Каюты на «Сьерре» напоминали кельи средневековых монахов: маленькие, узкие, с тусклым освещением и минимумом удобств. Этану досталась одноместная, похожая на гроб каюта, в которой его на пару минут накрыло приступом клаустрофобии. Хорошо, что Джон Найт выдал ему коммуникатор.

Этан рухнул на койку и вытянулся на ней, собираясь бездумно полистать соцсети. Ему срочно требовалась доза целительных фотографий милых котят, сов и прочей ксенофауны. Но отвлечься не получилось. Спустя пару минут по внутреннему каналу Этану пришло сообщение от Тринадцатого.

«У меня тут Кирен на связи, норм, если он тебе напишет? Он хотел что-то важное рассказать», – написал Тринадцатый.

«Ок», – ответил Этан.

Мысленно Этан поблагодарил всех богов Системы, что Кирен решил просто написать, а не пообщаться по видеосвязи.

«Этан, слушай, я тут нашел кое-что. Было неловко тебе отправлять. Я копался в материалах Верховского и там… в общем, это статья, которую написала твоя мама, отец был соавтором, как я понимаю. Прислать?»

Этан перевел дыхание. Пожалуй, это была не та информация, о которой он хотел думать. Он на автомате ответил «давай».

Кирен отправил ему ссылку, и отдельно – кусок текста.

«Этот мотив хорошо известен выходцам с Земли: спящий герой Бран Благословенный и его вороны, охраняющие лондонский Тауэр, Король Артур и Мерлин, Оуэн Глендауэр из Замковой пещеры, семь спящих Эфесских отроков. Все они ждут своего часа, все они связаны обязательством.

Кто же такой этот Король-ворон из Замка трех миров? В чем его Предназначение? Какие битвы он выиграл, а какие проиграл?»

Этан не стал дочитывать. К горлу подступила тошнота. Как будто весь организм протестовал против этой информации. «Не хочу ничего знать, ничего, ничего», – думал Этан.

«Я подумал, тебе это может быть интересно. Понятия не имею, какое отношение статья имеет к Мотылькам, но мне от нее стало жутко. Как будто все сплетается в стремный психоделический клубок».

Этан не ответил.

«Надеюсь, у тебя все ок. Напиши потом, что думаешь».

Этан так и не написал. Выругавшись, он встал с койки и поспешил на улицу – покурить. А еще поговорить с кем-нибудь, провалиться в самый унылый и тупой смол-ток.

Лишь бы не думать о маме и папе, которые смотрели на него с той старой фотографии.

Продолжение следует…