Час спустя они стояли у входа в подвал, глядя на серое небо Оруина. Дроны ещё не появились, но воздух уже вибрировал от напряжения — где-то далеко гудели двигатели, приближалась атака.

Эйден сжимал в руках автомат. Не тот, казённый, с номером части, а трофейный, который дала Сера. Ствол был тёплым, приклад исцарапан — оружие, которое уже видело смерть. Его оружие теперь.

Рядом стоял Лекс — жилистый, седой, с винтовкой наперевес. Сера проверяла аптечку. Макс возился с каким-то передатчиком, на ходу объясняя парнишке из сопротивления, как настроить частоту.

— Идут, — сказал Лекс, глядя в небо. Там, в дымной мгле, прорезались точки. Много.

Эйден глянул на него.

— Командир... Лекс... Я никогда не говорил... Спасибо. За то, что вытащил. За то, что поверил. За то, что показал...

Лекс перевёл на него взгляд. Серые глаза, глубоко посаженные, смотрели спокойно. В них не было страха.

— Не за что, Эйден. Ты сам выбрал. Это главное.

Он отвернулся к небу, вскидывая винтовку.

— А теперь давай, помоги мне. Дроны не любят ждать.

Эйден улыбнулся. Поднял автомат, поймал в прицел ближайшую точку. И приготовился драться.

За себя. За Лекса. За Макса. За Серу. За надежду. Потому что если молчат хорошие люди — ничего не останется для тех, кто в этой надежде нуждается.

А он больше не будет молчать.