Лебеди – великолепные грациозные создания. И лицеист Пушкин не мог не любоваться этими гордо скользящими по лону царскосельских вод белоснежными красавцами.
Люблю с моим Мароном
Под ясным небосклоном
Близ озера сидеть,
Где лебедь белоснежный,
Оставя злак прибрежный,
Любви и неги полн,
С подругою своею,
Закинув гордо шею,
Плывёт во злате волн.
Первые, самые яркие впечатления словно впечатались в память юного поэта, и лебеди вольготно «поплыли» в его стихах, словно по водной стихии:
И злачных берегов знакомую картину,
И в тихом озере, средь блещущих зыбей,
Станицу гордую спокойных лебедей.
Лебедь – птица поэтическая, и будто сама муза явилась в том завораживающем лебедином обличье:
В те дни в таинственных долинах,
Весной, при кликах лебединых,
Близ вод, сиявших в тишине,
Являться муза стала мне.
«Царскосельский сад», – под таким названием увидело свет эссе Якова Сабурова, одного из «отчаянных гусаров», знакомца поэта ещё с лицейских времён. И появилось оно на страницах журнала «Московский вестник» за 1830 год: «Лебеди пользовались у всех народов особенным почтением; им греки и римляне приписывали сверхъестественные свойства. Здешние не оставили вдохновением от почтенных предков своих: недавно один, завидев на берегу толпу лицейских учеников, отделился с криком и воплем, как будто объятый духом пророчества, от стаи плывшей по озеру, и трепещущий, безмолвный, пал к ногам Пушкина».
Поистине романтическая «лебединая история» предстала глазам читателей, – не исключено, что читал эти строки и сам Александр Сергеевич!
…Минут годы и на исходе девятнадцатого столетия, в Царском Селе, в лицейском садике, воздвигнут достойный великого поэта памятник. Давняя мечта почитателей Пушкина сбылась лишь в царствование последнего государя Николая II и при его деятельном монаршем участии.
Там нимфа с таицкой водой,
Водой, которой не разлиться,
Там стала лебедем Фелица
И бронзой Пушкин молодой.
Так воспел то торжество Иннокентий Анненский, поэт и драматург, коего самого нарекут «последним из царскосельских лебедей». А в славный день, когда спадёт с памятника белое покрывало, произнесёт он незабываемые слова: «Под резцом художника образ поэта уже воплотился, и скоро, молодой и задумчивый от наплыва ещё неясных мыслей, Пушкин снова будет глядеть на свои любимые сады, а мы, любуясь им, с нежной гордостью повторять: Он между нами жил».
Проникновенные те строки легко продолжить, – бронзовый и вечно молодой Пушкин вновь будет в поэтической задумчивости созерцать и любимые им озёра, с отражающимися в их глади царственно-величавыми лебедями…
И разве не позволительно сравнить тех чудесных птиц с красными девицами, что смолкли было на весёлом свадебном пиру в княжьем тереме? Так к голосистым певуньям обращается сват в «Русалке»:
Что ж, красные девицы, вы примолкли?
Что ж, белые лебёдушки, притихли?
Али все песенки вы перепели?
Аль горлышки от пенья пересохли?
Либо с волшебной девой, что встречена младым Ратмиром?
И видит: замок на скалах
Зубчаты стены возвышает;
Чернеют башни на углах;
И дева по стене высокой,
Как в море лебедь одинокий,
Идёт, зарёй освещена…
Или же с самим ночным светилом?
И тихая луна, как лебедь величавый,
Плывёт в сребристых облаках.
Пожалуй, нет романтичнее картины – гордо плывущего лебедя, будто самой олицетворённой поэзии. И мятежная Мария, «краса полтавских дочерей», сполна наделена неповторимой той лебединой грацией:
Она стройна. Её движенья
То лебедя пустынных вод
Напоминают плавный ход…
Ну и апофеоз песен о красавцах птичьего мира – «Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди».
Князь у синя моря ходит,
С синя моря глаз не сводит;
Глядь – поверх текучих вод
Лебедь белая плывет.
Лебедь тут, вздохнув глубоко,
Молвила: «Зачем далёко?
Знай, близка судьба твоя,
Ведь царевна эта – я».
Тут она, взмахнув крылами,
Полетела над волнами…
Чудесная сказка увидела свет счастливым летом 1831-го в Царском Селе, – именно туда Пушкин желал поскорее увезти юную жену от московских тётушек и кумушек, от их советов и наставлений. А более всего – мечталось вновь очутиться «в кругу милых воспоминаний», что и случилось. Супруги сняли небольшую дачу с мезонином и верандой, принадлежавшей вдове придворного камердинера Анне Китаевой. Дача – всего в нескольких минутах ходьбы от лицея и Екатерининского парка, – здесь Пушкины прожили с мая по октябрь. И доставили немало удовольствия всем любопытствующим, наблюдавшим как Пушкин под руку гулял с красавицей-женой возле озера, любуясь белоснежными лебедями.
Царевна-лебедь. Иллюстрация к «Сказке о царе Салтане». Художник Б. Зворыкин. 1920-е гг.
Да и сама она в белом платье, с наброшенной на плечи свитой по моде красной шалью, казалась влюблённому поэту белой лебёдушкой. И, верно, не только своему знаменитому мужу, – став женой русского гения, Натали приняла как венец магическое имя Пушкина и с той самой минуты перестала принадлежать лишь себе. Теперь и на неё, как и на знаменитого супруга, были направлены взоры тысяч людей – испытующие, восхищённые, завистливые, ревнивые. Отныне она рядом с Пушкиным, и ей даже «дарован» своеобразный титул – «поэтша».
Царевна-лебедь. Иллюстрация к «Сказке о царе Салтане». Художник В. Курдюмов.1913 г.
Безоблачные месяцы жизни молодой четы! Поистине те летние месяцы были озарены поэтическим вдохновением, молодая супруга во всём помогала поэту – переписывала набело его рукописи, в их числе и «Сказку о царе Салтане…», была и первой её благодарной слушательницей.
И не сама ли Натали явилась в сказочных строфах той царевной-лебедью, от коей невозможно было оторвать восхищённого взора?!
И царевной обернулась:
Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит;
А сама-то величава,
Выступает, будто пава;
А как речь-то говорит,
Словно реченька журчит.
Поверим Жуковскому, на правах соседа и старинного приятеля часто бывавшего в гостях у поэта, – он не ошибся: «А женка Пушкина очень милое творение… И он с нею мне весьма нравится. Я более и более за него радуюсь тому, что он женат. И душа, и жизнь, и поэзия в выигрыше».
Наталия Пушкина – истинная лебёдушка русской поэзии!