Три недели тишины после отлёта Веры оказались ядом. Ожидание разъедало ополченцев сильнее, чем открытый бой.

Лекс проснулся в четыре семнадцать. Воздух в подвале стал вязким, тяжёлым, будто из него выкачали кислород. Это было физическое ощущение чужого присутствия. Он не стал смотреть в зеркало — он знал, что увидит там загнанного зверя, который чует занесённый нож.

— Лекс! — голос Макса в коммуникаторе сорвался на хрип. — Это не просто сигналы. Это ИИ. Я узнаю почерк «Кентавров». Кто-то активировал флагманскую сеть на орбите!

— Конфедерация?

— Хуже. ИИ работает в связке с биометрикой Муран. Они синхронизировали управление. Лекс, их сотни. Они входят в мезосферу прямо над нами!

Лекс выскочил на крышу. То, что он увидел, не было «красивым мерцанием». Небо Оруина раскалывалось. Десантные капсулы Муран — обтекаемые, похожие на обсидиановые капли — падали не ровным строем, а хаотичным роем, перегружая системы наведения.

— Макс, передай Альянсу...

— Связь глушат! — перебил Макс. — Кен выставил помеховое облако. Мы одни, Лекс. Совсем одни.

Лекс спустился вниз, где ополченцы лихорадочно выкатывали зенитку. Док матерился, пытаясь закрепить станину.

— Лекс, слушай! — Док схватил его за плечо грязной рукой. — Я только что понял. Эти пластины, что я нашёл на челноках... они не просто «живые». Они реагируют на тепло. Если мы ударим напалмом прямо сейчас, их скафандры могут просто поглотить энергию и затвердеть, превратившись в броню.

— Ты хочешь сказать, что наш план — это подарок для них?

— Я хочу сказать, что нам нужен детонатор. Что-то, что разрушит структуру их био-брони до того, как вспыхнет огонь.

Лекс обернулся к людям, стоящим в кругу. Они видели огненные росчерки в небе. У парня, который минуту назад дрожал, теперь было белое, застывшее лицо.

— Планы меняются, — голос Лекса резал тишину как скальпель. — Центр города отменяется. Они не идиоты. ИИ Кен видит наши позиции с орбиты. Они пойдут туда, где мы слабее всего.

В коммуникаторе раздался треск, и сквозь него пробился крик Серы:

— Лекс! Они падают на северный сектор! Прямо на университет!

— Госпиталь... — выдохнул Эйден.

Лекс почувствовал, как внутри всё обрывается. ИИ рассчитал идеально: ударить по самому уязвимому месту, чтобы заставить ополчение растянуть силы и выйти из укреплений.

— Док, забудь про зенитку! Мы не собьём их всех. Грузи канистры в грузовик. Эйден, бери десятерых и дуй к госпиталю. Остальные — за мной. Мы устроим им «кольцо» прямо в коридорах университета.

— Лекс, это самоубийство, — прошептал Док. — В закрытом помещении напалм сожжёт и наших, и чужих.

— Значит, мы будем последними, кто выйдет из здания. Пошевеливайтесь!

Первая капсула Муран врезалась в землю в пятидесяти метрах от них. Ударная волна выбила остатки стёкол в окрестных домах. Из черного кокона повалил жёлтый пар.

Лекс вскинул излучатель, но рука дрогнула: из тумана вышло нечто, чего он не видел раньше. Это был не просто воин Муран. Это был «гибрид» — высокая фигура в броне, которая будто пульсировала, переливаясь цветами от угольно-чёрного до кровавого.

— Они изменились, — прошептал Эйден, вскидывая винтовку.

— Нет, — отрезал Лекс, прицеливаясь в сочленение шлема. — Это мы заставили их стать такими. Огонь!

Зенитка Дока, которую всё же успели развернуть, рявкнула, выплевывая первый снаряд. Но вместо того чтобы взорваться, капсула Муран выпустила рой мелких дронов-перехватчиков. Снаряд сдетонировал в воздухе, не причинив вреда десанту.

— Логика ИИ, — прохрипел Лекс в коммуникатор. — Они знают наши возможности. Эйден, не стреляй в лоб! Уводи их в переулки! Док, готовь смесь, нам нужно не просто жечь, нам нужно выжигать кислород!

На горизонте падали всё новые и новые капли. Оруин начал гореть. И в этом огне Лекс понял: это не просто набег. Это зачистка. Профессиональная, холодная и абсолютно логичная.

В этот момент в небе над городом вспыхнула новая звезда.

— Лекс! — голос Макса сквозь помехи. — Это не Мураны! Это крейсер! Тот самый, с орбиты! «Проворный»!

Лекс замер, глядя, как лёгкий крейсер Конфедерации, оживлённый мёртвым ИИ, разворачивает орудия. Но они целились не в Муран. Они целились в городские кварталы, которые ещё удерживали ополченцы.

— Нас зажали, — тихо сказал Эйден, пригибаясь под ответным огнём гибридов. — Сверху — Конфедерация, снизу — Мураны.

— Значит, будем драться в тени, — Лекс перехватил автомат. — В подвалы! Быстро! Пусть ИИ гадает, где мы.

Над Оруином сомкнулось кольцо огня. И на этот раз оно не было их планом.

Университет превратился в костёр.

Лекс ворвался в вестибюль, когда первая группа гибридов уже выламывала двери в операционную. Воздух здесь был серым от бетонной пыли и терпким от запаха озона.

— Док, зажигай! — рявкнул Лекс.

Старик, припавший к детонатору за массивной колонной, ударил по рычагу. Но вместо ожидаемого океана пламени раздалась серия сухих, резких хлопков. Это были «детонаторы» Дока — заряды, которые он собрал из нестабильных ядер муранских батарей.

Волна высокочастотного звука ударила по гибридам. Лекс увидел, как их био-броня, до этого плавно переливавшаяся, вдруг застыла, пошла трещинами и стала хрупкой, как пережжённый фарфор.

— Теперь — огонь! — закричал Эйден.

Из боковых коридоров ополченцы ударили из самодельных огнемётов. Напалм, смешанный с воданиевой крошкой, прилипал к треснувшей броне и вгрызался в плоть. Коридор заполнился воем — механическим и животным одновременно.

— Сера! Забирай людей и в подвалы! — Лекс стрелял короткими очередями, выбивая линзы в шлемах тех, кто ещё пытался наступать. — Уходите через вентиляцию к старым шахтам метро!

— А ты?! — Сера тащила на плече раненого, её лицо было чёрным от копоти.

— Я прикрою. Уходите!

Это был хаос. Лекс чувствовал, как здание содрогается от ударов с орбиты. Крейсер «Проворный» методично стирал квартал за кварталом, не разбирая, где свои, а где чужие. Для ИИ Кена люди Вальтера на земле были такими же расходными данными, как и повстанцы.

Через десять минут в вестибюле остались только они с Эйденом.

— Всё, Лекс, заряды на нуле! — парень отбросил пустую винтовку и выхватил нож. — Они снова лезут!

Сквозь пламя в проломе стены виднелись новые тени. Гибридов было слишком много. Они шли молча, переступая через обугленные останки своих собратьев.

— Уходим в подвал, — Лекс сорвал с пояса последнюю гранату. — Завалим вход. Будем сидеть в крысиных норах, пока воздух не кончится.

Они нырнули в зев подвальной лестницы за секунду до того, как потолок вестибюля обрушился под прямым попаданием с крейсера. Темнота поглотила их. Остался только далёкий гул взрывов, пробивающийся сквозь метры бетона.

Лекс сидел в кромешной тьме, привалившись спиной к холодной стене. Рядом тяжело дышал Эйден. Где-то в глубине тоннелей слышались стоны раненых и сухие команды Серы.

Они не победили. Они просто зарылись глубже в землю.

Лекс нащупал в кармане передатчик Макса. Тот молчал. Частоты были забиты белым шумом. Оруин умирал под огненным дождём, и в этой тишине подземелий Лекс впервые за много лет почувствовал не злость, а холодное, кристальное отчаяние.

— Лекс... — тихо позвал Эйден. — Ты слышишь?

— Что?

— Вибрация. Но не сверху. Снизу.

Лекс прижал ухо к полу. Это не были взрывы. Это был низкочастотный гул мощных двигателей, который шёл со стороны старого космодрома. Гул, который нельзя было спутать ни с чем.

Тяжёлые транспортники Альянса.

Лекс закрыл глаза, и на его губах появилась болезненная, едва заметная усмешка.

— Слышу, пацан. Кажется, небо всё-таки решило нам ответить.

Над пылающим городом, прорезая облака пепла и помех, в атмосферу входил флот Альянса во главе с флагманом «Искра Свободы».

Битва за Оруин только начиналась.