Загадочное пушкинское письмо. «Здесь мне очень весело, – сообщает поэт другу осенью 1828-го из Малинников, тверской деревушки, – … Соседи ездят смотреть на меня, как на собаку Мунито». И добавляет: «Скажи это графу Хвостову».

Но что стоит за этими строками? Пушкинский подтекст таков – «какая несуразица!» Ведь граф Дмитрий Хвостов, стихотворец и графоман, «прославился» как автор презабавных поэтических опусов. Действительно, любопытно: Пушкин сравнивает себя с некоей собакой, носящей весьма странную кличку, и видно, чем-то знаменитую. Ещё одна загадка для пушкинистов! Впрочем, разгадать её возможно – в те годы учёная собака Мунито снискала поистине европейскую славу.

Собака прославилась необычайной смышлёностью: она могла, по свидетельству очевидцев, угадывать карты, различать цвета и даже делать простейшие арифметические действия. Показывали её публике за деньги, и так как после каждого представления только и разговоров было в Карлсбаде, что о чудесных собачьих способностях, слава о большом королевском пуделе распространялась с небывалой скоростью. Дошла она и до русского посла при Венском дворе Татищева. В Карлсбаде за внушительную сумму он и купил Мунито у её хозяина, а затем преподнёс диковинного пса в подарок самому Николаю I. Император переименовал серебристого пуделя в Гусара и привязался к своему любимцу всей душой. Гусар быстро освоился при русском дворе и вскоре стал исполнять обязанности… камердинера самого императора.

«Когда Государю угодно было позвать к себе кого-нибудь из живших во дворце, – свидетельствовал современник, – он только отдавал приказание о том Гусару, – собака мигом бежала к названному лицу и теребила его за платье; все уже знали, что это значит».

Было ли ведомо Пушкину о столь высокой собачьей «карьере», сказать сложно – никогда более об учёном псе он не упоминал.

И всё же в дневнике поэта можно найти интересную запись: «13 июля 1826 года – в полдень Государь находился в Царском Селе. Он стоял над прудом, что за Кагульским памятником, и бросал платок в воду, заставляя собаку свою выносить его на берег. – В эту минуту слуга прибежал сказать ему что-то на ухо. Царь бросил и собаку, и платок и побежал во дворец. Собака, выплыв на берег и не нашед его, оставила платок и побежала за ним. Фрейлина подняла платок в память исторического дня».

Это был трагический день в истории России, день казни декабристов…

Вероятнее всего, собака, благодаря которой фрейлина Александра Россет стала счастливой обладательницей царского платка, и был пудель Гусар. Осталось изображение учёного пса: он удостоился чести быть запечатлённым вместе со своим августейшим хозяином на парадном портрете Николая I; серый пудель Гусар изображён (в технике римской мозаики) и на крышке малахитового пресса, что всегда находился на рабочем столе государя.

Император Николай I с пуделем Гусаром. Художник Е. Ботман. 1849 г.

В конце 1830-х (по другим сведениям, в начале 1840-х годов) верный Гусар за старостью лет мирно почил: пса с подобающими почестями погребли в Царском Селе, «в собственном Государевом саду, около колоннады» и воздвигли на том месте особый памятник.

…В эпистолярном наследии Пушкина можно найти немало забавных суждений и сравнений, касающихся четвероногих друзей. Вот он полушутя спрашивает Антона Дельвига: «Рыцарский Ревель разбудил ли твою заспанную Музу?..» И серьёзно наставляет: «Кстати: Сомов говорил мне о его Вечере у Карамзина. Не печатай его в своих Цветах. Ей богу не прилично. Конечно, вольно собаке и на владыку лаять, но пускай лает на дворе, а не у тебя в комнатах».

Другое письмо – князю Вяземскому, отправленное из Михайловского в мае 1826-го. «Ты, который не на привязи, как можешь ты оставаться в России? – с вызовом вопрошает Пушкин друга, – если царь даст мне свободу, то я месяца не останусь».

Собака на цепи – вот подлинный символ несвободы для поэта! По воспоминаниям, Пушкин, отпуская своего верхового коня побегать по лугу, говаривал, что всякое животное имеет право на свободу. И словно отклик былой досады – одна лишь строчка стиха «Влах в Венеции»:

Совершенно иная «нота» взята в пушкинском письме княгине Вере Вяземской: «…Позвольте повергнуться мне к ножкам Вашего сиятельства и принести всеподданнейшую мою благодарность за собачку (символ моей к Вам верности), вышитую на канве собственными Вашими ручками и присланную мне в моё чухонское уединение».

Как легко сопоставить ту благодарность, нарочито высокопарную, с пламенной речью Полины, где героиня «Рославлева» гневно ответствует подруге! Вот тот знаменательный диалог: «“Помилуй, – сказала я однажды, – охота тебе вмешиваться не в наше дело. Пусть мужчины себе дерутся и кричат о политике; женщины на войну не ходят, и им дела нет до Бонапарта”. Глаза её засверкали. “Стыдись, – сказала она, – разве женщины не имеют отечества? разве нет у них отцов, братьев, мужьев? Разве кровь русская для нас чужда? Или ты полагаешь, что мы рождены для того только, чтоб нас на бале вертели в экосезах, а дома заставляли вышивать по канве собачек?”»

Время действия: Отечественная война 1812 года, – идут тяжелейшие кровопролитные бои. Не время для пустых светских забав.