Киоск Ами Кахлона находится на самой окраине Гедеры.
«…АДОСТИ И …СЕЛЬЯ», – гласил потерявший за годы часть букв билборд, зазывая публику на давно прошедшее празднование. Под ним виднелись два плаката поменьше: «Кока-кола – вкус жизни» и криво прилепленный кусок картона, обещающий бесплатное мороженое всем, кто купит блюдо фалафеля.
В это время суток местность вокруг практически пустынна, если не считать немногочисленных завсегдатаев киоска Ами, сидящих вокруг мраморной стойки на облезлых деревянных стульях.
Медленно миновав киоск, я останавливаюсь возле почтового ящика и просовываю в щель заготовленное заранее письмо с заявлением об уходе, где в качестве причин указаны проблемы со здоровьем, считая, что Ноа, которая уже давно что-то подозревала, обо всем догадается.
Подождав несколько минут, оглядываюсь вокруг, зная, что Шука способен добежать сюда переулками, лишь бы узнать, тут ли я и не встречаюсь ли с кем.
Это мы уже проходили.
– Соскучился по тебе, пышечка моя, – пробурчит он, оглядывая всех присутствующих, чтобы определить, нет ли среди них того, с кем я попытаюсь убежать или к кому я проявляю чрезмерное внимание. – Помнишь, что я всегда говорю?
– Что все женщины – шлюхи, – процитирую я одно из его излюбленных выражений.
Слышится радостный возглас, потом вздох разочарования, кто-то в порыве гнева швырнул на землю лотерейный билет, один из стульев сломался, и сидящий на нем мужчина упал, вызвав смех расположившейся рядом парочки, пятеро подростков роются в мусорной корзине в поисках окурков.
Обычные звуки обычного вечера.
Его здесь нет.
Покидаю район, останавливаюсь на светофоре. Красный. Желтый. Зеленый… Спокойно. Внутри у меня все кипит, сердце колотится как сумасшедшее.
Проезжаю указатель на Гедеру, поворачиваю направо, еще раз направо и выезжаю на шоссе номер семь, ведущее к Ашдоду. Попетляв по второстепенным дорогам, снова выезжаю на автостраду.
Рядом с указателем «89 километров до Беэр Шевы» вижу плакат: «Не спеши. Спешка ведет к катастрофе». Верно подмечено!
А вот и указатель на Штулим. Именно туда я и направляюсь.
Сколько раз я продумывала этот маршрут! Выучила наизусть карту. Ожидая прихода Шуки, проверяла, помню ли все знаки, все повороты.
Зная Шуку как облупленного, я понимала, что в свои планы нельзя посвящать никого. Ведь он пустит в ход все свои чары, будет плакать, бить себя в грудь, рассказывать, как сильно скучает, переживает, тревожится, а главное – любит, любит, любит. И все тут же выложат ему и что, и где, и когда. «Для твоей же пользы», – как сказала мне однажды королева подозрительности Зои, попав под чары его фальшивого обаяния.
Свернув с шоссе на проселочную дорогу, я останавливаю машину и записываю на найденном в бардачке клочке бумаги три необходимых мне номера телефона. Разве кто-нибудь сегодня помнит их наизусть? Вынув симку из телефона, кладу его под колесо и несколько раз проезжаю по нему туда-сюда, а потом, тщательно собрав все обломки, складываю их в полиэтиленовый пакет.
Проехав Штулим, останавливаюсь у въезда в мошав Азрикам. Завернув симку в фольгу, закапываю ее в одном из цветочных горшков, а потом, пройдя меж полей, разбрасываю во все стороны обломки мобильника. Пускай теперь поищут!
Вокруг ни души. Лишь разбегаются испуганные ящерицы, каркают несколько разбуженных мною ворон да лают собаки, громко выражая свое негодование по поводу неурочного беспокойства.
Купив «мерседес», Шука тут же показал мне кучу установленных в нем датчиков.
– Видала? Теперь я всегда буду знать, где ты. Так что не вздумай убегать, – криво усмехнулся он.
Не колеблясь ни минуты, я отключила их, пользуясь найденным в ютубе видео для угонщиков автомобилей, а заодно сняла маячок, транслирующий местоположение «мерседеса», и отправила под колеса и его. Подъехав к круглосуточному магазинчику электроники, покупаю самый дешевый мобильник и симку, какими обычно пользуются гастарбайтеры и беженцы. Я ведь теперь тоже стала одной из них.
Еще одно дело. Открыв обнаруженный в почтовом ящике рекламный буклет, начинаю обзванивать перечисленные в нем отели.
– Добрый вечер. Стойка регистрации «Пнинат Адар». Чем могу вам помочь? – отвечает приятный женский голос.
Объясняю, что мне нужно, и слышу постукивание ногтей по клавишам.
– Вам повезло. На чье имя забронировать номер?
– Гиля Эльрои Зельцер, – отвечаю я. – Да, на пару ночей. Прекрасно.
Это дело сделано. Двигаемся дальше.
С тех пор как я ушла, не прошло и часа, и Шука, разумеется, еще ни о чем не подозревает. Думает, что я стою в очереди в булочной.
Выезжаю на четвертое шоссе и направляюсь на север. Главное – не сворачивать на шестерку. Там все записывается и за каждой машиной, за каждым пешеходом следит «Большой брат», чьи глаза ничего не упускают.
Господи! Я сделала это! Странное спокойствие охватывает меня. Пока все идет по плану.
Я свободна!
Я освободилась из плена, и у меня выросли крылья, на которых я лечу на север. Подальше от него.
Кровь струится по жилам так, словно прорвало плотину, лицо пылает, меня накрывает громадная волна энергии. Жму на педаль газа, и машина несется все быстрее и быстрее. Сто километров в час, сто двадцать, сто тридцать…
Нет, надо ехать помедленней. Нельзя получить штраф. Штраф – это веревка, на которой меня повесят.
Осталось тридцать семь километров.
Тридцать.
Прошло сорок две минуты.
Наверное, он уже начал беспокоиться. Смотрит в окно, спускается на стоянку, сердито ворчит на приятелей, которые немедленно принимаются успокаивать «ослепленного любовью парня», который минуты не может прожить без своей крали. Куда она денется, скажут они ему. Еще не было случая, чтобы она не вернулась.
Сорок шесть минут.
Ох, как я его знаю! Чувствуя покалывание в кончиках пальцев, он бормочет что-то Стэну, надевает висящий у входа синий плащ, в правом кармане которого лежит кастет, выходит из дома и пристально вглядывается туда, где стоял «мерседес».
Пятьдесят две минуты.
Не находя себе места, возвращается в дом. Наверное, с ней что-то случилось, бурчит он.
Бежит к киоску, а может, и едет, взяв машину Стэна. Спрашивает и переспрашивает: «Вы не видели женщину в желтом пальто с длинными каштановыми волосами, собранными в конский хвост на затылке, высокую, красивую?»
Но никто ничего не знает. «Да куда она денется?» – ответят ему, а шутники еще и добавят: «Лучше найди себе новую».
Волнуется ли он? Ну, если только поначалу, но тут же начинает сердиться. Достает из кошелька мою фотографию, показывает ее людям у стойки. Обвиняет владельца киоска в том, что тот прячет меня. Ищет вокруг – может, я пью пиво с одним из завсегдатаев в садике, что позади киоска.
Шестьдесят шесть минут.
Звонит мне. Еще раз, и еще. Проклиная все на свете, бросает телефон на землю, но тут же поднимает его и проверяет, не разбился ли, не дай бог, – как-никак пять тысяч шекелей. Посылая к чертям меня и весь мир, звонит снова.
Семьдесят девять минут, а я все еще здесь!
Вижу заправочную станцию. Слава богу! Мне срочно надо в туалет. Закрыто. Но выхода у меня нет. Обхожу строение и под прикрытием темноты опорожняю мочевой пузырь.
Какое странное чувство. Я могу делать все что захочу, ни у кого не спрашивая разрешения.
Пора звонить. Эйтан поднимает трубку.
– Можно Йоава?
– Что у вас? – отвечает он, как мы и договаривались. Ведь Шука может добраться и до его жены, которая запомнит, как кто-то звонил.
– Передайте ему, что мы послали ему фильм.
– Фильм?
– «Рожденная свободной».
– Думаю, вы ошиблись номером. Какой Йоав вам нужен?
– Йоав Шалмон…
– Такого здесь нет.
Все идет по плану. Эйтан знает, что надо делать. В его обязанности входит позвонить Зои и успокоить ее, а она, в свою очередь, должна успокоить отца. Главное, чтобы они не побежали в полицию и не начали давать объявления в газеты. Чтобы оставили меня в покое.
Еще один звонок. На этот раз тете.
– Оставьте ваше сообщение, желательно приятное, – раздается в трубке.
– Привет, это я. Рада сообщить, что меня приняли и я уезжаю в Бостон. Прошу прощения за спешку и, как только устроюсь, обещаю все рассказать подробно. А пока знай, что ты лучшая тетя на свете и я сильно-сильно люблю тебя.
Прервав разговор, тут же звоню снова.
– Ты должна знать, что все это случилось благодаря тебе. Без тебя я бы не… Вся эта поездка… Спасибо, тетушка.
Тетя Кармит – младшая сестра отца, о существовании которой в его рафинированной семье предпочитали умалчивать. Я узнала о ней лишь после смерти матери. Отец не захотел объяснять, в чем там было дело, и лишь когда по прошествии нескольких лет мы с ней встретились, я узнала, что произошло. Может, мне стоило взять ее с собой?
Нет уж. Я ведь уже сказала, что все буду делать сама.
Зои я звонить не стала. Когда Шука доберется до нее, а доберется он непременно, она сумеет убедить его в том, что ничего не знает, ибо так оно и будет. Я же, когда окажусь в безопасности, опубликую в газете заранее оговоренное с Зои объявление – так она поймет, что со мной все в порядке.
И снова я в машине. Продолжаю свой путь на север.
Йо-хо-хо! Путь свободен, и я, расслабившись на мягком сиденье, несусь вперед, как во сне. Легкокрылый воробушек. Младенец, чувствующий запах молока матери. До Хайфы осталось всего двадцать пять километров, а с того момента, как я покинула дом, прошло уже сто двенадцать минут.
Что предпримет Шука? Обратится в полицию? Без пяти минут профессор Шука станет выслушивать шуточки полицейских о том, что его жена сбежала на его же собственном «мерседесе», потому что нашла кого-то, у кого подлиннее? Нет, это не для него. Слишком унизительно.
Скорее всего, он позвонит Зои. Она сделает вид, что беспокоится. Он начнет угрожать, но она будет умницей и не скажет ему, что мне давно пора было уйти и что она надеется – на этот раз у меня получится.
Не сердись, сестричка. Ты должна понять. Я ничего тебе не сказала, чтобы ты не попалась в волшебные сети моего муженька, не поверила его крокодиловым слезам. Лучше тебе ничего не знать.
Как и все подозрительные люди, Шука прекрасно чувствует ложь. А уж ложь он не прощает никому.
Меня зовут Чок, я работаю охранником в городской музыкальной школе Йерухама. Но настоящее мое имя Ури, и в этом городе я поселился всего шесть месяцев назад по воле случая. Или, напротив, меня привела сюда направляющая рука судьбы.
А может быть, сам Йерухам сделал за меня этот выбор? По крайней мере, так считает мой лучший друг Моти Бен-Июн. Моти – первый человек, с которым я познакомился в этом городе, и он сразу мне понравился.
По правде говоря, с тех пор, как я здесь оказался, мне нравятся все. Даже Шимон из бакалейной лавки, который обвешивает покупателей. Даже пес соседки снизу, который лает не переставая все время, пока ее нет дома. Даже живущий в доме напротив Морди, который блокирует мою машину на стоянке. В прошлой жизни я бы точно подал на него жалобу.
Смотрю на часы. Ученица Веред из класса виолончели до сих пор не пришла. Может, стоит позвонить и спросить, не случился ли с ней, не дай бог, очередной приступ астмы? Нет, вон она – раскраснелась от быстрой ходьбы. Вздыхаю с облегчением. Что-то случилось? Нет, просто автобус опоздал.