Настоятель молчал долго, почти минуту.

— Хорошо, Эллади. Приходи в архив через час, я отдам распоряжения, чтобы всё подготовили, — ответил настоятель.

Через час я вошёл в архив. Помещение всё так же было залито солнечным светом и заполнено свежим воздухом. Только теперь в центре стоял тяжёлый дубовый стол, покрытый тёмно-зелёным сукном. За столом уже сидели люди.

Настоятель Этьен во главе, словно это он будет допрашивать. Рядом с ним, чуть отодвинувшись, — святой отец Савар. Слева от них за маленьким столиком-пюпитром устроился писарь Мартин. Он выполнял роль официального протоколиста: перед ним лежал толстый журнал в кожаном переплёте, перо очищено, чернильница открыта. Чуть позади Мартина стояли ещё два незнакомых мне церковника. Свидетели.

Я сел напротив Этьена. Настоятель демонстративно снял амулет со своего виска, и я последовал его примеру. Так складывалось впечатление, что что допрос настоящий, а не постановочный.

Настоятель кивнул мне, потом посмотрел на Мартина и на две молчаливые фигуры у стены.

— Мы готовы, — сказал он спокойно. — Для протокола заявляю: я, настоятель Этьен, даю добровольное согласие на официальный допрос по делу Сен-Валери. Я говорю по собственной воле и готов нести ответственность за каждое слово.

Святой отец Савар чуть запнулся, но повторил ту же формулировку. Потом вписали в протокол имена свидетелей и самого писаря.

— Допрос будет вести Эллади Фир, агент инквизиции, — я представился последним.

Мартин скрипел пером. Я дал ему закончить запись, потом медленно обвёл взглядом всех присутствующих. Свидетели почти не шевелились. Савар смотрел в стол. Этьен — прямо на меня.

— Настоятель Этьен, в приватной беседе вы поведали мне о появлении новых фактов в деле Сен-Валери. Будьте добры, расскажите о них.

— Факты не совсем новые, но я больше не могу молчать и покрывать виновников, — пафосно, с точно отмеренной долей праведного гнева, начал настоятель. — У меня есть основания полагать, что на караван с эликсиром (D+) ранга напали люди барона Гильема де Монфора. А необходимые сведения ему предоставил нынешний епископ, Тибо де Бельмон.

— На чём основана ваша уверенность?

— Доказательства косвенные. Гильем пытался выведать у меня об Индульгенции Владыки, что уже само по себе требует вмешательства Инквизиции. Также, уже после вынесения приговора де Сен-Валери, он намекал на то, что эликсир (D+) ранга находился у него и спрятан в надёжном месте. Я просил барона отдать эликсир и обещал Полную Церковную Амнистию, но Гильем не послушал.

— Почему раньше не сообщили об этом?

— Всё-таки Гильем — мой брат. Свидетельствовать против родной крови я не хотел… Да и полной уверенности у меня не было. Я надеялся, что брат одумается и сам придёт с покаянием. Но вижу, что его безумие только усугубляется.

— В чём это выражается?

— Полноправным властителем этих земель является Жоффруа де Монфор, сын нашего безвременно почившего старшего брата. Но Гильем узурпировал власть и не передал её законному наследнику даже после того, как тот стал совершеннолетним. Притязания Гильема на баронство поддерживает его преосвященство, и только поэтому граф Эмери де Бове до сих пор терпит эту несправедливость.

— Какое это имеет отношение к делу Сен-Валери?

— Это показывает тесные связи между бароном и епископом, — ответил настоятель и кивнул Савару.

Савар поднял глаза не сразу. На миг он выглядел человеком, которого вытолкнули из тени на яркий свет, но это длилось ровно столько, сколько нужно хорошему актёру, чтобы зритель успел заметить его волнение.

— Тут лучше мне прояснить, — своим мягким голосом подхватил нить разговора святой отец. — Примерно месяц назад к нам с проверкой приезжал визитарий Конрад. У меня с ним состоялся приватный разговор, в котором он предложил мне списывать часть производимых в храме зелий и передавать ему для последующей незаконной перепродажи. Визитарий Конрад отдельно подчеркнул, что в случае моего согласия его преосвященство Тибо де Бельмон снимет Этьена с должности настоятеля и назначит меня на это место.

Вот это был хороший ход. Во-первых, все валили на мертвеца, и сказанного никак не проверишь. А во-вторых, появлялся реальный повод для Этьена пойти против епископа. Любой церковник, читая протокол допроса, не поверит в то, что Этьен беспокоится о наследовании баронства или о своём брате. А в то, что он испугался потерять место настоятеля, поверят все.

— Сообщил ли какие-то подробности визитарий Конрад?

— Да. Он сказал, что барон знает о происходящем и получает свою долю от этой торговли, поэтому о светских властях можно не беспокоиться. А также, что если я надумаю, то нужно связаться с управляющим строящейся мыловарни, братом Ламбертом.

— Подробнее про мыловарню.

— В связи с мыльным кризисом, его преосвященство в Рошериль строит мыловарню. Вернее, уже достроил, и она неделю как работает. Персонал исключительно церковный, все неместные, присланы из епископской епархии.

— Что-то ещё?

— Да, — святой отец облизал губы, словно нервничает, но взгляд его оставался холодным. Хорошо играет! Ему бы в театре выступать. — Визитарий Конрад говорил о том, что поставлять нужно не только церковные зелья, но и инквизиторские. А также упоминал о неком надёжном месте, где они хранят запасы алхимии. Думаю, оно в мыловарне.

— И вы полагаете, что надёжное место, о котором упоминал барон как о месте хранения эликсира (D+) ранга, и место, о котором говорил визитарий Конрад, — одно и то же?

— Именно так, — снова взял слово Этьен. — Мой брат всегда старался решать проблемы наиболее простыми методами.

В устах настоятеля это прозвучало как «был недальновидным дураком, складывающим все яйца в одну корзину».

— Вы полагаете, что поставки зелий на чёрный рынок делает епископ Тибо де Бельмон?

— Не лично, конечно же, через своих доверенных лиц.

Основная часть допроса завершилась. Она дала мне главное: официальный повод наведаться в мыловарню и провести там обыск. А также отправить своих людей следить за братом Ламбертом уже сегодня, не дожидаясь, когда Этьен промоет им мозги окончательно.

Для протокола я задал ещё несколько вопросов, получил на них ничего не значащие ответы, и на этом допрос завершился. Все поставили свои подписи на трех копиях. Одна ушла в архив, одна осталась у Этьена, одна — у меня.

Бумага, подписи, свидетели — всё это скучная часть любой операции. Но именно скучная часть потом решала, кто действует от имени закона, а кто по-бандитски вламывается в чужую дверь с оружием.

Я кивнул настоятелю и, отдельно, Савару, после чего пошел вниз к своим людям. Те как раз собирались выступать к мыловарне — план действий мы обговорили заранее. И Лис, и Селена полностью справились с задачами по улучшению навыков и установке модификаций.

Уже у выхода из храма я кинул послушнику, дежурившему у ворот:

— Проведу своих бойцов, скоро вернусь.

Примерно километр мы прошли в полном молчании. Наконец, я решил, что от храма мы удалились достаточно.

— Настоящий план немного другой. В первую очередь загляните в Сен-Бернар и найдите там Амели Ангваль. Она работает на искажённых. Скажите ей, что мне необходимо признание от Гастона Пелле, который сейчас у них в плену. И чтобы самого Гастона доставили живым через двадцать три дня на пепелище деревни искажённых, которую люди барона сожгли, во время нашего «искупления». Предупредите, что мы можем опоздать на один-два дня. Пусть дождутся.

— Что предложить им за эту услугу? — спросил Лис.

— Я продам им шесть топливных картриджей без наценки. Они нужны для не-бога. Гюго предлагал заплатить за них хорошую цену. Цена будет минимальная, так что пусть окажут услугу. Оплату передам в момент получения Гастона и его признания.

— Хорошо. Что в признании должно быть?

— Всё про ночную гильдию и место самого Гастона в ней. Имена, адреса, чем и когда торговали. Обязательно, пусть укажет, где новый схрон барона. Или кого расспросить на этот счёт. Это о реальных фактах. А кроме них, Гастон должен указать, что получал от своего брата Мориса запрещёнку, в том числе орденскую, для реализации в баронстве де Монфор. И что запрещёнка идёт от самого епископа.

— Ясно. Что потом?

— После Амели действуйте по официальному плану: двигайтесь к мыловарне и наблюдайте за ней.

Я протянул Лису кошель с 60 лоренами.

— На расходы.

Лис подкинул кошель в руке, оценивая вес.

— Как-то много, — неуверенно протянул он.

— Пусть лучше будет запас. Если что останется, вернёшь потом.

Я переглянулся с Лисом и Селеной. А потом, по очереди, крепко их обнял.

— Удачи вам.

— С тобой точно будет всё в порядке? — с беспокойством спросила Селена, проводя пальцами по моей щеке и заглядывая в глаза.

— Всё будет хорошо, не переживай. Скоро мы закончим это дело, и ты станешь баронессой де Сен-Валери, — я отвесил шутливый поклон, а Селена притворно потупила глаза.

Я поймал взгляд Лиса, и он едва заметно кивнул.

— Я присмотрю за будущей баронессой, командир, — пообещал охотник, на что Селена фыркнула, но промолчала.

— Ну всё, идите, а то ночевать придётся в поле, а не в деревне, — поторопил я своих друзей.

Мы ещё раз обнялись на прощание, и Лис с Селеной ушли по дороге на запад. А я ещё минут двадцать стоял и смотрел им вслед.

* * *

Следующие двадцать дней пролетели быстро. Доминик выжимал из меня все силы до последней капли, Этьен молчал, Сила росла. На пятый день Лис прислал письмо с одним словом: «Договорился». Значит, Амели нашёл, искажённые приняли условия, а Гастон останется живым до назначенного срока.

После этого каждые пять дней приходило такое же короткое: «Наблюдаем». Никаких подробностей, только подтверждение, что Лис и Селена на месте. Этого было достаточно. Если бы случилось что-то непредвиденное, Лис нашёл бы способ сообщить.

Я определился с распределением свободных очков Атрибутов и повысил на три единицы Интеллект и на три Ловкость. Выбор получился не очень сложным: Силу до 16 я мог догнать с помощью тренировок и алхимии. Значит, остаётся всего три Атрибута. По ощущениям Здоровья мне хватало. Кроме того, я надеялся, что «Улучшенная Регенерация (Е+)(⅗)» после того, как закончит убирать все негативные эффекты, повысит и Здоровье. А если нет — у меня в запасе ещё 2 уровня «Улучшения тела (Е)», с которых я могу получить 9 свободных очков Атрибутов.

Повышал на единицу раз в три дня, как рекомендовал Доминик. Чтобы успеть привыкнуть и чтобы организм успевал перестроиться. И теперь мои Атрибуты выглядели так.

Атрибуты:

• Сила: 14 / 19

• Интеллект: 17 / 19

• Ловкость: 17 / 19

• Здоровье: 14 / 19

Несмотря на приём анаболиков, Здоровье не ухудшилось, но время до полного устранения возрастных изменений выросло на полгода. Вред курса очевиден, но, как и говорил Доминик, через полгода можно повторить без ущерба для Здоровья и поднять Силу до 16.

Текущие Атрибуты позволяли двигаться быстрее и точнее. Память улучшилась, а думать я начал глубже. Не быстрее, а именно глубже. Скорость решения простых задач не изменилась, а вот сложные перестали казаться сложными. А некоторые неразрешимые перешли в разряд «сложных». Но больше всего изменений дала прибавка к Силе.

Теперь полуторником я мог фехтовать одной рукой. Не удерживать на несколько секунд, а именно полноценно работать. А при двуручном хвате оружие вообще раскрывалось с другой, до этого неизвестной мне стороны. Меч стал абсолютно послушным. И даже его тяжесть теперь не мешала, а работала на меня, усиливая удары. Конечно, брать в каждую руку полуторнику я бы не стал — оружие для этого неподходящее, ему не хватает манёвренности. И никогда не хватит — центр тяжести слишком далеко от гарды. Но в паре со щитом уже работало превосходно.

Доминик смотрел, как я рублю мечом деревянные манекены, и довольно кивал головой. У него на это было полное право — без грамотного тренера, несмотря на все анаболики и модификации, так быстро и гармонично поднять Силу я бы не смог.

Внешне я тоже изменился и стал походить на древнегреческую статую с выдающимся мышечным рельефом. Ещё не перекачанным, но уже очень и очень заметным.

Я подошёл к Доминику и крепко пожал руку.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. Тренер лишь улыбнулся и покивал в ответ.

Он не стал произносить наставлений, и за это я был благодарен отдельно. Есть то, что между учителем и учеником лучше передаётся не словами, а мозолями, синяками и достигнутым результатом.

Мы попрощались, и я направился к себе в покои собирать вещи. Завтра я покину храм. Руки складывали рюкзак, а я думал о том, что самые главные изменения произошли у меня в голове. Промывка мозгов настоятелем всё же подействовала на меня. Нет, я не стал преданным псом Этьена. Но больше не воспринимал его как врага. Я отдавал себе отчёт, что он мне не друг, что может предать, что будет использовать. Но это не вызывало острой эмоциональной реакции. Я реагировал на Этьена примерно так же, как на Арно до предательства Жана. Да, глава ночной гильдии. Да, мразь и ублюдок. Но работать с ним можно. Вот теперь и Этьен из категории «враг» перекочевал в «работать можно». Что самое неприятное, мой подросший Интеллект трактовал это изменение как положительное. Меньше эмоций, больше предсказуемости. Потерял ли я часть себя или лишь адаптировался к изменившейся ситуации? У меня не было ответа на этот вопрос.

Я закрыл клапан рюкзака и отправился к Этьену. Предстояло решить ещё ряд вопросов.

Подземный кабинет настоятеля встретил меня всё теми же запахами и давящим ощущением власти. Я поздоровался и сразу перешёл к делу.

— Завтра я планирую начать операцию. Первая цель — допрос на мыловарне. Я хочу взять с собой обещанный вами десяток церковной стражи и писаря. Возможно, и казематы храма понадобятся.

Голос мой звучал спокойно, без дерзости, даже с долей уважения. Безусловно, результат ментальной обработки. Но сейчас это мне играло на руку: Этьен выслушал меня молча, но удовлетворённо кивнул. Он видел изменения в моём поведении, и они ему прямо указывали, что всё идёт по его плану.

— Хорошо, Эллади. Спустись в канцелярию и оформи необходимые бумаги. Как ты знаешь, у Инквизиции нет своего боевого крыла, поэтому по запросу Ордена Церковь обязана предоставлять свои силы. Этим правом ты и воспользуешься. И на время операции десяток станет твоим.

Как обычно, Этьен действовал хитро: если что-то пойдёт не так, то вся ответственность будет на мне. А он, как минимум по бумагам, виноват только в том, что слишком быстро уступил требованиям агента Инквизиции, хотя мог бы этого и не делать — предписания из Ордена у меня нет. А в таких случаях церковники вправе отказать в поддержке члену Ордена.

— И мне нужно шесть топливных картриджей. Мартин сказал, что без вашего разрешения не продаст.

— Шесть? Ты решил взорвать Алтарь в Монтлионе? — с удивлением спросил Этьен.

— А разве картриджи взрываются? — с неменьшим удивлением спросил я в ответ.

Настоятель на секунду замялся.

— Конечно же не взрываются. Я неудачно пошутил.

Настоятель говорил ровно, но мы оба поняли, что Этьен сболтнул лишнего и что я запомнил.

— Так что, разрешение выпишите? — я немного подался вперёд и доверительно добавил: — У меня есть покупатели на них, хочу перепродать с выгодой.

Простая и понятная причина расставила для настоятеля всё на свои места. Тем более что я почти не врал. Только недоговаривал, кто именно мои покупатели.

— Хорошо, ты можешь их купить. Но под роспись агента Инквизиции — оборот картриджей ограничен.

— Спасибо, — я даже голову склонил в знак благодарности.

Этьен принял этот жест как должное. А я поймал себя на том, что исполнил его почти без усилия. Это всё ещё успешная маскировка или дорога к потере свободы воли?

* * *

Следующий день встретил меня ярким солнцем и построенным десятком во дворе храма. Рядом с бойцами стоял писарь Мартин и его более пожилой коллега. Когда я подошёл, пожилой протянул мне бумаги и контейнер с картриджами.

— Вот документы на командование десятком, разрешение на картриджи и собственно сами топливные элементы. С вас 180 лоренов.

Я протянул писарю указанную сумму и снова остался почти без денег, на дне кошеля сиротливо позвякивали две серебрушки.

— Мартин отправится с вами как писарь. Командир десятка — брат Мигель.

Пожилой писарь слегка поклонился и покинул нас. А я протянул руку десятнику. Тот ответил крепким рукопожатием.

— Меня зовут Эллади Фир, агент Инквизиции. Готовы навести порядок среди переступивших черту дозволенного церковников, брат Мигель?

— По поручению настоятеля Этьена и во имя Владыки, готов выполнить любой ваш приказ, агент! — бодро гаркнул в ответ десятник.

Я не поверил ни в одно сказанное Мигелем слово. Уверен, десятник получил отдельные и весьма подробные приказы от настоятеля и будет следовать в первую очередь им. А моим — только если они совпадают с волей Этьена. Но это не важно: церковники мне нужны только для придания законности всему происходящему и как свидетели. Ну и на подхвате пусть поработают.

— Тогда выдвигаемся к мыловарне. Конечная точка — примерно в километре, в лесу. Там встретимся с моими бойцами, а уже на рассвете следующего дня нанесём визит брату Ламберту.

Десяток пришёл в движение почти синхронно. Бумаги лежали у меня под плащом, картриджи — в контейнере, меч — за спиной. Всё было готово: закон, свидетели и продуманный план. Оставалось только дойти до места.