Но, вспомним, – первую свою дивную месть царевич Гвидон свершил в образе комара:
Тут он в точку уменьшился,
Комаром оборотился,
Полетел и запищал,
Судно на море догнал,
Потихоньку опустился
На корабль – и в щель забился.
Чуду царь Салтан дивится,
А комар-то злится, злится —
И впился комар как раз
Тетке прямо в правый глаз.
Повариха побледнела,
Обмерла и окривела.
Слуги, сватья и сестра
С криком ловят комара.
«Распроклятая ты мошка!
Мы тебя!..» А он в окошко,
Да спокойно в свой удел
Через море полетел.
По слову царевны Лебеди и сбылось то волшебство:
Лебедь князю: «Вот в чём горе!
Ну, послушай: хочешь в море
Полететь за кораблем?
Будь же, князь, ты комаром».
Комарам достало место и в поэме «Езерский», где предок героя, уподобляясь им, пал на поле брани в исторической битве на реке Калке, что случилась в мае 1223-го с татаро-монголами. То гибельное для русских поле брани после кровавой битвы сплошь было усеяно телами сражённых князей, родовитых бояр и простых ратников:
При Калке
Один из них был схвачен в свалке,
А там раздавлен, как комар,
Задами тяжкими татар…
Кровососущие комары числятся в семействе двукрылых насекомых, в группе длинноусых. И зародились они на земле давным-давно – сто миллионов лет назад (не иначе, как залетели из космоса!). Само же слово «комар» восходит к праславянскому «komarъ», как «роящееся, сбивающееся в ком». И основная жертва комара – увы, есть человек.
Но иногда и он сам, «вершина мироздания», уподобляется сим несносным кровососущим. Так Тиберий, император Древнего Рима, слыл противником частой смены своих наместников, говоря: «Они, как комары, сосут кровь, но когда хорошо напьются, то меньше вредят. Надо иметь милость к людям и не посылать к ним постоянно новых грабителей».
Анна Оленина. Художник П. Соколов. Около 1825 г.
«Распроклятая мошка», да к тому же кровососущая, не вызывала нежных чувств и у Александра Сергеевича. Но деться-то от неё некуда, особенно за городом, в болотистых петербургских усадьбах.
Ты, все душевные способности губя…
В мае 1828-го влюблённый Пушкин гостит у Олениных в их фамильной усадьбе Приютино, изобилующей комарами. А прибывший туда же Пётр Вяземский со свойственной ему иронией живописует супруге-княгине усадебную жизнь: «Там нашли мы и Пушкина со своими любовными гримасами. <..> Пушкин был весь в прыщах и, осаждаемый комарами, нежно восклицал: сладко!»
Сладко, верно, оттого, что поблизости находился предмет тогдашнего обожания поэта – Аннет Оленина, миниатюрная барышня, изящная, как фарфоровая статуэтка… Правда, настроение поэта меняется час от часу. «Пушкин дуется, хмурится, – подметил князь Вяземский, – как погода, как любовь».
Пред ней задумчиво стою,
Свести очей с нее нет силы;
И говорю ей: как вы милы!
И мыслю: как тебя люблю!
Но что значат мелкие комариные укусы по сравнению с безумством любовных страданий?! Когда она, златокудрая Аннет, совсем рядом?!
Однако бывают минуты, когда и Пушкин не в силах снести всей этой кровососущей нечисти! Александр Сергеевич точно знает, как бороться с вредоносным комарьём и даёт дружеский поэтический «Совет»:
Поверь: когда слепней и комаров
Вокруг тебя летает рой журнальный,
Не рассуждай, не трать учтивых слов,
Не возражай на писк и шум нахальный:
Ни логикой, ни вкусом, милый друг,
Никак нельзя смирить их род упрямый.
Сердиться грех – но замахнись и вдруг
Прихлопни их проворной эпиграммой.
Метким ударом Пушкин мог враз пригвоздить литературных недругов или просто никчемных, по его мнению, авторов и графоманов, награждая их прозвищами из мира насекомых.