Воздух в кают-компании был густым и спертым, словно его не меняли со времен «Сигма-Омеги». Его вибрирующая плотность казалась осязаемой, как желатиновая масса, наполненная частицами усталости, страха и подавленной ярости. В центре этого напряжения, словно тигр в клетке, мерно расхаживал Звягинцев. Его тень, отбрасываемая аварийным светом, скользила по стенам, пульсируя в такт его шагам.

За столом, на котором мерцала голограмма корабля-призрака с зияющей чернотой в кормовом секторе, сидели остальные. Прия Вадхва, обычно холодная и собранная, сейчас напоминала натянутую струну, готовую лопнуть. Ее пальцы судорожно теребили край планшета.

— Он говорит! — ее голос сорвался на высокую, почти истерическую ноту. — Вы понимаете? Все эти годы, всю дорогу от Земли, мы слушали тишину! А теперь… теперь он говорит с нами! Узкополосный цифровой поток, структурированные пакеты! А мы сидим здесь и трясемся, как мыши в норке!

Кенджи Такахаши сидел с идеально прямой спиной, его лицо было маской имперского самурая, но в глазах горел холодный огонь одержимости.

— Прия права в своей эмоциональной оценке, хотя и не в форме, — его голос был ровным, как луч лазера. — Капитан, этот сигнал — не просто активность. Это ключ. Возможно, единственный, который у нас когда-либо будет. Без него «Крипта» — не более чем ящик с красивыми, но немыми кристаллами. Мы обязаны извлечь ее, пока передача не прекратилась. Это не возможность. Это необходимость.

Лукас Ван дер Вегт, сжимая в руках свой ригель с безупречными протоколами, был голосом обреченного на провал рационализма.

— Мы не знаем природу сигнала! — он ударил костяшками пальцев по столу. — Это может быть записанная петля. А может быть — и я считаю этот сценарий наиболее вероятным — маяк. Маяк, который приведет сюда возможно того, кто их уничтожил. Мы выполнили протокол безопасности, мы минимизировали риски. Любые дальнейшие действия являются неоправданной эскалацией. Мы должны анализировать данные дистанционно, а не лезть в пасть к дракону.

Звягинцев остановился, упершись руками в стол. Его массивная тень накрыла голограмму.

— Выполнили? — его голос прозвучал как удар хлыста. — Только что отчитались об успехе, а ваш «обезвреженный» объект уже строчит в эфир! Какие еще гарантии вы можете мне предложить, инженер? Что он не взорвется, когда вы к нему прикоснетесь? Что не запустит протокол самоуничтожения всего корабля?

В этот момент заговорил Карпов. Он сидел в стороне, откинувшись на спинку кресла, его поза была расслабленной, но взгляд, прикованный к Звягинцеву, был тяжелым и неотвратимым, как гиря.

— Гарантий нет, Дим, — тихо сказал он, опуская формальности. В кают-компании повисла шокированная тишина. — Никаких. И не было с самого начала.

Он медленно поднялся и сделал несколько шагов к центру комнаты, его фигура в потертом комбезе казалась воплощением всей их многолетней усталости.

— Посмотри на нас, — Алексей обвел рукой всех присутствующих. — Мы — ходячие мертвецы. Мы видели ад «Сигма-Омеги», потом пережили ад кроны звезды. У нас корабль на импровизированных заплатках и честном слове держится, а экипаж — на коктейле из анаболиков, нейролептиков и старого, как мир, страха. Мы летели сюда четырнадцать лет. Четырнадцать лет, Дима! Чтобы найти ответ. И вот он. Он лежит в ста метрах от нас, подо льдом, и шепчет нам на ухо. Он зовет.

Он подошел к Звягинцеву вплотную, глядя ему в глаза.

— Мы либо сейчас подходим и забираем его, либо мы просто сдохнем здесь, в этой ледяной дыре. И все это — твой приказ, моя смекалка, их гениальность — все было зря. Просто статистическая погрешность в холодной и безразличной Вселенной.

Карпов повернулся, чтобы уйти, но на последних словах обернулся, и его голос прозвучал с ледяной, лишенной всяких эмоций решимостью:

— Я не позволю этому случиться. Я пойду туда один, если нужно. Без приказа. Но я заберу их последнее слово. Потому что другого смысла у нашего полета… просто нет.

Звягинцев не отвечал. Он смотрел на Карпова, потом перевел взгляд на голограмму, на черную дыру отсеченного сектора. Он видел дрожащие руки Вадхвы, холодную решимость Такахаши, отчаяние Ван дер Вегта. Он видел призрак мятежа в глазах своего старого товарища.

Это была не капитуляция. Это было принятие неизбежного.

— Группа из трех человек, — прошипел он, и в его голосе не было ни гнева, ни одобрения, лишь тяжесть приказа, отданного под дулом пистолета. — Состав тот же: Карпов, Арики, Чин. Только артефакт. Его извлечение и немедленный возврат. Никаких задержек, никаких боковых туннелей, никакого геройства.

Он сделал несколько шагов к Карпову, и его лицо оказалось буквально в сантиметрах от лица Алексея.

— Нарушите протокол хоть на миллиметр… я сам зашлю вас в криокамеру до самого конца этого проклятого полета. Ясно?

Карпов молча кивнул. В его глазах читалось не торжество, а та же самая тяжелая решимость.

— Готовность к выходу через двадцать минут, — закончил Звягинцев, разрывая зрительный контакт и снова начиная свой мерный ход по кают-компании. — Все свободны.

* * *

Трое в скафандрах замерли у входа в ледяной тоннель, словно десантники перед прыжком в черную воду. На этот раз их экипаж состоял не из исследователей, а из штурмовой группы. Ранцы систем жизнеобеспечения были дополнены компактными блоками маневровых двигателей, на поясах висели не сканеры, а гидравлические домкраты и грузовые стропы.

— Тот же маршрут. Но в полтора раза быстрее, — голос Карпова в общем канале был лишен всяких эмоций, кроме холодной концентрации. — Чин, твой приоритет — сканирование сигнала «Крипты». Фильтруй все, что не от нее. Вадхва с орбиты будет вести тебя.

— Понял, — откликнулся Чин, уже настраивая многочастотный сканер. — Ловлю ее «голос». Уровень… стабильный.

— Тогда пошли.

Карпов не стал спускаться по тросу, как в прошлый раз. Он оттолкнулся от края пробоины коротким, резким импульсом ранца и полетел вниз по тоннелю, как торпеда. Арики и Чин, без лишних слов, последовали за ним.

Их полет был стремительным и молчаливым. Они не скользили по ледяным стенам, а летели по центру туннеля, лишь изредка корректируя траекторию. Свет фонарей, слившись в один мощный луч, выхватывал из мрака знакомые уже очертания оплавленных стен. Не было времени разглядывать кристаллы или причудливые узоры. Был только счетчик расстояния на визорах и ровное гудение сканера Чина.

— Сигнал стабилен… и становится сильнее, — доложил Арики, его взгляд прикован к собственному планшету с картой. — Мы приближаемся к эпицентру. Интенсивность выросла на семь процентов.

Они пронеслись мимо ответвления, ведущего к тому самому отсеку с застывшими телами. Карпов даже не повернул головы.

— Не смотри, — его голос прозвучал как щелчок выключателя. — Они свой долг выполнили. Мы выполняем свой.

Чин на секунду задержал луч фонаря на темном проеме, словно салютуя, и тут же вернулся к показаниям приборов.

Вскоре впереди показался знакомый арочный проем, ведущий в цилиндрический зал распределительного узла. Они пролетели его, не замедляясь, лишь на секунду задержавшись, чтобы убедиться, что перерезанные шины все так же мертвы и разомкнуты.

— Следующий поворот направо, — скомандовал Арики. — И… вот.

Они замерли перед той самой монолитной дверью. Темной, без единой щели, отполированной до зеркального блеска миллионами лет вакуума. Она была последним рубежом.

Карпов не стал тратить время на оценку или обсуждение. Он тут же отстегнул от пояса два компактных гидравлических домкрата и бросил один Чину.

— Схема «Дельта». Точки контакта — верхний и нижний угол. Давление до предела, пока не треснет рама или не лопнут поршни. Нам нужна щель, чтобы пролезть. Быстро!

Арики и Чин молча принялись устанавливать устройства. Металлические лапы домкратов с глухим стуком впились в мельчайшие неровности на стыке двери и рамы. Послышалось шипение гидравлики, и мощные штоки начали медленно, с неумолимой силой, раздвигать створки.

Сначала ничего. Потом раздался леденящий душу скрежет — звук, который не должен был существовать в вакууме, вибрация, передававшаяся через саму структуру корабля. Дверь, не двигавшаяся миллионы лет, с пронзительным стоном сдвинулась на сантиметр, потом на два.

— Щель! — крикнул Арики.

— Достаточная, — подтвердил Карпов, уже снимая с пояса грузовой трос. — Я первый. Чин, за мной. Арики, прикрывай тыл и следи за сканером. Если сигнал хоть на децибел изменится — сразу в крик.

Не дожидаясь ответа, Карпов развернулся боком и, выдохнув весь воздух из легких, протиснулся в черную щель, исчезнув в ней, как призрак. За ним, не колеблясь, последовали остальные.

Пространство, в которое протиснулся Карпов, оказалось не просто отсеком. Оно было иным. Воздух — вернее, его полное отсутствие — казался здесь гуще, тяжелее, будто время в этом помещении текло иначе и оставило после себя не пыль, а невидимый осадок вечности.

Его фонарь, самый мощный из трех, выхватывал из тьмы фрагменты помещения, которое радикально отличалось от всего, что они видели до этого. Стены здесь были не из грубого, оплавленного сплава, а отполированы до зеркального блеска, словно черный обсидиан. На них теми же знакомыми символами были нанесены сложные, переплетающиеся узоры, которые, казалось, пульсировали в такт мерцанию его фонаря — игра света и тени.

— Черт возьми, — его собственный голос, приглушенный и напряженный, прозвучал в шлеме.

Вслед за ним, с трудом протискиваясь, в отсек влезли Чин и Арики. Их фонари присоединились к карповскому, и вместе они осветили помещение полностью.

Оно было невелико, почти интимно, особенно по сравнению с гигантскими залами, которые они видели ранее. В центре, на невысоком постаменте, стоял тот самый объект. Автономный модуль. Он был выполнен из того же темного, поглощающего свет материала, но его формы были плавными, обтекаемыми, почти органическими. Модуль напоминал и закрытый бутон неведомого цветка, и зародыш в утробе, и саркофаг одновременно. По его поверхности тонкими, изящными линиями струилось слабое, голубоватое сияние, исходящее изнутри. Ритмичное, как дыхание спящего гиганта.

— Активность… источник сигнала… это он, — голос Арики дрожал от благоговейного ужаса. Он не сводил глаз с модуля. — Мощность минимальна, но стабильна… как сердцебиение.

Чин, не отвлекаясь, водил сканером по помещению.

— До нашего проникновения помещение было герметично. Полная изоляция. Никаких следов внешних повреждений. Температура… стабильна. И, капитан, это не РИТЭГ. Это что-то другое. Энергия… квантового характера. Я такого не видел.

Вдоль стен, от пола до потолка, тянулись стеллажи. Сотни, тысячи ячеек, и в каждой из них покоился идеально ограненный кристалл, каждый размером с ладонь. Они были разного цвета — от глубокого сапфирового до изумрудного и кроваво-рубинового. В свете их фонарей кристаллы вспыхивали внутренним огнем, словно отвечая на присутствие посторонних.

— Библиотека, — прошептал Карпов. — Это похоже на библиотеку.

Карпов медленно, почти не дыша, шагнул к центральному модулю. Его ботинок с глухим стуком коснулся полированного пола, нарушая многовековую тишину. Рука в толстой перчатке непроизвольно потянулась к темной поверхности, но он с силой опустил ее.

— Сначала осмотр. Чин, полное сканирование модуля. Арики, оцени массу и габариты. Поймем, сможем ли мы его вытащить целиком.

Арики, все еще завороженный, кивнул и двинулся к модулю, его шаги в низкой гравитации были широкими и плавными. Чин приблизил сканер к поверхности, водя им вдоль граней.

Пока они работали, Карпов отошел к ближайшему стеллажу с кристаллами. Луч его фонаря скользнул по ячейкам, выхватывая то сапфировые вспышки, то кроваво-рубиновые отсветы. Он двигался вдоль стены, и свет выхватывал из темноты все новые детали — причудливые панели, непонятные символы…

И тогда луч фонаря, скользнув за дальний торец центрального модуля, выхватил из мрака сначала контур, а потом и детали.

— Тут… кто-то есть, — его голос прозвучал приглушенно, заставив Арики и Чина резко обернуться.

Он сделал шаг вперед, и троица замерла, вглядываясь в открывшуюся картину.

За модулем, в пространстве между его задней стенкой и стеллажами, находились три фигуры. Они не были вморожены в лед. Фигуры просто стояли и сидели, прислонившись к стене и самому модулю, словно заснули. Их силуэты были хрупкими, нечеловеческими — длинные конечности, изогнутые спины. На них не было скафандров, лишь некое подобие легких облачений, которые истлели за миллионы лет, оставив лишь призрачные очертания на иссохших, почти скелетированных телах.

Но не это было самым шокирующим.

Один из них, самый высокий, сидел на полу, обхватив модуль своими длинными, многосуставчатыми «руками», словно в последнем объятии. Двое других стояли перед ним, заслоняя его и модуль собой, их позы были неестественными, защитными. Последний бастион. Их «лица» были обращены не к входу, а к темному массиву «Крипты».

— Они… они не пытались спастись, — голос Чина, всегда такого бесстрастного, дрогнул. — Они… защищали его. До самого конца.

Карпов медленно обошел модуль и подошел ближе, луч фонаря проявил детали. На полированном полу возле тел лежали несколько кристаллов, выпавших, должно быть, из чьих-то ослабевших рук. Он посмотрел на того, кто обнимал модуль. На его «лице» не было ни страха, ни агонии. Лишь пустые глазницы, смотревшие в никуда, и нечто, читавшееся в наклоне головы, что можно было принять за печальное смирение или… надежду.

— Они знали, что обречены, — тихо сказал Карпов. Его собственный комбинезон вдруг показался ему невыносимо тесным. — И они решили умереть здесь. Рядом с тем, что было для них важнее жизни.

Ар протянул руку и, превозмогая леденящий душу ужас, легонько, почти с нежностью, коснулся плеча того, кто сидел, обняв «Крипту».

— Ладно. Хватит стоять с открытыми ртами. Арики, крепежные стропы. Обхватываем модуль по схеме «паук». Чин, продолжай сканирование, но теперь ищи хоть какие-то точки для жесткой фиксации. Я связываюсь с «Светлячком».

Карпов поднес руку к шлему, переключив канал.

— Контроль, группа у цели. «Крипта» найдена. Состояние… стабильное. Активность подтверждается. — Он на секунду замолчал, глядя на сидящую фигуру. — И… мы не одни. Найдены останки. Трое. Они погибли, защищая артефакт. Это… это их последний рубеж. Кроме того, здесь судя по всему целая библиотека — тысячи кристаллов-носителей.

На том конце несколько секунд царила тишина, прежде чем раздался голос Звягинцева.

— Принято. Ваш статус?

— Готовим модуль к эвакуации. Проблема в двери. Габариты не позволяют протащить его целиком. Требуется расширение проема. — Карпов сделал паузу, его челюсти сжались. — Для этого… придется снести часть рамы. Фактически… разрушить это место. Их гробницу. Исключаем подрыв — взрыв может повредить кристаллы.

— Подтверждаю задачу и ограничения, — без тени сомнения ответил Звягинцев. — Артефакт в приоритете. Выполняйте.

— Дима, ты понимаешь? — голос Карпова сорвался, в нем прорвалась давно копившаяся усталость и горечь. — Мы не просто забираем данные. Мы стираем последний след. Их последний памятник.

— Наша задача — не сохранять памятники, а не дать Земле превратиться в такой же, — холодно парировал Звягинцев. — Выполняйте приказ, инженер. И держите связь. Докладывайте каждые десять минут. Любое изменение — мгновенно. Понял?

В канале послышался новый голос. Вадхва.

— Капитан! ГЕЛИОС фиксирует изменение в сигнале! После доклада об останках… спектр передачи сместился. Появились низкочастотные модуляции, которых не было ранее. Это… это похоже на ответную реакцию!

— На что? На то, что мы их нашли? — недоверчиво спросил Карпов.

— Не знаю! — в голосе Вадхвы слышалось отчаяние, смешанное с научной одержимостью. — Но система явно как-то…Воспринимать наше присутствие. Или наше… осознание. Канал связи активен и развивается!

— Вы слышали, Карпов, — голос Звягинцева стал еще жестче. — Работайте. Но ясно и четко. Без импровизаций. Первый доклад через пять минут. Звягинцев на связи.

Связь прервалась.

Карпов обернулся к своим людям. Они слышали все. Он посмотрел на того, кто обнимал модуль, потом на своих товарищей.

— Ну, вы поняли. Десять минут до первого отчета. — Его голос был пустым. — Простите нас, — прошептал он в сторону тел, а затем, снова став командиром, бросил: — Арики, берем точку у верхнего косяка. Чин, на страховке. Работаем четко.

Арики кивнул, его глаза горели. Чин молча взял второй домкрат.

И в этот момент, когда Карпов вновь подошел к модулю, чтобы помочь Арики с установкой строп, его перчатка снова скользнула по полированной поверхности, случайно задев одну из тех самых гладких «точек контакта».

Ничего не произошло. Ни вспышек, ни звуков. Но Арики, смотревший в этот момент на свой планшет, замер.

— Алексей… — он прошептал. — Твое биосканирование… Смотри.

На экране, рядом с показателями жизнеобеспечения Карпова, появился новый, крошечный график. Ровный, синхронизированный не с его сердцебиением, а с тем самым ритмичным пульсирующим светом, что исходил изнутри «Крипты».

— Что это? — хрипло спросил Карпов, отдергивая руку.

График тут же пропал.

— Я… не знаю, — Арики поднял на него широко раскрытые глаза. — Это было… как синхронизация. Кратковременная. Как будто… она попыталась тебя прочитать.

Трое людей замерли, глядя на планшет, где уже не было никакого графика. Только ровные зеленые линии их собственных биоритмов.

— Глюк, — первым нарушил молчание Чин, его голос снова стал сухим и аналитичным. — Наводка от внешнего источника. ЭМИ низкого уровня от активного модуля. Ничего особенного.

— Нет, — Арики покачал головой, не отрывая взгляда от экрана. — Это не электромагнитное вмешательство. Сигнал был… биологическим. Он прошел через сканирующий контур, но его природа… Я не знаю, какой именно. Он был связан с тобой, Алексей.

Карпов сжал кулак, чувствуя легкое покалывание в ладони, будто от эха статического разряда.

— Давай ты, — сказал он, обращаясь к Арики. — Попробуй повторить. Сознательно. Прикоснись к той же точке.

Арики кивнул, его лицо стало сосредоточенным. Он медленно протянул свою руку в перчатке и прикоснулся к той же гладкой площадке на корпусе «Крипты».

Ничего.

— Продолжай сканировать и отслеживай меня, — приказал Карпов, не отрывая взгляда от Арики.

Он хотел видеть, изменится ли его собственная биометрия при контакте другого человека. Прошло десять секунд. Двадцать. Экран с показателями Карпова оставался чистым.

— Не работает, — раздраженно констатировал Чин. — Единичный сбой. Теряем время.

Арики уже был готов отвести руку, когда тот же сканер, направленный теперь на него, коротко пискнул.

— Стой! Есть! Но… по-другому! — воскликнул Чин.

На экране, показывающем биометрию Арики, появился график — снова серия коротких, хаотичных всплесков, длящихся не более двух секунд.

— Это… это не синхронизация, как у тебя, — прошептал Арики, отводя руку и глядя на свою перчатку. — Это похоже на… помехи. Невнятные. Как будто… — он поднял глаза на Карпова, — как будто она не понимает, что сейчас произошло. Первый раз был чистый, осмысленный контакт. А это… шум. Она не узнает меня.

Карпов нахмурился, в его голове складывалась гипотеза.

— Может, дело не в прикосновении, — сказал он медленно. — Может, дело в намерении. В первый раз я коснулся ее случайно, без мысли. А сейчас… мы пытались «вызвать» реакцию. И она… запуталась.

— Вы предлагаете теорию о машине, способной считывать намерения? — Чин фыркнул. — Это уже из области парапсихологии.

— А что мы вообще знаем об их психологии? — парировал Карпов, наконец отнимая руку. — Мы уже видели, что их технологии основаны на принципах, которые мы не понимаем. Почему бы и нет?

— Капитан, — голос Арики стал настойчивым. — Мы должны доложить это Звягинцеву. И Вадхве. Это… это не просто архив. Это интерактивная система. Возможно, даже… разумная.

— И что, по-твоему, Звягинцев сделает, узнав, что «Крипта» не только светится, но и пытается нас «пощупать»? — мрачно спросил Карпов. — Он прикажет немедленное отступление. А Вадхва потребует провести здесь еще месяц, пытаясь установить контакт. У нас нет ни того, ни другого.

Он посмотрел на модуль, на застывших существ, на стеллажи с кристаллами. Первоначальный трепет сменился холодной решимостью.

— Нет. Мы ничего не говорим. Пока. Наша задача — доставить этот модуль на «Светлячок». Все остальное — вопросы для ученых, когда мы будем на безопасном расстоянии. Понятно?

Арики и Чин молча кивнули. Чин — с облегчением, Арики — с легкой досадой, но понимая железную логику Карпова.

— Хорошо, — Алексей хлопнул перчаткой по темному корпусу. — Пора будить спящую красавицу. Прекращаем флирт и начинаем грубую работу. Арики, домкраты на дверь. Чин, готовь стропы. Давайте закончим это, пока она не решила с нами заговорить.

Он отошел от модуля, оставив за спиной его тихое, ритмичное свечение, которое теперь казалось не просто сигналом, а вопросительным взглядом, устремленным им вслед.

Решение было принято. Тайна «Крипты» и ее отклик были отложены в долгий ящик, уступив место сиюминутной, грубой реальности. Арики и Чин установили домкраты на верхний косяк массивной двери, в месте, где рама казалась наиболее уязвимой.

— Давление по нарастающей, — скомандовал Карпов, отойдя на безопасное расстояние и развернувшись так, чтобы не видеть самих тел, а лишь их тени на стене. — Медленно. Нам нужен проем, а не обвал.

Раздался предупреждающий скрежет, а затем — оглушительный, сухой треск, гулко прокатившийся по отсеку. Массивная створка двери, простоявшая миллионы лет, сдвинулась, затем, с рокотом, похожим на горный обвал, отломилась по линии домкратов и рухнула на пол. Глухой удар потряс полированные плиты, и облако ледяной пыли, смешанной с молекулами древней органики, поднялось в воздух, медленно оседая в низкой гравитации.

Проем был открыт, но никто не праздновал победу. В образовавшемся проеме теперь зияла не просто дыра, а шрам. Они осквернили святилище.

— Контроль, группа докладывает, — голос Карпова был хриплым от напряжения и поднявшейся пыли. — Проем расширен. «Крипта» готова к эвакуации. Приступаем к извлечению.

— Принято, — ответил Звягинцев, и в его голосе впервые за эту вылазку прозвучало нечто, похожее на удовлетворение. — Действуйте.

Работа закипела с новой силой. С помощью грузовых строп и мускульной силы они обхватили темный модуль, стараясь не смотреть на то, как тросы легли поверх тех самых «точек контакта». Арики руководил операцией, отдавая короткие команды. Чин страховал, следя, чтобы модуль не задел острые края сломанной рамы.

Карпов в это время, пользуясь моментом, направился к ближайшему стеллажу. Он снял с пояса амортизирующий контейнер и, с почтительным трепетом, начал аккуратно извлекать кристаллы из ячеек и укладывать их внутрь. Сапфировые, изумрудные, рубиновые — каждый камень был холодным и идеально гладким на ощупь, словно капля, застывшая в вечности.

— Берем по максимуму, но без фанатизма, — бросил он через плечо. — Первую партию — на анализ. Остальные — в следующий заход.

Он работал быстро, методично, но его взгляд, скользя по стенам, цеплялся не за арки, а за толстенные, оплетенные неизвестным материалом кабельные шины, уходящие вглубь корабля. Те самые магистрали, которые они так аккуратно перерезали. Его инженерный ум, отвлекаясь от мистики «Крипты», уже анализировал сечение проводников, предполагаемую силу тока, материалы изоляции. Идея, зародившаяся в его голове еще у входа, глядя на масштабы корабля, теперь, при близком рассмотрении этих «артерий», оформилась в твердое, алчное намерение.

Когда первый контейнер был заполнен, а модуль надежно закреплен на грузовой платформе, Карпов подошел к Арики.

— Ведем это всё к выходу, — сказал он, кивая на «Крипту». — Но я остаюсь.

— Что? — Арики удивленно поднял бровь.

— Ненадолго. Нужно оценить… кое-что еще. — Карпов указал на мощные кабельные каналы. — Сердце этого зверя раньше билось где-то там. И оно, черт возьми, должно быть нашим. Иди. Я догоню. Чин, с тобой.

Арики хотел было возразить, но, встретив взгляд Карпова — взгляд не мечтателя, а хищника, учуявшего добычу, — понял, что спорить бесполезно. Он кивнул и вместе с Чином начал осторожно буксировать бесценный груз к пробитому дронами выходу.

Карпов дождался, пока они скроются в коридоре, и остался один в гробнице. Его фонарь выхватывал из полумрака пустой постамент, где минуту назад покоилась «Крипта», и застывшие тени у стены. Воздух (вернее, безвоздушное пространство) казался теперь еще тяжелее, наполненным не надеждой, а потерей.

Он медленно подошел к тем останкам, что сидели, обняв пустоту, и опустился на одно колено, не касаясь тела. Пыль, поднятая их варварским взломом, медленно оседала на плечи и спины мертвых.

— Мы заберем и остальное, — тихо пообещал он им, и его голос был единственным звуком во всей Вселенной. — Вашу память. И вашу мощь. Вы не зря ждали.

Его слова повисли в вакууме, не найдя ответа. Лишь пустота, пыль и тихий укор в позах тех, кто остался охранять наследие, которое теперь увозили чужаки.