Я давно живу с такой надеждой:
Вот вернется город Пушкин к нам, —
Я пешком пойду к нему, как прежде
Пилигримы шли к святым местам.
Незабытый мною, дальний-дальний,
Как бы сквозь войну обратный путь,
Путь на Пушкин, выжженный, печальный,
Путь к тому, чего нельзя вернуть.
Милый дом с крутой зелёной крышей,
Рядом липы круглые стоят…
Дочка здесь жила моя, Ириша,
Рыжеватая была, как я.
Все дорожки помню, угол всякий
В пушкинских таинственных садах:
С тем, кто мной доныне не оплакан,
Часто приходила я сюда.
Я пешком пойду в далёкий Пушкин
Сразу, как узнаю – возвращён.
Я на чёрной парковой опушке
Положу ему земной поклон.
Кланяюсь всему, что здесь любила, —
Сердце, не прощай, не позабудь! —
Кланяюсь всему, что возвратила,
Трижды – тем, кого нельзя вернуть.
<Декабрь 1943>
(Поэтессу Ольгу Берггольц с любовью именовали «Музой блокадного Ленинграда».)