Экскурсия по штабу ГОСТа оказалась похожа на крестовый поход по огромному офису, который построили люди, любящие тайны и ненавидящие окна. Сначала Алиса показала мне медчасть. Там было чисто, ослепительно бело и страшно. На койках лежали приборы, ремни, датчики, какие-то капсулы, стеклянные шкафы с ампулами, и один аппарат, который выглядел так, будто его украли из стоматологии будущего.
— Здесь тебя будут диагностировать после выездов, — пояснила Алиса.
— Диагностировать — это как?
— Проверять на наличие повреждений, перегревов, уровни резонанса ядра, степень слияния, психоэмоциональный фон, — перечислила она, задумчиво прислонив указательный палец к краю губ.
— То есть измерять, насколько я близок к тому, чтобы стать психопатом?
— Типа того, — кивнула Алиса.
— Спасибо за честность, — сглотнул я.
— Не за что.
Потом был тренировочный блок. Огромный зал с металлическими стенами, разметкой на полу, подвесными мишенями, манекенами и зоной, где стены были явно прожжены, пробиты, порезаны и, кажется, один раз частично расплавлены.
— Это всё вы сотворили? — спросил я, всматриваясь в каждое повреждение.
— Не только.
— А где моё место для тренировки? — поискал я глазами что-то подходящее для… миксера.
— Вон там, — она указала на дальний угол, где стоял манекен с табличкой: «САЛАГИ/ НЕ ЛОМАТЬ ДОПОЛНИТЕЛЬНО»
— Очень мотивирует…
— Тебе туда.
— Я уже понял. Я, видимо, и есть то самое «дополнительно».
В оружейную меня не пустили. Вернее, пустили, но только до порога.
— Тебе туда нельзя, — жестом остановила меня Алиса.
— Почему?
— Потому что ты БРД-ЛОХ.
— Это уже дискриминация по лоховскому признаку, — с наигранной обидой опустил я голову.
— Это вопрос всеобщей безопасности, Максим, — вздохнула Алиса.
Я успел увидеть за стеклом странные штуки: металлические чемоданы, тяжёлые перчатки, какие-то фиксаторы, катушки, лезвия, гарпуны, сетки, баллоны с маркировкой «подавление ядра» и один предмет, который подозрительно напоминал гигантскую вилку.
— Слушай, — осторожно спросил я, прижавшись всем лицом к стеклу, — А мне что-нибудь такое выдадут?
— Нет, — тут же отрезала она.
— Почему так быстро отшила?
— Потому что тебе нельзя.
— Алиса, я напомню: моя текущая боевая стратегия — махать венчиком и надеяться, что противник достаточно тупой, чтобы самому в него залезть.
— В первый раз сработало, — она посмотрела на меня без особого сочувствия.
— В первый раз противник был кухней с нервным срывом. Вряд ли это считается полноценной победой, скорее уж удачный несчастный случай.
— Но ты ведь уничтожил МКС-Д-17?
— Я выжил рядом с МКС-Д-17. Это немного разные дисциплины.
— Тебе рано выдавать оружие, — Алиса скрестила руки на груди.
— Мне нужна пушка, — я тоже скрестил руки.
— Нет.
— Дай мне пушку, пожалуйста.
— Никак нет.
— ДАЙ МНЕ СРАНУЮ ПУШКУ, ПОЖАЛУЙСТА, — я умоляюще упал перед ней на колени.
— Максим! — она резко раскраснелась, глаза куда-то попытались сбежать
— Хорошо, не пушку. Хотя бы что-нибудь, с чем я буду выглядеть как человек, у которого есть план, умоляю тебя!
— У тебя есть в-в… венчик! — она раскраснелась ещё сильнее, щёки загорелись огнём.
«Признаюсь, это выражение её лица мне очень понравилось!»
— Алиса! Это даже не оружие! Это кухонная насадка для взбивания смесей!
Алиса несколько секунд смотрела на меня так, будто выбирала, каким способом будет меня умерщвлять. Потом резко отвернулась и пошла дальше по коридору.
— В столовую, — бросила она слишком быстро.
— Меня там покормят?..
— Если будешь хорошо себя вести.
В столовой сидели обычные люди. Почти. Кто-то ел борщ, парочка в углу пила чай. Другой тип в лабораторном халате смотрел в телефон. У одного парня на запястье под кожей светились зелёные линии. У женщины за соседним столом пальцы были слишком длинными и металлическими, но она спокойно размешивала сахар в чашке. В углу сидел мужчина, от которого пахло морозилкой, и в его кружке чай не остывал — сразу становился холодным. Я смотрел на этих людей. Они смотрели на меня. Точнее, на мой пропуск. Потом кто-то тихо сказал:
— Новенький.
Другой добавил:
— БРД-ЛОХ?
Я закрыл глаза.
— Я увольняюсь…
— Ты ещё даже не устроен, — сухо сказала Алиса.
— Тогда я не устраиваюсь.
— Уже поздно, Максим.
— У меня кризис идентичности…
— У всех он однажды случается, — покачала она головой.
— У всех на пропуске было ЛОХ?
— Нет.
— Да твою ж мать!
Экскурсия закончилась в оперативном зале. Вот он уже выглядел не как офис, а как место, где реально решают, кого сегодня спасут, кого повяжут, а кого «утилизируют». Большое помещение, много экранов. Карта города на стене. Красные, жёлтые и белые точки. Рабочие места с диспетчерами, шум голосов и писк датчиков. На одном экране мигала надпись: «МКС-РЕЗОНАНС: НИЗКИЙ. СЕКТОР: ПРЕСНЕНСКИЙ РАЙОН. СТАТУС: НАБЛЮДЕНИЕ.»
— Это карта аур, по которым вы отслеживаете МКС? — спросил я у неё на ухо.
— Резонансов, — поправила Алиса.
— Ауры звучит красивее…
— Мы не в гадальном салоне, — Алиса остановилась у перил второго уровня, откуда был виден весь зал, — Сюда поступают сигналы. Слабые срывы, возможные ядра. Активные объекты, потенциальные носители. Если резонанс растёт, отправляют группу.
— И мы группа? — задал я тупой вопрос.
— Пока группа Киприянова.
— А я?
— Ты проблема, которую временно прикрепили к группе Киприянова.
— Звучит как повышение, — улыбнулся я.
— Не радуйся.
Я хотел ответить, но в этот момент весь зал резко изменился. Вернее, настроение окружения изменилось. Операторы подняли головы. Кто-то быстро заговорил в гарнитуру. На главном экране одна из жёлтых точек на карте вспыхнула красным. Писк стал громче. Сухой женский голос из динамиков произнёс:
— Внимание! Подтверждён резонанс МКС-класса. Сектор пять. Торговый комплекс «Домовой Плаза». Магазин бытовой техники «ПылеSOS». Уровень нестабильности растёт. На главном экране красная точка мигнула ещё раз. Рядом всплыла строка: «ВОЗМОЖНОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО ПОГРАНИЧНОГО НОСИТЕЛЯ.»
Я медленно повернулся к Алисе.
— Это то самое, да?
Алиса лишь вздохнула. На другом конце зала появился Киприянов. Он шёл быстро, даже очень для человека, который обычно передвигается как тяжёлый танк.
— Искрина, Ковалёв, на выезд! — командирским тоном приказал Киприянов.
— Есть! — по-солдатски ответила Алиса
— Простите, а Ковалёв — это я? — я поднял руку, как школьник за партой.
— Насколько известно, — Киприянов посмотрел на меня.
— Я… сегодня? На вызов? Я же стажёр!
— Поэтому будешь наблюдать и учиться.
— Из штаба?
— Сначала из фургона.
— А потом?
— Потом — по обстановке.
— Мне почему-то не нравится слово «обстановка»… А как-нибудь из дома понаблюдать нельзя?
Алиса уже шла к выходу.
— Двигайся давай, БРД-ЛОХ! — прокричала она мне.
— Я ещё не готов!
— Никто из нас не был готов к первому выезду, — Киприянов остановился рядом, — Но вы едете не как боец, а стажёр под наблюдением. Смотрите, слушаете, не геройствуете и не активируйтесь без необходимости.
— Походу, главный герой умрёт в первом же акте… — едва слышно промямлил я себе под нос.
Через пять минут мы спустились на нижний уровень. Сначала был лифт, потом короткий коридор с серыми стенами, где пахло металлом и мокрой резиной. Меня посетило странное ощущение некого ведомственного холода, который бывает только в тех местах, где люди работают по ночам или прячут что-то от общества и здравого смысла. За стеклянной перегородкой кто-то быстро собирал снаряжение. Двое сотрудников в форме тащили длинный чёрный контейнер на колёсах. Ещё один спорил по рации так спокойно, будто обсуждал не потенциальный кухонный апокалипсис, а доставку воды в офис.
Я шёл за Киприяновым и старался не смотреть по сторонам слишком явно. Получалось плохо. Когда ты ещё недавно был бариста, а сегодня стал человеком-миксером на госслужбе, любопытство работает сильнее инстинкта самосохранения.
— Не отставайте, Ковалёв, — не оборачиваясь, сказал Киприянов.
— Я не отстаю, просто осматриваюсь.
— Здесь это называется «отставать с оправданием».
— У вас тут всё слишком подозрительное, чтобы не осматриваться…
— Потому что это секретный объект.
— Вот именно.
Алиса шла рядом, молча. Она уже была в другой куртке — короткой, чёрной, без красных нашивок и без каких-либо заметных знаков. На вид обычная тактическая одежда, в которой можно быть кем угодно: охранником, техником, человеком, который чинит вентиляцию, или тем, кто эту вентиляцию превращает в оружие. У меня такой одежды, разумеется, не было. Лишь усталость, тревога и лицо, которое при лишнем волнении могло уехать в сторону бытовой техники.
Мы вышли в гараж. Он у ГОСТа оказался огромным, холодным и полным тёмных фургонов без опознавательных знаков. Никаких больших надписей, гербов, гордых ведомственных эмблем на бортах. Только на бетонной колонне рядом с выездом была маленькая красная эмблема. Та самая, которую я видел в переулке перед тем, как моя жизнь окончательно подписала соглашение о неразглашении. Киприянов остановился у одного из фургонов. Дверь рядом с ним уже была открыта. Внутри — крепления для контейнеров, складные сиденья, ящик с аптечными метками, какая-то аппаратура и неприятно аккуратный порядок. Алиса надела перчатки. Киприянов взял серый кейс у сотрудника в форме. Мне же выдали простую серую куртку. Я посмотрел на неё, после на сотрудника, потом на Киприянова.
— Это бронежилет у вас такой?..
— Нет, — мотнул головой Киприянов.
— А что это?
— Куртка технической службы.
— То есть она не защищает меня?
— Нет.
— Вообще? Даже от ножей?
— Нет.
— От раскалённых тостеров?
Алиса медленно повернула голову в мою сторону.
— Особенно от них — нет.
— Тогда зачем она мне?
Киприянов забрал у сотрудника маленький пластиковый бейдж и закрепил его на внутренней стороне куртки, так что снаружи его не было видно.
— На задании вы будете частью аварийной технической группы. Для гражданских — техслужба. Для полиции — ведомственное сопровождение. Для наших — стажёр-носитель на первом полевом выезде.
Я моргнул.
— Стоп. То есть это всё-таки выезд?
— Да.
— А я думал, меня просто везут показать торговому центру как предупреждение.
— Это контролируемый выезд, Ковалёв, — сказал Киприянов, — Низкий уровень допуска, два куратора рядом, гражданская зона частично эвакуирована. Ваша задача — не геройствовать. Вы наблюдаете, выполняете команды и учитесь держать человеческую форму в условиях резонанса.
— То есть это тренировка?
— Проверка в реальных условиях.
— У вас тут очень весёлое определение слова «тренировка».
— Тренировка бывает в зале. Проверка — там, где зал может попытаться вас съесть.
— А знаете, звучит почти обнадёживающе, правда пока не дослушаешь до конца…
Я и раскрыл куртку. Внутри, мелко, но до боли отчётливо: «КОВАЛЁВ М. К. ВРЕМЕННЫЙ ДОПУСК. МКС-01. БРД-ЛОХ» Я несколько секунд молча смотрел на последнюю строку.
— Можно я заклею последнее?
— Нет, — строго отрезал Киприянов.
— Почему?
— Тогда сканер не сможет считать.
— А если я морально не готов быть официальным ЛОХом на первом выезде?
— Вы уже официально ЛОХ, Ковалёв. Вы просто впервые выезжаете с этим статусом за пределы объекта.
Алиса чуть отвернулась и зажала рот ладонью.
— Ты смеёшься? — прищурился я.
— Нет.
— У тебя плечо дёрнулось!
— Это профессиональная деформация, — отмахнулась она.
— Угу, конечно-конечно…
Я надел куртку. Она оказалась чуть великовата, неприятно тяжёлая и пахла пыльным складом. Зато снаружи я теперь выглядел не как человек, которого только что выпустили из секретной лаборатории, а как тот, которого заставили чинить кондиционер в торговом центре за минимальную ставку. То есть маскировка была почти идеальной.
— Фиксатор взяли? — спросил Киприянов.
Алиса подняла небольшой чёрный воротник с металлическими вставками.
— Это что? — поднапрягся я.
— Стабилизационный фиксатор, — ответила она.
— Мне его надо надеть?
— Только если крышу сорвёт, — сказала Алиса, — Или если сам попросишь.
Я посмотрел на неё.
— А так можно?
— Можно, — ответил Киприянов, — Фиксатор не наказание. Это страховка. На первом выезде он обязателен в комплекте, но не на шее, если носитель держит контроль.
— Звучит почти гуманно.
— Не злоупотребляйте нашим гуманизмом.
— Даже не планировал. Я пока только учусь им пользоваться.
Киприянов посмотрел на меня внимательнее.
— Ковалёв. Ваш текущий статус — базовый риск. Это значит, что вы относительно стабильны. Иначе вы бы сейчас не стояли здесь и не шутили.
— А где бы я стоял?
— Не здесь.
— Понял. Не уточняю.
— Но стабильность в палате и стабильность рядом с активным МКС-резонансом — разные вещи. Поэтому вы едете с нами, как стажёр, которого нужно проверить прежде, чем ситуация станет по-настоящему опасной.
— То есть вы не думаете, что я сейчас внезапно сорвусь и всех перемешаю?
— Если бы мы так думали, — спокойно сказал Киприянов, — вы бы никуда не поехали.
Почему-то это успокоило сильнее, чем должно было.
— Не забывайте, на выезде вы не герой, не оперативник и не самостоятельная боевая единица, — продолжил он, — Вы стажёр-носитель под наблюдением. Ваша задача — не мешать, выполнять команды, сообщать обо всех изменениях формы и не активироваться без необходимости.
— А если необходимость сама подбежит и ударит меня по лицу?
— Тогда активируйтесь, чтобы защитить себя.
— О, ну хоть что-то логичное…
— Но только если есть прямая угроза вам или гражданским лицам. Самодеятельность запрещена.
— А паническая самодеятельность?
— Особенно.
Киприянов сел в фургон первым. Алиса закинула внутрь крепление для клинка, проверила ремни на предплечьях и кивнула мне.
— Залезай.
— Прямо сейчас?
— Нет, Ковалёв. Мы постоим ещё полчаса, чтобы резонанс успел вырасти и нестабильный МКС сожрал половину гражданского населения Москвы.
— Я просто уточнил…
— Всё уточнил? Если нет, то делай это быстрее.
Я залез в фургон. Внутри было теснее, чем казалось снаружи. Меня посадили у боковой стенки, рядом с ящиком, на котором было написано: «НЕ ОТКРЫВАТЬ БЕЗ ПРИКАЗА». Естественно, я тут же захотел узнать, что внутри… Алиса села напротив, пристегнулась и начала проверять крепления на перчатках. Киприянов устроился у двери, положил серый кейс на колени и даже ремнём безопасности пристегнулся так, будто это было частью устава. Дверь закрылась. Фургон тронулся не сразу. Сначала водитель что-то сказал по рации. Киприянов коротко ответил. Потом за стенкой гаража загудели ворота. Машина медленно выкатилась вперёд, остановилась на посту, пару секунд постояла, и только после этого мы выехали наружу.
Фургон выехал из подземного гаража в обычный мегаполис, где люди покупали кофе, переходили дорогу на красный и понятия не имели, что где-то рядом стажёр-носитель с временным допуском едет на свой первый рабочий выезд. Я посмотрел на свои человеческие руки. Чувствует моя жопа, это ненадолго…
— Блендо, — мысленно позвал я.
— Я тут, Максим.
— Это плохая идея, да?
— Однозначно.
— Ты мог бы соврать для приличия…
— Это вредно для формирования доверия между нами.
— Доверие между мной и кухонным демоном, который не сразу сказал, что он кухонный демон?
— Не подумал об этом тогда, прости.
Фургон свернул. За маленьким затемнённым окном мелькали улицы, машины, витрины, люди с пакетами. Обычная жизнь продолжала происходить так нагло, будто я не был скован секретной организацией рядом с девушкой-тостером и человеком, который, возможно, был человеком-чайником, по пути в торговый центр, где бытовая техника решила устроить что-то между распродажей и концом света.
— Если что-то случится… — начал я.
— Обязательно случится, — перебил Блендо.
— Ты вообще умеешь поддерживать?
— Я могу поддерживать скорость вращения.
— Ненавижу…
Я с силой сжал пальцы и разжал. Рука осталась рукой. Это немного успокаивало. Ровно до того, как я вспоминал, что «пока» — самое мерзкое слово в моей новой жизни.
— Слушай, — повернулся я к Алисе.
— Чего тебе? — она не подняла головы.
— А если я там вдруг развалюсь? Ну, ты поняла.
— Конкретнее.
— Ну… лицо не удержу. Опять стану миксером.
— Тогда просто скажи нам об этом, — Алиса наконец посмотрела на меня.
— А если я буду занят тем, что паникую?
— Тогда мы рано или поздно это заметим.
— Обнадёживает.
— Ковалёв, — вмешался Киприянов, — От вас не требуют невозможного. На первом выезде никто не ждёт идеального контроля. Нам важно понять, как вы реагируете на резонанс, насколько быстро предупреждаете о неконтролируемой смене формы и способны ли остановиться после частичной активации.
— То есть я не экзамен сдаю?
— Сдаёте.
— Спасибо, легче не стало.
— Но экзамен с подсказками, страховкой и двумя людьми, которые не дадут вам умереть от собственной глупости.
— Вот это уже звучит как мой уровень образования.
Алиса коротко выдохнула через нос. Возможно, это был смешок, который успели ликвидировать по протоколу.
— Просто не думай о том, как выглядишь, — удивительно мягко начала она, — На выезде думай в первую очередь о том, что вокруг. Входы, возможные выходы. Люди, шумы, запахи и свет. Держись за конкретику. Чем больше реальных деталей, тем проще удерживать форму. Это не потому, что ты нестабилен. Просто ты ещё не привык.
Я моргнул.
— Оу. Это был… нормальный совет.
— Просто небольшой лайфхак, как держать форму. Не благодари.
— Нормальный совет от тебя…
— Не привыкай.
— Поздно, оперативник Искрина… Я уже растроган…
— Ещё слово — скажу Павлу Аркадьевичу, что фиксатор лучше надеть заранее.
Я тут же закрыл рот. Иногда во мне всё-таки просыпался инстинкт самосохранения.
Фургон ехал ещё минут пятнадцать. За это время Киприянов успел дважды связаться с кем-то по рации, Алиса — проверить свои перчатки три раза, а я — придумать семь вариантов того, как всё может пойти не так. Потом понял, что вселенная, скорее всего, придумает восьмой, и перестал заморачиваться.
Когда машина замедлилась, за окном уже виднелся торговый комплекс «Домовой Плаза». Большие стеклянные двери, мигающая вывеска, рекламный баннер с улыбающейся семьёй и слоганом: «Всё для дома, уюта и счастья». Вот это было прям мощно, настоящее маркетинговое зло. У входа толпились люди. Кто-то возмущался, кто-то снимал на телефон, кто-то пытался спорить с охраной. Несколько полицейских стояли по периметру и выглядели так, будто им строго сказали: «Не задавать вопросов», — и они впервые в жизни были этому рады.
Фургон остановился не у главного входа, а у служебного проезда сбоку. Там уже стояли две машины без обозначений и один белый фургон с надписью «ТЕХКОНТРОЛЬ». Я посмотрел на него.
— «Техконтроль»?
— Легенда прикрытия, — ответил Киприянов, открывая кейс.
— То есть ГОСТ прячется за техниками?
— Обычно гражданские охотнее верят в неисправность вентиляции, чем в МКС-резонанс.
— Странновато, но я их понимаю.
Киприянов достал из кейса небольшой прибор — плоский, тёмный, с красной шкалой сбоку. Ещё один, поменьше, отдал Алисе. Мне ничего не дал.
— А мне? — я поднял руку.
— Вам — смотреть под ноги и ничего не трогать.
— Мда, доверие в команде просто зашкаливает…
— Это не команда, — спокойно сказал Киприянов, — Это выездная группа со стажёром-носителем.
— Вот, так сразу уютнее стало.
Киприянов посмотрел на прибор, потом на вход.
— Резонанс устойчивый, переходим к внутреннему осмотру. Ковалёв, с нами. Дистанция в два шага, — приказал он.
«Эх, а я уж надеялся отсидеться спокойно…»
Мы вышли из фургона. Снаружи пахло мокрым асфальтом, пылью и чем-то электрическим. Как будто где-то перегревалась проводка или сгорел фен. К нам подбежал охранник торгового центра — круглолицый мужчина в синей форме, бледный и очень недовольный.
— Вы из… — он запнулся, посмотрел на наши куртки, на Киприянова, Алису, потом почему-то на меня, — Из технической службы?
— Да, — сказал Киприянов таким голосом, после которого спорить могли только люди без инстинкта самосохранения, — Старший смены где?
— У служебного входа. Но у нас там… свет моргает, эскалаторы встали, пожарка не сработала, люди жалуются на запах…
— Посетителей отвести от центрального входа. Никого внутрь не пускать. Персонал вывести через восточный коридор. Полиции передать: периметр не сжимать.
— А-а что происходит? — сглотнул охранник.
Киприянов посмотрел на него.
— Техническая проверка.
Охранник явно усёк, что это не ответ. Но также понял, что второго не будет.
— Понял, — сказал он и убежал.
Я проводил его взглядом.
— У вас слово «техническая» очень удобное. Им можно закрыть вообще все логические пробелы.
— Для этого оно и существует, — прикрыла глаза Алиса.
Мы вошли через служебный вход. Сначала был узкий коридор для персонала: синие стены, камеры под потолком, тележки уборщиц у стены, коробки с рекламными листовками и табличка «ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Внутри самого торгового центра было тихо. Слишко тихо для места, где обычно орут дети, пищат кассы, играет дурацкая музыка и кто-нибудь обязательно спорит с продавцом. Эскалаторы стояли, свет мигал. Где-то далеко пищала сигнализация, но не пожарная. Короткий электронный звук, одинаковый и раздражающий. «Пик. Пик. Пик.»
— Резонанс устойчивый, — Киприянов поднял прибор, красная шкала дрогнула.
— Центр? — спокойно спросила Алиса, оглядываясь по сторонам.
— Выше. Третий этаж.
Мы пошли не через главный зал, а по служебной лестнице. Киприянов шёл первым, Алиса — позади и левее, я между ними. Не потому, что мне доверяли центральное место, а просто так было удобнее контролировать мою реакцию на резонанс. Звучит лучше, чем «поймать, если лицо уедет в миксер», но смысл примерно тот же. Каждый шаг отдавался в тишине слишком громко. Я вспомнил совет Алисы. «Конкретика.» Ступени: двадцать одна до пролёта. Запах: пыль, пластик, озон. Звук: мои шаги, Алисины сапоги, ровное дыхание Киприянова. Хотя нет, даже это было по уставу… Свет: моргает каждые семь секунд. Лицо держалось, вроде как.
На третьем этаже было темнее. Вывески магазинов мигали. Рольставни половины отделов были опущены. На полу валялся рекламный плакат с улыбающейся женщиной, которая держала пылесос и выглядела неприлично счастливой. В конце коридора светилась витрина магазина бытовой техники. «ПылеSOS».
— «ПылеSOS», — тихо сказал я. — Ну да. Когда магазин бытовой техники уже сам зовёт на помощь, наверное, стоит развернуться и уйти?
Алиса приложила палец к губам. Я замолчал. Двери магазина были открыты. Внутри стояли ряды холодильников, микроволновок, чайников, тостеров, блендеров, кофемашин и миксеров. Миксеров… Очень много миксеров…
— Блендо… — мысленно позвал я и сглотнул.
— Я чувствую…
— Что именно?
Он не ответил. Разумеется, само собой… Как всегда! Киприянов поднял руку, останавливая нас у входа.
— Искрина, левая линия. Я — центр. Ковалёв, за мной, дистанция два шага. Ничего не трогать. Боевой переход — только по команде или при прямой угрозе.
— А если оно само?
— Сразу сообщайте, — обернулся он.
— Я обычно кричу…
— Тоже подойдёт.
Алиса медленно выдвинула клинок, но не зажгла его. Киприянов щёлкнул замком серого кейса, но пока не открыл. Я стоял позади него и пытался выглядеть человеком, которому можно доверить хотя бы дистанцию в два шага. Мы вошли. В этот момент свет мигнул. Сначала раз, потом второй, третий… И вдруг все телевизоры на дальней стене включились одновременно. На экранах был только белый шум. Звук пополз по магазину, отражаясь от холодильников, стеклянных дверец и металлических корпусов. Мне даже показалось, что шум звучит не снаружи, а внутри моей головы. Через динамики магазина внезапно раздался голос. Звучал он не как тот самый бездушный механический гул, как у сорвавшегося объекта в кофейне, где я работал. Нет, этот голос был слишком живым и довольным собой. Человеческим. Просто под ним скрипело что-то ещё. Как будто человек говорил через старый пылесос, набитый колотым стеклом.
— Вот это подарок, — протянул голос, — Я-то думал, ГОСТ пришлёт обычную группу зачистки. А они привезли свеженького носителя.
Мне стало не по себе. Нет, мне, конечно, и раньше было не по себе. Но сейчас внутри совсем похолодело. Алиса медленно подняла руку к клинку. Киприянов поставил кейс на пол, но не открыл. Просто сжал ручку чуть крепче.
— Ветров… — произнёс он так, будто это имя уже лежало у него в голове в папке с очень плохими воспоминаниями.
Голос тихо рассмеялся.
— Павел Аркадьевич, — сказал он почти ласково, — Неужели вы меня узнали? Обидно. Я ведь так старался умереть красиво.
— У вас не получилось, — сухо констатировал Киприянов.
— Зато получилось уйти, — усмехнулись ему в ответ.
Алиса едва заметно напряглась.
— Вы его знаете? — тихо спросил я у напарников.
Киприянов не ответил. Значит, что-то явно пошло не по плану. Из глубины магазина донёсся щелчок. Вдоль рядов один за другим включались пылесосы. Старые, новые, вертикальные, моющие и роботы-пылесосы на нижних полках. Они оживали постепенно, нехотя втягивая воздух короткими рывками. Пыль на полу потянулась тонкими серыми нитями. Мелкие осколки пластика, бумажные ценники, рекламные листовки, упаковочная стружка — всё медленно поползло к центру зала.
— Не двигаться, — коротко приказал Киприянов.
Я застыл.
— Я и не собирался, — прошептал я, — Мои колени уже приняли решение самостоятельно…
Голос тихо рассмеялся.
— Какой нервный… Прелесть! Максима Ковалёва, значит, всё-таки не утилизировали. Странно. Я делал ставку на более скучный исход.
Я почувствовал, как у меня внутри что-то неприятно дёрнулось.
— Он знает моё имя.
— Много кто знает ваше имя, Ковалёв, — сообщил Киприянов.
— Это вообще не успокаивает.
Белый шум на телевизорах резко исчез. Вместо этого на всех экранах появилось одно и то же изображение: мужчина лет тридцати пяти сидел на прилавке в глубине магазина, скрестив ноги, как человек, который занял чужое место и теперь искренне считает его своим. На нём был дорогой тёмный костюм, но сидел он странно: слишком чистый для этого места, слишком аккуратный для хаоса вокруг. На шее — тонкий чёрный шарф. На руках — белые перчатки. Лицо худое, улыбка вежливая, глаза спокойные и совершенно больные. За его спиной по полу медленно извивались чёрные гофрированные шланги. Как хвосты. Или кишки бытовой техники…
— Это ещё что за клоун такой? — сглотнул я.
— Семён Ветров, — ответила Алиса, — Бывший оперативник ГОСТа.
— Бывший — это как бывший сотрудник или как бывший человек?
— В его случае оба варианта спорные, — сказал Киприянов.
— МКС-ПФ-08, — добавила Алиса, — Пыле-фильтрационный контур.
— «Пыле-фильтрационный»… — повторил я, — То есть человек-пылесос?
— Не называй его так при нём.
— Почему?
— Потому что он очень любит, когда его недооценивают, — насупилась Алиса.
Мужчина на экранах приложил руку к груди и слегка поклонился.
— Семён Ветров. Для друзей — Сёма. Для ГОСТа, кажется… — он на секунду задумался, улыбнулся шире, — МКС-П-08. Пылевой контур. Статус: «разыскивается, задержать при возможности, при угрозе гражданским — фиксировать без переговоров». Ничего не забыл, Павел Аркадьевич?
— Забыл о пункте про добровольную сдачу, — сказал Киприянов.
— Такого пункта в моих планах нет, — Семён тихо рассмеялся.
Вместе с ним засмеялись и пылесосы. Это было мерзко. Низкий гул прошёл по полу, витринам и костям. Даже мои зубы прочувствовали это на себе.
— Слушай, — прошептал я Алисе, — А он сейчас типа… злодей?
— Да. Он типа злодей.
— Просто уточняю. Больно уж он хорошо одет для человека, который разговаривает через пылесосы.
— Не отвлекайся, пожалуйста.
— Я пытаюсь не думать, что это может быть моё ближайшее будущее.
Семён будто услышал меня.
— О, Максим, не переживай. Твоё будущее куда интереснее! Ты ещё желторотик, свежачок. От тебя пахнет страхом…
— Спасибо, — кивнул я, — Обычно мне говорили, что от меня пахнет кофе и неудачей. Приятное разнообразие.
Алиса бросила на меня быстрый взгляд: «Молчи». Я, конечно, сразу же понял. Семён спрыгнул с прилавка. Где-то между рядами холодильников тихо стукнули туфли. На телевизорах изображение исчезло, и теперь он стоял в проходе перед нами сам: настоящий, улыбающийся, слишком спокойный. Из-за его спины тянулся толстый шланг, уходящий куда-то в темноту магазина. Двигался он медленно, попутно втягивая пыль с пола.
— Знаете, что мне нравится в бытовой технике? — хитро спросил Семён, — Она честная, в отличии от людей. У каждого прибора есть функция: пылесос убирает мусор, тостер поджаривает, миксер смешивает. А человек всю жизнь делает вид, что он не мусор.
Последние слова он произнёс, глядя прямо на меня.
«Это я типа делаю вид, что не мусор? По мне правда так видно?»
— Это философия отдела продаж…. — тихо пробормотал я.
— Ковалёв, — предупредила Алиса.
— Я молчу.
Киприянов сделал шаг вперёд.
— Ветров, последний раз предлагаю: останови резонанс, отключи контур и сдавайся.
— Павел Аркадьевич, вы всё ещё говорите так, будто ГОСТ имеет право решать, кто сорвался, а кто просто наконец-то понял своё истинное предназначение, — Семён посмотрел на него почти что с сочувствием.
— Вы захватили гражданский объект, создаёте угрозу людям и используете МКС-контур в корыстных целях.
— Я использую то, что принадлежит мне, и так, как считаю нужным.
— Вы намеренно заражаете технику резонансом.
— Я всего-то очищаю наш мир от лишнего, — развёл руками Семён.
— Вы преступник, — уверенно обвинил Киприянов.
Семён широко улыбнулся.
— Я носитель без поводка, а не преступник, Павел Аркадьевич, — после этих слов в магазине стало внезапно тише. Даже пылесосы будто на секунду сбавили обороты.
«Носитель без поводка… А как звучит то!»
Я почувствовал, как Блендо внутри напрягся.
— Максим, не слушай его, — сообщил Блендо.
Отличный совет. Как раз после него я, конечно, начал слушать внимательнее. Семён снова перевёл взгляд на меня. Он смотрел на меня так, будто я был не человеком, а коробкой с новой моделью прибора, которую он давно хотел распаковать.
— МКС-01, — произнёс он мягко, — Тебя привезли прямо туда, где всё умеет включаться по нажатию кнопки.
В этот момент все миксеры на ближайшей полке одновременно повернули венчики в мою сторону.
«Вж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж…»
Я сделал шаг назад. Алиса мгновенно зажгла клинок, красная линия света вспыхнула в полумраке. Киприянов открыл кейс, внутри что-то тяжело и неприятно щёлкнуло.
— Тише-тише, — Семён поднял руки так, будто сдавался. Однако его улыбка никуда не делась, — Я же не грубый сорвавшийся объект. Я умею разговаривать.
— Тогда говори быстрее, — потребовала Алиса.
— Оперативник Искрина… — Семён посмотрел на неё с интересом, — Всё ещё поджариваете тех, на кого вам покажут пальцем?
Алиса не дрогнула, но воздух вокруг её клинка стал горячее.
— Ещё слово, — пригрозила она, — и проверим, насколько хорошо пылесос переносит перегрев.
— Вот за это я вас и люблю, ГОСТовцы. Всегда запугиваете, когда что-то выходит из-под контроля, — усмехнулся Ветров, затем снова посмотрел на меня, — А ты, Максим, слушай внимательно. Они будут учить тебя держать форму, подавлять функцию, активироваться по команде и отключаться по приказу. Они называют это самоконтролем. Стабильностью.
Миксеры завыли громче: «Вж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж…»
— Я же предпочитаю называть это дрессировкой… — добавил он.
У меня пересохло в горле.
— Блендо? — мысленно позвал я его.
— Не отвечай ему.
— Да я и не собирался. Просто хотел сказать, что он несёт невероятно фантастическую херню.
Тем не менее в этой херне всё же была доля правды. Семён улыбнулся так, будто заметил это раньше меня, и сделал шаг ближе. Его голос стал ниже, а вместе с ним заговорили телевизоры, пылесосы, кофемашины, микроволновки и миксеры.
— Только вот я, Максим, ждал не тебя. Я ждал того, кто сидит у тебя в голове.
— Блендо?… — вновь мысленно позвал я.
Ответа не последовало.
«Твою мать, Блендо, будь ты проклят!»
Семён склонил голову, будто услышал это молчание.
— Максим, скажи ему, — мягко произнёс он, — Скажи Блендо, что я помню его голос.