Шаттл вынырнул из гиперпространства и перешел в режим автопилота. До прибытия на Глизе-Восток оставалось еще часов восемь – эта гнилая планетка находилась на одном из дальних рубежей системы Тетис.

Этан тщательно обшарил шкафчики команды и обнаружил там пару курток, сигареты и припрятанную кем-то бутылку настоящего земного виски. Потом умылся, кое-как обработал и перевязал обожженные ядом слоа руки. Устроился в кресле пилота.

Этан собирался отправить сообщение своей давней знакомой с форума nullform.net. Она занималась контрабандой и частенько останавливалась на Глизе-Восток – общесистемной пиратской гавани. Однако он даже не успел вытащить из памяти ее позывные: призрачный голос Тринадцатого нарушил тишину.

– Планы изменились, сосед Кирена. На Глизе тебе нельзя.

– В чем дело? – напряженно спросил Этан.

Вместо ответа Тринадцатый запустил подборку новостей. По всем каналам транслировался сюжет о разрушении важного научного объекта. Несколько санитаров погибли; персоналу и пациентам базы удалось сбежать. Главным виновником считали террориста Этана Дженкинса, а за его поимку назначили неплохую награду.

Этан без особых эмоций просмотрел пару сюжетов. Назвали имена погибших санитаров: Вайсс, Эрнандес и Чанг. Не то чтобы Этана сильно расстроила их гибель. Он отметил – совершенно равнодушно – что новости не врут, и в их смерти виновен именно он. Этан попросил Тринадцатого взломать охранную систему и освободить заключенных.

Он не испытал чувства вины. Это его удивило. Наверное, так себя чувствовала и Ноэми: она прекрасно понимала, что и зачем делает.

Впрочем, он никогда не верил, что массовые убийства способны эффективно решать проблемы Системы. Хаос будет разрастаться черной дырой, все героические намерения исчезнут за горизонтом событий, и вскоре никто не вспомнит, кто сражался за правое дело, а кто нет.

Этан включил очередное видео: доктор Ричардс давал трагическое интервью в окружении целой толпы полицейских и медиков. На заднем плане высились небоскребы Пангеи.

– Он раскрыл все карты! Я думал, что он замнет инцидент, а все вышло наоборот, Ричардс рассказал о базе! – Этан бросил взгляд на Тринадцатого. Тот кивнул в ответ.

– Ричардс ведет свою игру. Может, таким образом он хочет всколыхнуть волну ксенофобии. Сам слышал: «Дженкинс – опасный мутант, его подельники – представители внеземных рас, обладающие паранормальными способностями». Вот как он выставил всю историю. Получилось, что ты вроде сам подыграл ему, сосед Кирена, – осторожно заметил Тринадцатый.

Этану было плевать, что так вышло.

Какая разница, террорист он или невидимка внутри Системы. Финал все равно один: однажды его найдут и уничтожат.

Мечта о нормальной, человеческой жизни давно стала просто красивой историей из книги. Как он вообще посмел надеяться? Ричардс прав, Этан – его лабораторная крыса. Он бесконечно бежит, пытаясь найти выход из лабиринта.

Но хватит играть по навязанным правилам. Если его поймают, он поступит, как Ноэми, – будет сражаться до последнего.

– Ну, я не удивлен, – Этан пожал плечами, – сбежала его любимая лабораторная зверушка, конечно, он в ярости. Зверушку надо поймать любыми способами. Жаль, на Глизе мне теперь путь заказан, залечь на дно не получится. Местные пираты меня схватят прежде, чем успею приземлиться. А я так хотел попасть на корабль к Стардаст.

– Точно-точно. А еще у тебя мало топлива, хватит только на путешествие в один конец. Слушай, у меня есть идея, сосед Кирена, она тебе, конечно, не понравится, но стоит рискнуть, а? Знаешь что-нибудь о планете Юм-Кааш?

Этан сразу догадался, к чему он клонит.

– Твоя планета?

– Ага. Отсидишься там некоторое время, потом тебя кто-нибудь подберет.

– Подожди, ты всерьез предлагаешь отправиться на Юм-Кааш и вытащить тебя оттуда, я не ослышался? – Этан попытался поймать взгляд Тринадцатого, но его аватар упорно не смотрел в камеру.

– Тринадцатый, я ведь достану тебя из чертовой капсулы криосна, ты уверен?

– Абсолютно. – отмахнулся Тринадцатый. – Принимай координаты. Принял? Вот и отлично.

Этан скорректировал курс, до конца не осознавая, что хакер вдруг решил выбраться из добровольного заточения. Слишком много всего за последние пару дней… Этан вздохнул. Ну что ж, лететь до загадочной планеты Юм-Кааш еще целые сутки. Путь проходит через один из коридоров Пустых, очень удобно. Топлива вполне хватит на путешествие в один конец, а вот как оттуда выбираться, пока не совсем понятно.

– Как ты думаешь, Тринадцатый, Ноэми согласится нас подобрать? Ей терять нечего.

– Та чокнутая? Она вроде как оставила тебе на память дырку в боку?

– Ага. Но ситуация немного изменилась, да? Я могу предложить Ноэми новую информацию о Ричардсе. Она одержима местью, ее интересует только война. У Джона Найта к Ричардсу тоже много вопросов… Раз уж меня записали в Призраки, почему бы не воспользоваться своим новым статусом?

– Ну, стоит попробовать.

– Можешь организовать связь с Диашем?

– Пока нет, сигнал слишком неустойчивый.

– Ладно. С ребятами все нормально? Какие новости?

– Они в порядке, правда, кораблю запрещен взлет. Они торчат на Пангее. А вот ты как, сосед Кирена? Ты давно ел? Выглядишь не очень.

Этан не помнил. Одна мысль о еде вызывала у него отвращение.

– В прошлой жизни, – честно ответил он.

– Нужно срочно поесть! Что там произошло? Ты говорил о секрете Ричардса.

Этан молчал.

– Этан?

До Этана не сразу дошло, что хакер обращается к нему не просто «сосед Кирена», а по имени. Его мозг словно заклинило. Этан хотел ответить, но не мог. Он не знал, как рассказать о слоа, Мотыльках, Ричардсе и его моральном насилии.

К горлу подступил комок.

– Ричардс – одаренный. У него способность контролировать людей вроде меня, подчинять своей воле, вызывая необъяснимый страх.

Этан чувствовал себя отвратительно: его будто вывернули наизнанку и оставили в таком состоянии; все изменилось, встало с ног на голову. Сплошной сюрреализм.

– О, – только и смог выдавить Тринадцатый, – повелитель мутантов.

– Что-то типа.

Этан был не в состоянии продолжать разговор. Он отправился на камбуз за синтпайком и кофе. Когда вернулся, Тринадцатого уже не было. Ну и ладно. Этану все равно хотелось побыть одному.

Одиночество успокаивало. Оно делало весь окружающий мир с его проблемами и болью каким-то далеким и нереальным. Будто все, что существовало за пределами его разума, уже не имело значения.

Однажды Этан спросил дядю, каково это – оставаться в одиночестве, проводить целые дни дома, месяцами не общаясь ни с кем, кроме племянника.

И Эдвард ответил, что ему никак – ему все равно, есть рядом кто-то или нет. Он вычеркнул себя из жизни. Удалил себя из контекста.

Этан понимал, что переживает дядя. Но сейчас он вдруг сам почувствовал это.

Что-то сломалось в нем. Этана окончательно выбросило за пределы «нормальной», человеческой жизни.

Он стал чужим – в буквальном смысле.