Улица встретила меня прохладой.

Не той уютной вечерней прохладой, когда после жаркого дня наконец можно выдохнуть, снять с себя все лишнее и просто идти, не чувствуя, как воздух липнет к коже. Нет. Здесь прохлада была какая-то стеклянная. Чистая. Чуть слишком аккуратная. Будто ее вырезали по линейке и разлили по дворам в одинаковом количестве.

Я сунула руки в карманы куртки и пошла вперед, стараясь не слишком сильно задумываться о том, что именно в этом мире фальшивое. Потому что если начать перечислять, можно зависнуть прямо посреди тротуара и простоять там до глубокой старости. Если, конечно, подмир любезно выделит мне старость.

Людей на улице было немного. Пара подростков на лавке, женщина с пакетом, таксист у машины, какой-то парень с наушниками. Все обычные. Слишком обычные. Никто не оглядывался на меня. Никто не цеплялся взглядом. И от этого становилось только хуже. Настоящий город всегда чуть-чуть о тебя трется — взглядами, шумом, чьими-то чужими разговорами, запахами, музыкой из машин. А этот словно старательно делал вид, что меня здесь нет.

— Мне кажется, — сказала я тихо, — или этот мир хочет быть ненавязчивым?

— Он хочет, чтобы ты не дергалась, — ответил Джей. — Пока ты не дергаешься, ты послушная.

— Звучит как мерзкая психологическая манипуляция.

— Потому что это она и есть.

Я поморщилась.

Люблю, когда все называется своими именами. Ненавижу, когда эти имена такие неприятные.

Я свернула в более узкую улицу. Здесь дома стояли ближе друг к другу, света было меньше, а асфальт почему-то темнее. В окнах горели редкие желтые прямоугольники. Кто-то смотрел телевизор. Где-то играла музыка. И вот тут впервые за весь вечер я почувствовала что-то почти человеческое. Не картонный фон. Не декорацию. А жизнь.

Правда, ненадолго.

Потому что стоило мне пройти еще шагов двадцать, как впереди, из-за угла, вышли двое.

Шкафы.

Вот честно. Другого слова не подберу.

Высокие, широкие, одинаково тяжелые в плечах, в темной одежде, с одинаково пустыми лицами. Не просто неприятные — какие-то неправильные. Идут вроде как спокойно, но в их спокойствии уже есть что-то хищное. Как у собак, которые пока еще не рванулись, но уже решили.

Я остановилась.

Они тоже.

— Ой, — сказала я.

— Беги, — очень спокойно посоветовал Джей.

— Да я и сама догадалась!

Я рванула назад.

Это было не так красиво, как в фильмах. Просто резко развернулась и понеслась обратно, проклиная все на свете, включая собственную любовь к вечерним прогулкам. Шаги за спиной сразу стали громче. Тяжелые, быстрые. Значит, угадала. Иначе чего бы им вдруг нестись за одинокой девчонкой по улице? Не чтобы спросить, который час, явно.

— Это кто? — выдохнула я, перепрыгивая через какую-то лужу.

— Те же, кто не хочет, чтобы ты вспоминала.

— Отлично! У нас, значит, уже свой фан-клуб!

— Только не льсти себе. Они хотят тебя либо остановить навсегда, либо вернуть в состояние тихой тупости.

— Какая прелесть!

Я вылетела на более широкую улицу. Здесь было светлее, машин больше, людей тоже, но легче от этого почему-то не стало. Напротив, стало хуже. Слишком много препятствий. Слишком много случайных тел, которых не сдвинешь, не обойдешь и не пройдешь насквозь, как в нормальном кошмаре.

Я толкнула плечом какого-то мужчину, он что-то возмущенно крикнул вслед, но мне уже было плевать. Сердце било в ребра так, будто собиралось само выскочить и побежать впереди меня.

Справа у магазинчика стоял мотоцикл.

Черный.

Красивый.

И, как выяснилось, мой любимый тип людей в этом мире — это те, кто оставляет ключи в замке зажигания.

— Не смей, — сказал Джей.

— Еще как смей! — огрызнулась я.

— Ты же не умеешь!

— А это сейчас проверим!

Я метнулась к байку, перекинула ногу, схватилась за руль и чуть не рухнула набок, потому что тяжелее он оказался, чем выглядел. Очень вдохновляет в момент погони. Ключ и правда был на месте. Или я хотела, чтобы он был на месте. В подмире уже не разберешь. Я резко провернула его, мотор рявкнул, как очень недовольный зверь, и я чуть не завизжала от облегчения.

— Ну давай, давай, хороший...

— Я не верю, что сейчас у нас угон с твоим участием.

— Молчи и гордись!

Позади уже показались мои преследователи. Один из них почти успел схватить меня за плечо, но я так резко дернула газ, что мотоцикл рванул вперед, а его пальцы лишь мазнули по куртке.

Я вылетела на дорогу.

И едва не влетела в такси.

Водитель матюгнулся так громко и с таким вдохновением, что я даже мысленно отметила: вот, настоящее. Такие ругательства не подделаешь.

Я резко вывернула руль, проскочила между машинами и понеслась дальше.

Мотоцикл был не мой.

Но, как ни странно, тело держало его уверенно. Не идеально, нет. Меня пару раз повело, я слишком резко ушла в поворот, один раз вообще чуть не впечаталась коленом в бампер чужой машины. Но все это было не “я не умею”. Это было “я умею, но давно не делала”. И от этого по спине пробежал холодок.

— Мне это не нравится, — выдохнула я.

— Что именно?

— То, что руки знают лучше головы!

— Привыкай.

— Ненавижу это слово!

— Знаю.

Скорость быстро начала вымывать из меня остатки страха. Точнее, нет. Страх никуда не делся. Просто рядом с ним стало слишком много другого. Воздух, который режет лицо. Свет фонарей. Дрожь мотора между коленями. Острая, почти неприличная радость от того, что я опять ускользаю. Опять не даюсь. Опять умудряюсь сделать что-то отчаянное и не сдохнуть сразу же.

Вот в такие моменты я и понимала, что во мне, похоже, действительно что-то сломано.

Потому что нормальный человек не испытывает счастья, убегая от непонятных громил на ворованном байке по фальшивому городу.

А я испытывала.

Очень даже.

Город быстро истончился. Дома отступили, улица перешла в трассу, справа открылось море, слева потянулись темные скалы. И только тут я позволила себе вдохнуть чуть глубже.

Красиво.

Настолько, что даже обидно. Этот подмир упорно продолжал подсовывать мне красоту в моменты, когда по-хорошему надо бы было страдать. Море в сумерках было густо-синим, почти черным, по нему тянулась полоска света, а дорога шла вперед узкой темной лентой. Если бы не преследование, если бы не все это, я бы, наверное, остановилась и просто сидела на обочине, глядя на воду.

Но нет. Мы же люди, у которых “если не кошмар, то выходной зря”.

— Они отстали? — спросила я.

— Пока да.

— “Пока” мне не нравится.

— Мне тоже.

Я прибавила скорость.

Потом еще.

И в какой-то момент поймала себя на том, что начинаю подпевать чему-то в голове. Не вслух сначала. Просто ритм. Слова какой-то старой любимой песни, что-то про огонь, полет и то, что никто не сможет быть таким, как ты. Очень в тему, между прочим. Особенно если учесть, что мотоцикл ревел, как довольный дракон, а я действительно на секунду почувствовала себя свободной.

Глупо.

Но хорошо.

И вот именно это “хорошо” нас и подвело.

Потому что впереди, за поворотом, стояла машина.

Черная.

Поперек дороги.

Я успела только увидеть, как распахиваются двери.

Как выходят люди.

Как поднимают оружие.

А потом все стало очень быстрым.

Первое, что я почувствовала, — не боль.

Шок.

Звук выстрела вообще не похож на киношный. Он не красивый. Не “бах”. Он какой-то грязный, рваный, слишком настоящий. И я даже не сразу поняла, что это по мне. Просто что-то ударило в грудь, очень сильно, будто меня с размаху толкнули кулаком прямо под ключицу.

Мотоцикл дернулся.

Я едва удержала руль.

Воздух резко кончился.

Потом пришла боль.

Горячая.

Тупая.

Такая, от которой сначала не веришь, а потом сразу хочется выть.

Я посмотрела вниз.

На футболке, под курткой, быстро расползалось темное пятно.

— А-а... — выдохнула я.

Мир качнулся.

Нет. Не сейчас.

Только не сейчас.

Потому что вместе с болью в голове уже поднималось знакомое: вспышки. Образы. Память. Очень не вовремя. Очень по-свински. Прямо как я люблю.

— Не смей, — прошипела я сквозь зубы уже не знаю кому. Подмиру? Памяти? Себе?

— Лиз! — голос Джея ударил в голову резко, как пощечина. — Разорви цепочку!

— Что? — прохрипела я.

Воздуха не хватало. Руки дрожали. Мотоцикл шел неровно. Я каким-то чудом все еще держалась на дороге, хотя по-хорошему уже должна была улететь к черту в море.

— Разорви цепочку и я смогу помочь!

— Как?!

— Неважно! Просто сделай это!

И вот тут, сквозь боль, страх и подступающую темноту, меня пробрало еще одно понимание.

За это будет цена. Всегда есть цена.

Если он сейчас так говорит, если требует порвать кулон, значит, это не просто “нажми кнопку для спасения”. Это обмен. Потеря. Разрыв.

— Что будет с тобой? — выдохнула я.

Пауза.

Слишком короткая, чтобы быть честной. Слишком длинная, чтобы меня обмануть.

— Я исчезну из твоей головы. — Голос его вдруг стал тихим. Почти спокойным. Только поэтому и страшным. — Не насовсем. Но я больше не смогу быть рядом так, как сейчас. Слишком опасно. Слишком заметно. Разорви цепочку, и я вытащу тебя.

Я стиснула зубы.

С правой стороны опять что-то мелькнуло. Кажется, машина позади уже нагоняла. Или мне казалось. Или все сразу. Но главное было не это. Главное — он просил меня отпустить.

Опять.

Еще не до конца вспомненный, не до конца понятный, чертовски нужный мне человек снова предлагал вариант, где я остаюсь жить, а он исчезает.

Очень мило.

Очень в его стиле.

— Нет, — сказала я.

— Лиз, не дури!

— Я не умру! И тебе не дам!

— Я не хочу снова терять —

Он не договорил.

И это “снова” ударило сильнее пули.

Я кашлянула. На губах стало солоно.

Кровь. Ну конечно. Отлично. Просто прекрасно. Мне очень не хватало этой детали для полноты картины.

— Эгоист, — пробормотала я, уже почти не чувствуя рук. — Я тоже не хочу тебя терять.

Сзади завизжали тормоза.

Впереди дорога резко сузилась.

Слева — скала.

Справа — ограждение и темнота за ним.

Обрыв?

Море?

Без разницы.

Я резко сбросила скорость.

Мотоцикл занесло. Он проскользил боком, почти лег на асфальт, но все же остановился. Я едва удержалась, сползла с него и прислонилась к сиденью, чтобы не рухнуть сразу.

Они уже выходили из машин.

Те же тяжеловесные фигуры. Те же спокойные, будто заранее все решившие движения.

У меня внутри поднималась ярость.

Не та, что красиво описывают в книжках. Жаркая, благородная, очищающая. Нет. Простая. Темная. Очень злая. Та, которая говорит только одно: не дамся.

Я рывком открыла багажный отсек.

Там лежал нож.

Охотничий.

Тяжелый.

Настоящий.

Я коротко рассмеялась. Ну конечно. Кто бы сомневался. Подмир опять подыграл. Или Игра. Или уже плевать кто.

— Очень в тему, — пробормотала я.

— Лиз...

— Нет.

Я сжала рукоять.

Если это конец — хорошо.

Но не на коленях.

Не с порванной цепочкой.

Не после того, как мне снова сказали “отпусти, я сам”.

Да пошли вы все!

Мужчины в черном уже выстроились передо мной. Ровно. Почти синхронно. И именно от этой синхронности по коже пополз холод.

Что-то здесь было не так.

Не просто люди.

Не просто наемники.

Что-то другое.

Я вытерла рот тыльной стороной ладони и, тяжело дыша, сказала:

— Ну давайте. Объясните хоть, за что мне сегодня такая честь. А то я, может, чего-то не понимаю.

Они молчали. Смотрели. Одинаково. Пугающе одинаково.

И только потом один из них — или все они? — улыбнулся.

И я поняла, что следующая минута мне уже точно не понравится.