панцирь. Сверло с трудом брало лед, но, достигнув поверхности, издало пронзительный визг и остановилось, не оставив на черной поверхности и царапины.

«Неужели тот же материал, что и у „Артефакта“? — промелькнула мысль. — Нет, что-то попроще, но…»

Его взгляд скользил по стыкам, искал слабые места.

«Похоже на модульную конструкцию, — размышлял он, сравнивая с системами „Светлячка“. — Не монолит. Стыки есть. Значит, можно попробовать… Вырезать блоками. Если найти резак, который возьмет этот сплав…»

Он уже мысленно прикидывал, какие инструменты взять в следующий раз, как его луч фонаря скользнул по плоской, темной панели у основания одной из гондол. Он бы и не заметил, если бы не едва уловимая рамка. Карпов приблизился.

На панели была не символьная вязь, а нечто иное. Схема. Серия переплетающихся окружностей, линий и спиралей, напоминающих то ли диаграмму атома, то ли карту искажения пространства-времени. Рядом — столбцы непонятных значков, явно являвшихся пояснениями.

Сердце его заколотилось. Карпов не понимал языка, но язык физики был универсален.

— Смотри… — он нашептывал на диктофон, медленно водя камерой шлема по схеме. — Центральная сфера… вот эти концентрические кольца вокруг… Энергопоток… Не реактивная струя… Манипуляция?

Его взгляд зацепился за участок схемы, где линии пространства вокруг сферы изображались не прямыми, а искривленными, сходящимися в точку перед ней.

— … Локальное искривление… — голос его дрогнул от осознания. — Провал… Колодец… Так же, как наш ВКН… Но… смотри на масштаб! На КПД!

Он сделал серию максимально четких снимков, приближая камеру к каждому фрагменту схемы. Этого хватит. Этого хватит, чтобы Вадхва и Нильссон сошли с ума. Этого хватит, чтобы попытаться понять принцип работы.

Алексей отступил на шаг, его луч вновь окинул исполинские гондолы. Теперь это были не просто мертвые механизмы. Это был ключ. Код к силе, которая могла бы не просто унести их домой, но и переписать правила игры для всего человечества.

«Страховой полис, — мысленно повторил он свою собственную метафору, и она обрела железную весомость. — Наш единственный шанс не повторить их путь.»

Он развернулся и тем же быстрым, упругим шагом пошел назад, к выходу, к своим людям. У него были доказательства. И была новая, куда более опасная и соблазнительная цель.

* * *

Арики замер у края пробоины, его рука в перчатке сжимала буксировочный трос так, что костяшки побелели. Он пялился в синеватый мрак коридора, откуда они пришли.

— Где он? — его голос, лишенный привычной технической уверенности, прозвучал в привате, открытом только для Чина. — Уже сорок минут. Связь на его канале мертва. Ни ответа, ни маячка.

Чин, не отрываясь от показаний датчиков на «Модуле», ответил с привычным ледяным спокойствием:

— Вероятность технического сбоя скафандра — 3.7%. Вероятность потери ориентации или падения в структурную ловушку — 8.1%. Вероятность того, что он по собственной инициативе нарушил протокол и углубился в неразведанный сектор… — Чин сделал микроскопическую паузу, — значительно выше.

— Нам нужно идти за ним! — Арики уже развернулся, чтобы двинуться обратно в глотку корабля.

— Наш приказ — обеспечить сохранность артефакта и ожидать эвакуации, — отрезал Чин. — Идти на поиски без данных о его локации — увеличить потери на 200%. Это нелогично.

В этот момент из темноты коридора, словно призрак, выплыл одинокий луч. Он приближался не спеша, широкими, упругими прыжками. Фигура в скафандре, покрытая свежими царапинами и слоем незнакомой темной пыли, материализовалась из мрака.

Арики судорожно выдохнул, его плечи опали. Он видел, как Карпов, оказавшись в зоне прямой видимости, поднес руку к шлему — явно переключая канал. Чин тоже заметил это движение и замолчал.

Щелчок в наушниках, и голос Арики, полный напряжения, ворвался в шлем Карпова:

— … Лёха, черт тебя дери! Где ты пропадал⁈ Мы уже думали…

Карпов, поравнявшись с ними, поднял руку в успокаивающем жесте. Его дыхание было чуть слышно в динамиках — ровное, но учащенное. Он не смотрел на них, его взгляд был прикован к исполинскому корпусу за спиной.

— Там, в корме… — его голос был хриплым, но в нем чувствовалась сдерживаемая энергия. Он повернулся к ним, и сквозь визор было видно странное выражение его глаз — смесь шока, алчности и одержимости. — Ребята, я нашел настоящее сокровище.

Чин, наконец оторвавшись от мониторов, холодно оценил его вид.

— Ты превысил лимит времени на 127%. Ты рисковал миссией. И все ради того, чтобы посмотреть на мертвый двигатель? — он указал на «Модуль». — Наш приз здесь. Мозги, а не мускулы.

— Ошибаешься, Дэвид, — Карпов подплыл ближе, его визор почти вплотную к визору Чина. — Это не просто мускулы. — Он стукнул себя перчаткой по шлему, где был записан видеоархив. — Там, на панели… схема. Принцип работы. Это страховой полис.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.

— Представь: следующий «Сигма-Омега». Мертвый кластер, только поближе. Но у «Светлячка» будет не просто возможность, чтобы убежать. У него будет настоящий двигатель. Такой, который они не ждут. Их же собственный.

Арики, забыв про упреки, заинтересованно выдохнул:

— Ты смог оценить интерфейсы? Хоть что-то, что мы можем понять?

— Конструкция модульная, — уверенно сказал Карпов. — Стыки видны. Не монолит. Можно попробовать вырезать блоками. А принцип… — он снова понизил голос, словно боясь, что его услышат сами стены корабля-призрака, — похоже тот же, что и у нашего ВКН. Искривление пространства. Но, судя по схеме… на несколько порядков эффективнее. Они не летали, Чин. В сравнении с нами они практически перемещались.

Чин молчал несколько секунд, его лицо за визором было непроницаемым. Он смотрел то на возбужденного Карпова, то на бесценный «Модуль», то в черноту пробоины.

— Звягинцев никогда не согласится, — наконец произнес он, но в его голосе уже не было категоричного отрицания, лишь констатация сложного факта. — Риски демонтажа… они запредельны. Состояние корабля, неизвестные материалы…

— Звягинцев будет делать то, что даст человечеству шанс, — парировал Карпов. — А мы, инженеры, должны дать ему этот выбор. Предоставить доказательства и… инструменты.

Он посмотрел на Арики, потом снова на Чина, его взгляд был тяжелым и неотвратимым.

— Вы понимаете? Это не просто добыча. Это — эволюция. За один прыжок.

Короткая, тягучая пауза повисла в эфире. Арики медленно кивнул, его глаза горели. Чин отвернулся, снова погрузившись в показания датчиков, но его молчание было красноречивее любого согласия. Карпов тяжело вздохнул и взялся за буксировочный трос, ведущий к «Модулю».

— Ладно, хватит болтать. Сначала — нашу «спящую красавицу» в лабораторию, пусть Вадхва с ГЕЛИОСом развлекаются, — он рванул трос на себя, и платформа с темным артефактом плавно тронулась с места. — Но это не конец. Мы еще вернемся сюда. Я это обещаю.

И в его голосе не было бравады. Была лишь стальная, инженерная уверенность в неизбежности того, что должно случиться.

Буксировка «Модуля» через ледяные туннели оказалась адской работой. Слабая гравитация была не помощником, а врагом — массивный объект на платформе постоянно норовил сорваться с траектории, его инерция грозила размазать их о стенки при любом неосторожном толчке.

— Правее! Медленнее! — Карпов, взявший на себя роль ведущего, отдавал команды сквозь сжатые зубы. Его мускулы горели от постоянного напряжения. Он не тащил груз, а постоянно перенаправлял его, используя свой собственный вес как якорь.

Арики, шедший сзади, непрерывно следил за показаниями датчиков «Модуля».

— Крен пять градусов! Выравнивай! Вибрации нарастают!

— Молчи и считай! — бросал ему Карпов, с трудом гася очередной занос.

Чин, замыкающий, был их глазами и ушами. Его сканер, направленный на артефакт, фиксировал нечто тревожное.

— Карпов, сигнал. Он снова изменился. После того как мы тронулись, спектр сместился. Появились низкочастотные модуляции. Как будто… регистрирует перемещение.

— Прекрасно, — хрипло выдохнул Карпов, в очередной раз упираясь ногами в лед, чтобы остановить опасное вращение платформы. — Пусть записывает дорогу. Главное, чтобы не решил протестировать на нас системы безопасности.

Они двигались в гнетущем молчании, нарушаемом лишь прерывистым дыханием и редкими, скупыми командами. Каждый метр давался с боем. Сияние впереди, где их ждал шаттл и спасительный «Светлячок», казалось бесконечно далеким.

И вот наконец впереди, освещенная их фонарями, висела грузовая капсула шаттла, ее открытый шлюз был похож на райские врата. Последние пятьдесят метров они преодолели почти бегом, на последнем издыхании, вталкивая драгоценный груз внутрь.

Шлюз грузовой капсулы с грохотом захлопнулся, и через несколько секунд раздался шипение — сигнал о начале наддува. Только когда датчики показали штатное давление и состав воздуха, Карпов с глухим стуком отстегнул и отшвырнул шлем.

Воздух пах озоном, металлом и их потом. Первым делом он посмотрел на «Модуль». Артефакт стоял в центре отсека, все так же безмолвно пульсируя холодным синим светом. Рядом лежали два контейнера с кристаллами.

Люк в противоположной стене открылся, и внутрь вошли Ван дер Вегт и Вадхва. Главный инженер сразу же начал отдавать распоряжения своей команде по фиксации груза. Вадхва же проигнорировала всех. Она подошла к артефакту и, не дожидаясь разрешения, провела рукой в тонкой перчатке по его поверхности, где виднелись те самые знакомые символы.

— Идентично… — прошептала он, и ее глаза горели холодным огнем научной одержимости. — Тот же шрифт, та же семантика. Артефакт в Поясе Койпера был не предупреждением. Он был… путеводной нитью.

В этот момент в общем канале прозвучал голос Звягинцева с мостика «Светлячка»:

— Группа, доложите статус.

Карпов, все еще не отдышавшись, поднес руку к настенному комлинку.

— Груз доставлен. Артефакт и первая партия кристаллов на борту шаттла. Состояние стабильное, — он намеренно умолчал об изменениях в сигнале во время транспортировки.

— Принято. Готовьтесь к стыковке. И… хорошая работа.

Щелчок означал разрыв связи. Начиналась стандартная, но от того не менее нервная процедура подготовки к возвращению. Карпов поймал на себе взгляд Чина. Тот молча смотрел на него, и в его глазах читался немой вопрос: «И когда ты собираешься рассказать капитану про двигатель?»

Карпов отвел взгляд. Сначала стыковка. Сначала нужно доставить этот трофей домой.

* * *

Шаттл, наконец, с мягким стуком пристыковался к «Светлячку». Стандартный протокол предусматривал немедленный медосмотр и отдых для группы после вылазки. Но едва Карпов ступил на палубу ангара, как его персональный коммлинк завибрировал. Голос Звягинцева был ровным, но не терпящим возражений.

— Карпов. В кают-компанию. Немедленно.

Кают-компания была пуста. Капитан стоял у большого экрана, на котором все еще висела схема корабля-призрака. Он не повернулся, когда вошел Карпов.

— Сорок семь минут, Алексей, — тихо начал он. — Сорок семь минут радиомолчания после того, как задача была выполнена. Пока твои люди тащили груз, ты был вне зоны доступа. Не хочешь рассказать, чем ты там занимался? Или мне начать выдвигать версии? Первая — попытка саботажа. Вторая — невыполнение приказа. Третья…

— Я проводил разведку, капитан, — Карпов перебил Звягинцева, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась стальная напряженность. Алексей подключил свой планшет к центральному экрану. — Целевой объект — двигательный отсек. Вот.

На экране появились сделанные им снимки: исполинские гондолы, панель со схемой.

— Я не саботировал миссию, Дмитрий. Я искал для нее страховку, — он увеличил изображение схемы. — Смотри. Принцип работы их двигателя. Похоже тот же, что и у нашего ВКН, но… — он обернулся к Звягинцеву. — На порядки эффективнее. Мы можем это изучить. Мы сможем это скопировать.

Звягинцев медленно повернулся. Его лицо было маской усталости и холодной ярости.

— Ты хочешь сказать, что ради твоей инженерной мастурбации ты рисковал…

— Рисковал, чтобы дать нам шанс! — Карпов ударил кулаком по столу. — Мы нашли предупреждение, Дима! Мертвые цивилизации и их могилы! А что мы привезем домой? Еще одну каменную табличку с надписью «здесь был Вася»? Или технологию, которая возможно позволит нам в следующий раз не просто убегать, а дать отпор⁈

— Наша задача — информация! — рявкнул Звягинцев. — А не грабеж музея! Экипаж на пределе, корабль еле дышит после торможения! И ты предлагаешь мне санкционировать авантюру по демонтажу неизученной установки с конструкционно нестабильного носителя⁈

— Я предлагаю не оставлять здесь ключ к нашему выживанию! — Карпов встал так, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Они рассылали предупреждения, надеясь, что кто-то окажется мудрее. А мы что сделаем? Проявим мудрость, развернемся и уйдем? Или проявим смекалку и заберем с собой не только их предсмертный стон, но и их главный инструмент?

Они стояли молча, тяжело дыша. Противостояние двух правд: правды осторожного командира и правды одержимого инженера.

— Нет, — наконец, тихо, но неоспоримо сказал Звягинцев. — Приказываю сосредоточить все ресурсы на изучении «Модуля» и кристаллов. Все. Твои снимки я передам Вадхве и Нильссону. Но ни одного человека, ни одного дрона, ни джоуля энергии не будет потрачено на твой «страховой полис». Понятно?

Карпов не отвечал, лишь смотрел на него с тем же упрямством.

— Понятно, инженер? — голос Звягинцева стал опасным.

— Понятно, капитан, — глухо ответил Карпов.

— Тогда свободен.

Карпов развернулся и вышел. Звягинцев остался один, глядя на схему инопланетного двигателя на экране. Он понимал правоту Карпова. И от этого его собственное решение было еще горше.

* * *

В ангаре «Светлячка» царила сосредоточенная, почти ритуальная тишина, нарушаемая лишь щелчками защелок и тихими командами. Практически вся немногочисленная инженерная группа корабля — Ван дер Вегт, Нильссон, Амрани и Десаи — работала с выверенной слаженностью вокруг прибывшего артефакта, устанавливая его на транспортировочную платформу. Каждое движение было отточенным, каждый подключенный кабель — проверен дважды. Здесь не было лишних людей.

Карпов стоял в стороне, прислонившись к холодной стене. Он смотрел, как Прия Вадхва, не скрывая торжества, обсуждала что-то с Сэмюэлем Макаре, их взгляды прикованы к мерцающим символам на корпусе артефакта. Он видел, как Келлер, проходя мимо, скупо кивнула Чину — высшая форма похвалы с ее стороны. Он видел, как Арики, сняв скафандр, завладел вниманием Ван дер Вегта и Нильссона, жестикулируя и объясняя что-то об энергосетях призрака, и на его усталом лице появилась улыбка удовлетворения.

Это был их триумф. Общий. Залог того, что их миссия не была напрасной. Но для Карпова в этой картине не хватало главного. Его взгляд был прикован не к «Модулю», а к массивному шлюзу, за которым лежала ледяная пустошь спутника d-7 и вмурованный в нее корабль-призрак. Он мысленно примерял резаки, рассчитывал нагрузку на тросы, оценивал, какой из дронов класса «Сокол» мог бы провести предварительную разметку.

К нему подошел Чин. Он молча протянул Карпову алюминиевую флягу с водой. Тот взял и сделал долгий глоток.

— Капитан не одобрил твою инициативу, — констатировал Чин не вопросом, а утверждением.

— Капитан думает о том, чтобы доставить этот архив целым и невредимым. И он прав, — ответил Карпов, отдавая флягу. — Но он думает о завтрашнем дне. А я — о послезавтрашнем.

— Риски…

— Я знаю риски, — оборвал его Карпов. — Но я также знаю, что мы оставляем там технологию, которая делает наш ВКН-1 похожим на паровой двигатель. И это знание… оно жжет.

В этот момент по корабельной трансляции раздался голос Звягинцева, ровный и властный:

— Внимание, экипаж. Первый этап операции завершен. Основной артефакт и часть архивных данных доставлены на борт. Поздравляю всех причастных. Мы получили доступ к наследию. Теперь приоритет — анализ. Инженерному отделу — подготовить корабль к возможному маневру. Всем отдых и переснаряжение. Впереди — большая работа. Конец связи.

По ангару пронесся сдержанный, но ощутимый вздох облегчения. Напряженные плечи Арики и Чина наконец-то расслабились. Первый и самый важный шаг был сделан.

Карпов оттолкнулся от стены. Его лицо было каменной маской. Он прошел через ангар, кивнув Вадхве и Макаре, но не останавливаясь для разговоров. Алексей шел к своему отсеку, где в памяти его планшета лежали снимки, которые могли изменить будущее.

Он не собирался смиряться. Приказ приказом, но он был инженером. Его работа — находить решения. И он найдет способ вернуться к тому кораблю за двигателем. Пусть не сейчас. Но он вернется.

Короткая передышка, вызванная объявлением капитана, подходила к концу. В ангаре вновь закипела работа, но теперь другого рода. Команда готовила оборудование для следующей вылазки — дополнительные контейнеры для кристаллов и легкую грузовую платформу. «Светлячок» готовился к новому, финальному штурму ледяной гробницы.

Атмосфера была уже иной — не триумф первооткрывателей, а сосредоточенность сборщиков урожая. Они получили главный ключ — «Модуль». Теперь нужно было забрать все остальное, пока удача не отвернулась.