Наблюдая за звёздами, которые за иллюминатором горели холодным молчаливым огнём, старый инженер мысленно желал команде Лекса удачи. Корабль, скрытый маскировкой, застыл на орбите Кассиопеи-9, плывя призрачным обломком в черноте космоса.

Док ювелирно выверил траекторию, чтобы она не пересекалась с маршрутами патрульных спутников. Он старался стать невидимым для «глаз», пронзающих околопланетное пространство, превращая боевое судно в тень среди мусора.

Вера устроилась в старом жилом блоке на складе, где Дана организовала временный штаб. Между ней и Лексом выросла стена в несколько километров разрушенного доверия и столько невысказанных слов, что их хватило бы на целую книгу. Вера обхватила себя за плечи и не понимала, отчего Лекс не слышит её и не желает мчаться на спасение отца. «Придумывает всякие оправдания, – злилась она. — для него цель — главное, а для меня папа»… Она всхлипнула.

Лекс сидел в кресле пилота, сжимая остывшую кружку. Он не пил — просто держал её, чувствуя пальцами шершавую керамику. В рубке царила тишина, нарушаемая лишь приглушённым голосом Макса, который возился с оборудованием в соседнем отсеке склада.

— Лекс, — негромко позвал Эйден.

Он обернулся. Парень стоял в проходе с двумя кружками в руках. Одну он протянул командиру.

— Чай горячий. Сера добавила какие-то травы — говорит, успокаивает нервы.

— Спасибо, — Лекс принял напиток и поставил рядом с нетронутой остывшей чашкой.

— Что не пьёшь? — спросил Эйден, присаживаясь рядом на ящик с припасами.

— Не хочется, — мрачно отозвался тот.

— Она не спит. Сидит у окна, смотрит на звёзды.

— Знаю, — Лекс тяжело вздохнул.

— Ты не пойдёшь к ней?

— Не сейчас. — Он посмотрел на друга и, грустно улыбнувшись, потрепал его по непослушным волосам. — Всё наладится.

— Тебе верю, — кивнул парень.

Лекс задержал на нём взгляд. Эйден перестал быть тем наивным мальчишкой, который до блеска начищал броню. Перед ним сидел мужчина, смотревший на Лекса как на равного.

— Ты боишься, — вдруг произнёс Эйден. — И не за неё. За себя.

— С чего ты взял?

— Я знаю этот взгляд. Сам так смотрел, когда понял, что могу потерять Сару.

Лекс промолчал. Он не привык открываться. Годы войны превратили его в крепость, которую, казалось, невозможно взять штурмом. Но Вера нашла брешь, и теперь он не представлял, как её заделать. В груди снова неприятно защемило.

— Если не вернёшься к ней сегодня, завтра может оказаться поздно, — добавил Эйден. — Мы летим на станцию, где вирус. Там способно произойти что угодно.

— Знаю.

— Тогда иди. Поговори с ней.

Лекс поднялся, оставляя чай на пульте. Друг, хоть и младше, попал в самую точку.

— Спасибо, брат.

— Не за что.

Вера сидела на подоконнике, поджав ноги. За разбитым стеклом ветер гонял пыль по пустому полигону. Где-то вдали мигали огни патрулей, но здесь, на складе, было тихо. Она не обернулась, когда он вошёл.

— Ты не спишь, — сказал Лекс. Не спросил, а констатировал. Его голос звучал тихо и твёрдо.

— Не хочется. — В её голосе слышалась не обида, а бескрайняя тоска.

— Мне тоже.

Он присел рядом на край подоконника. Расстояние между ними можно было преодолеть одним движением, но он медлил.

— Ты прав, — неожиданно произнесла Вера. — Прости меня.

— В чём? Зачем извиняться? — не понял он.

— В том, что найти антидот важнее. Я это осознаю. Понимаю. Но принять сердцем не могу. Папа…

— Я знаю. — Его рука на мгновение коснулась её плеча. Он сжал кулаки, борясь с накатившей нежностью.

— Не знаешь, — она повернулась к нему, в её глазах дрожали слёзы. — Ты не представляешь, каково это — когда единственный родной человек на грани смерти, а ты даже не можешь с ним попрощаться.

— Представляю, — ответил он негромко. — Я никогда не видел своих родителей. Не помню их лиц, голосов, даже запаха. Не знаю, есть ли у них могилы. Но я знаю, что такое терять. Боль не исчезает, Вера. Она просто становится частью тебя.

Она смотрела на него, не отрываясь.

— Я боюсь, — прошептала она.

— Я тоже.

— Ты? Лекс, который не боится ничего на свете?

— Я боюсь потерять тебя, — признался он, и его рука крепко сжала её плечо.

Вера замолчала, а затем порывисто обняла его, уткнувшись лицом в грудь.

— Если с тобой что-то случится, я тебя сама убью, — пробормотала она в его куртку.

— Договорились, — тихо отозвался он.

Он обнял её крепче, чувствуя, как пальцы Веры судорожно впиваются в ткань, как она часто и неровно дышит — словно боясь, что он испарится, стоит ей разжать руки. В этой пустоте заброшенного порта они были единственной опорой друг для друга.

— Мы справимся, — уверенно произнес он.

— Обещаешь?

— Обещаю. И я сделаю всё, чтобы спасти Серова.

Вера замерла и чуть отстранилась, глядя ему в глаза. В её взгляде еще дрожали слезы, но появилась слабая искра надежды.

— Ты не можешь этого знать наверняка, Лекс.

— Не могу, — честно ответил он. — Но мы попробуем. Обязательно. Вместе.

Он понимал, что на войне обещания стоят немного, а обстоятельства порой сильнее людей. Но сейчас эти слова были единственным лекарством, способным помочь ей пережить грядущее и не сломаться под тяжестью страха.