Бродзяны не случайно называют русским островком в Словакии. Александра Николаевна, приехав после замужества в это имение, расположенное в живописном краю Белых Карпат, постаралась захватить с собой как можно больше вещей, напоминавших ей о далёкой России: книг, альбомов, нот, картин. Да и жизнь здесь во многом текла по давно заведённому в России порядку, даже кушанья в доме готовились русские.

Многие годы баронесса Александра фон Фризенгоф провела в Бродзянах, ставших для неё тихой гаванью. Здесь же, в стенах замка, отпраздновала вместе с мужем двадцатилетие своей свадьбы, а дочь Наталия посвятила родителям стихи в честь их знаменательного юбилея.

Вроде бы всё устроилось в неприкаянной жизни Александрины. Но была ли она счастлива в том своём позднем замужестве?! Не испытывала ли сожалений, что так и не стояла под венцом с любимым Аркадием? Да и сама свадьба с бароном Густавом не была ли неким шагом отчаяния, желанием изменить постылую судьбу?! Будто вопреки самой женской природе Александра познала счастье материнства, в довольно зрелые годы дав жизнь единственной дочери.

Она сумела обуздать судьбу почти так, как некогда силой воли усмиряла вздыбившегося жеребца. И в выборе своей женской доли следовала более рассудку, нежели чувствам.

Право, могла ли Александра полюбить чопорного и малопривлекательного немца?! Ведь и Натали, знавшая душевный строй сестры, не написала бы тех строк: «Он такой немец мнительный и вспыльчивый, он так любит всё усложнять, что Сашиньке будет трудно сладить с его характером. Придётся ей взяться за это дело очень осторожно».

Но тут же приводит в пример первую супругу барона: «Не знаю, как Ната сумела так хорошо взять над ним верх, потому что ей удалось так обуздать его характер, что он стал покорным слугой своей жены, и надо отдать ему справедливость – он был замечательным мужем».

Однако сей странный брак длился долго – целых тридцать семь лет! Ровно столько было отпущено земной жизни Пушкину…

Замок на берегах Нитры и его хозяйка, «тётушка Фризенгоф», славились своим радушием и гостеприимством. Не прерывались связи и с отчим домом баронессы, что на берегах далёкой калужской речки Суходрев. Приезжали погостить к сестре братья: Дмитрий, Сергей, Иван.

Бывала здесь и любимая младшая сестра Наталия со своими чадами: старшими – детьми Пушкина и младшими – девочками Ланскими. Сёстры, как и прежде, поддерживали тёплые родственные отношения. Семилетняя Наташа Фризенгоф любила сиживать на скамеечке у ног красавицы-тётки, а та ласково гладила племянницу по милой головке.

Оказавшись вдали от родины, Александра Николаевна не обратилась чужеземкой, чему свидетельством её письмо брату Ивану: «Я так глубоко сожалею, что не знаю никого из твоих детей. Мне очень тяжело, что я им совсем чужая, принимая во внимание мою любовь к вам обоим, мои дражайшие добрые друзья… Мы живём по-прежнему, очень довольные своей судьбой. Маленькая Таша растёт хорошо… Живя вдали от военных бедствий, мы страдаем только душою, когда какая-нибудь прискорбная неудача случается с русскими. Да ниспошлёт им Господь помощь в их неудачных сражениях и дарует им славную победу в обороне Крыма. Мысль о множестве семей, переживающих горе потери своих близких, заставляет нас содрогаться».

Даже по этим строкам легко представить, какой была в жизни Александра Гончарова, сколь изначально много заложено в её характере доброты, сострадания, воли, страсти. И патриотизма! Нет, не зря так доверительно дружески относился к ней Пушкин, не зря столь трепетно любила её, подругу и верную помощницу, младшая сестра.

Наталия Николаевна Пушкина. Художник В. Гау. 1842 г.

Покидая Россию, Александрина увезла с собой альбом с видами Полотняного Завода – дорогих её сердцу мест. «Я была бы так счастлива приехать отдохнуть на несколько месяцев в наш тихий дом в Заводе», – теперь, спустя много лет она уже мечтала о родной усадьбе. А ведь ранее сама мысль о том, чтобы распрощаться с петербургской жизнью, приводила Александру в трепет…

Ныне в экспозиции словацкого музея всего лишь одна фотография калужского имения Гончаровых с запечатлёнными на ней въездными Спасскими воротами и церковью Преображения Господня.

При жизни Александры Николаевны в замке была собрана богатейшая библиотека в несколько тысяч томов. И теперь в мемориальных залах на полках книжных шкафов теснится множество книг в тиснённых золотом кожаных переплётах. В их числе – книги из знаменитой русской библиотеки Смирдина, издателя и петербуржского знакомца Пушкина.

Из Петербурга баронесса Александра привезла для отрока-пасынка Грегора книгу: «История для детей в рассказах». Повествовалось в ней о начальных веках русской истории и первых правителях Древней Руси – князьях Рюриковичах: Игоре, Святославе, Владимире Святом, Ярославе Мудром, Александре Невском…

Книга «История для детей…» и сама обратилась историей, ведь её автору, писательнице Александре Ишимовой, адресовано последнее письмо Пушкина! Всего за несколько часов до роковой дуэли, январским утром, поэт берёт в руки перо: «Милостивая государыня Александра Осиповна. Крайне жалею, что мне невозможно будет сегодня явиться на Ваше приглашение <…> Сегодня я нечаянно открыл Вашу историю, и поневоле зачитался. Вот как надобно писать!..»

Не эту ли книгу, что перед поединком держал в руках Пушкин и «поневоле зачитался» ею, захватила с собой в Бродзяны Александра Николаевна?!

Стоит заметить, что сама писательница Ишимова полюбила Наталию Пушкину, «нашед в ней интересную, скромную и умную даму». Замечание то Петра Плетнёва откосится к сентябрю 1843 года, когда сёстры вместе жили в Петербурге – значит, и Александра была знакома с автором «Истории для детей…»

В гостиной будто и по сей день ждёт хозяйку раскрытый старинный рояль, помнивший теплоту её рук. На нём – любимые ноты творений Чайковского, Бетховена, Штрауса, чьи мелодии часто звучали в стенах старого замка. А прежде – в петербургском доме на Мойке.

Устраивались в замке званые обеды и музыкальные вечера, на подмостках домашнего театра разыгрывались пьесы, в коих играла небольшие роли и баронесса Александра.

Ныне былая хозяйка дома пристально взирает на гостей с овального портрета в гостиной. Некогда пред ним застыл и заворожённый Николай Раевский, первым из пушкинистов открывший старинный замок, как некую Словацкую Атлантиду. «Принято считать, что умная Азя Гончарова… была некрасива, – размышлял писатель. – Чуть заметное косоглазие Наталии Николаевны, которое нисколько её не портило, у старшей сестры было много сильнее. Позировать, а позднее сниматься анфас она обычно избегала. Однако бродзянские портреты Александры Николаевны показывают, что в молодости она была далеко не так некрасива, как обычно думают. <…> На большом овальном портрете, несомненно пушкинских времён, у Ази Гончаровой очень миловидное и духовно значительное лицо».

Замок в словацких Бродзянах. Ныне – Литературный музей имени А.С. Пушкина

Неизвестный петербургский живописец запечатлел мадемуазель Гончарову в те давние годы, когда она имела счастье именоваться свояченицей Александра Сергеевича.