6 Утро нового дня

Лекс очнулся в том же подвальном госпитале. Над ним склонилась Сера, промывая рану. Её сильные, в мелких шрамах руки двигались уверенно, привычно. Седая прядь упала на лицо, но она не замечала.

Макс сидел рядом на табуретке, поджав под себя длинные тощие ноги. Очки он где-то нашёл — старые, с треснутой линзой, но свои. Без них он щурился, но терпел. В руках крутил тот самый кожаный браслет на запястье — нервный жест.

— Живучий, как таракан, — усмехнулась Сера. — Пуля прошла по касательной, задела ребро, но внутренние органы целы. Отлежишься.

— Что с данными? — спросил Лекс, морщась от боли.

Макс улыбнулся — впервые за всё время по-настоящему, по-мальчишески.

— Всё ушло в сеть. Сейчас это обсуждают на всех каналах. Конфедерация в шоке. На Оруин стягиваются журналисты с нейтральных территорий. Генерала Вальтера отозвали для дачи показаний. Думаю, войне конец. По крайней мере, здесь.

— Не думаю, что они так быстро отступят, — Лекс нахмурился. — А что насчёт моего парня? Эйдена?

— Его нет среди убитых или пленных, — ответила Сера. — Прячется, может. Найдёт ли нас?

— Надо отыскать его.

— Ты сейчас не боец, — жёстко отрезала она. — Ты веришь в судьбу? Если она милосердна — этот мальчишка найдёт дорогу к нам.

Лекс закрыл глаза. Ему было странно. Он не чувствовал триумфа. Только усталость и... покой.

— А что же с оставшимися на Оруине солдатами Конфедерации? Они ждут новых приказов? — спросила Сера.

— Объявлено временное перемирие. Войска замерли. Они не знают, в кого стрелять, пока штаб молчит, — ответил Макс, поправляя очки. — Так сказали наши разведчики, прочёсывающие улицы города. Как ты сам?

— Думаю, — ответил Лекс. — Знаешь, я всю жизнь твердил себе эту фразу. Про войну и слабость. А теперь понял: настоящая сила не в умении убивать. Настоящая сила — в умении выбирать. И отвечать за свой выбор.

Сера положила руку ему на плечо — тяжёлую, тёплую, мозолистую.

— Ты выбрал правильно, солдат. Теперь ты один из нас.

Лекс посмотрел на неё, на Макса, на раненых повстанцев и солдат Конфедерации, лежащих рядом на нарах. Здесь не было врагов. Здесь были люди.

— Я не знаю, кто я теперь, — прошептал он. — Но кажется, я наконец-то дома.

Он глянул на парня, прищурился:

— Очки новые?

Макс покачал головой.

— Нашёл другие. Повезло, что подошли, но они с трещиной, как и те, что были у меня.

— Как же ты?

— Всё нормально, — отмахнулся парень. — Будем на Кассиопее, найду что-нибудь лучше.

Он улыбнулся искренней и тёплой улыбкой. Лекс видел, что между ними начало завязываться доверие. Сегодня так, а завтра они, возможно, станут настоящими товарищами — и не только по оружию.

За стенами подвала занимался рассвет. Луч солнца пробился сквозь щель в потолке, упав на грязный пол. И впервые за много лет Лексу показалось, что этот свет несет не смерть, а надежду.

Война не кончилась. Где-то она будет продолжаться. Но сегодня маленькая победа человечности была одержана.

И Лекс, штурмовик, ставший предателем, чтобы остаться человеком, заснул спокойным сном без кошмаров. Впервые за десять лет.