Когда Оливию приняли в команду «Сан-Габриэла», она была счастлива. Столько новых возможностей! И плевать, что с большей частью экипажа отношения у нее не сложились. К примеру, Ким Юн, биолог, сразу начала учить ее жизни: видимо, считала, что статус замужней дамы автоматически делал ее более опытной. Главный механик, пожилой мистер Геворкян, терпеть не мог ее голос и смех, вечно докапывался, просил говорить тише и смеяться поменьше. Капитан Диаш был еще ничего, он хотя бы мог пошутить, но зато разговаривал подчеркнуто вежливо и обращался к ней исключительно на «вы» и «мисс Ингирсдоттир».

Зато Оливия подружилась с Оскаром – ох, он стал ее единственным другом на этой чертовой старой посудине. Они частенько выпивали вместе и жаловались на жизнь, рассказывали истории, сплетни, обсуждали сериалы и музыку. Словом, очень быстро они стали лучшими друзьями (правда, Оскар почему-то не сразу признался, что женат и у него маленькая дочь).

Оливии было плевать, она безответно влюбилась в капитана Диаша и с маниакальным упорством по ночам изучала его соцсети и выдумывала остроумные диалоги, которые утром мастерски воплощала в жизнь. Но чем больше она старалась и чем сильнее привязывался к ней капитан, тем меньше его чувства к ней напоминали влюбленность. В один прекрасный день Оливия поняла, что зашла слишком далеко со своим театром одного актера и Диаш признал в ней свою потерянную сестру. Черт. Ей было двадцать четыре, и она мечтала вырвать из груди свое глупое сердце.

Вскоре Ким Юн ушла в декрет, а мистер Геворкян – на пенсию. Диашу пришлось набирать новых людей, и вот теперь каждый день к ним на борт поднимались самые разнообразные фрики из Общества открытий.

На место Ким Юн Диаш взял Мак-Айвера – на нем будто болталась табличка «ОСТОРОЖНО, СОЦИОФОБ». Оливия совершенно не могла взять в толк, как такого гоблина вообще можно было принять в команду. Она покопалась в Сети и узнала, что у Кирена тяжелое ПТСР и с прошлого корабля он ушел, чтобы пару недель провести в больнице. Оливии стало стыдно за свои поспешные выводы. Она подумала, что никто не хотел нанимать Мак-Айвера, он ведь раньше служил на «Христофоре» – проклятом корабле, на который напали пираты.

А Диаш, добрая душа, нанял.

Когда Висенте утвердил Ковальски на должность главного механика, Оливия пошла ругаться с капитаном.

«Вы вообще читали его личное дело?! Капитан, я прошу вас, давайте проведем еще парочку собеседований!» – Оливия набралась мужества и высказала Диашу все свои опасения.

«Эти ребята замечательные, отличные специалисты, но они нестабильны, у них проблемы с психикой, им бы еще восстановиться после случившегося, нельзя отправлять их в сложные рейсы!» – Оливия театрально размахивала руками, чтобы привлечь внимание Диаша, но тот, кажется, упорно ее игнорировал.

Эти двое настолько не соответствовали ее представлениям о нормальной команде, что Оливия готова была умолять Ким Юн вернуться и лично просить у Департамента восстановить Геворкяна в должности. Оливия успокаивала себя: она хорошая, ответственная и просто заботится о здоровье Кирена и Вацлава. Но потом Оливии пришлось осознать неприятную правду – она всерьез опасалась, что с этими парнями могут возникнуть проблемы.

– Ну, а ты что думаешь? – раздраженно спросила Оливия у Оскара, когда они пили прохладный эль в одном из пабов Пангеи. – Как тебе наши новые коллеги?

– Да вроде норм, – вяло промычал Оскар. – Ковальски свое дело знает, он пошаманил с двигателем, и наш старик «Сан-Габриэл» обрел второе дыхание! А Мак-Айвер, ну, он немного странный, но ты видела, сколько у него успешных рейсов и благодарственных писем от заказчиков? Я проверил его резюме.

– Да, только почему же его не берут на приличные корабли, с таким-то послужным списком?

– Так он же сам связался с Диашем. Сказал, мол, возьмите меня к себе.

Оливия задумалась.

– С чего бы?

Оскар пожал плечами.

В тот солнечный и беззаботный день они еще не догадывались, что капитан искал особенных людей. Тех, кому он будет безоговорочно доверять и кого сможет посвятить в свою секретную, «теневую» деятельность.

«Личная заинтересованность» – как потом говорил Ковальски, и был совершенно прав.

Диаш искал людей с мотивацией.

Оливия вспоминала эти полузабытые эпизоды, пока работала в прозекторской. Ей казалось, что она дошла до некой развилки в своей жизни и теперь стояла перед выбором. Бросить все к черту или остаться с Диашем. Дальше будет только хуже, понимала Оливия. Им либо придется принять сторону террористов и действовать с ними заодно, либо прекратить подпольную деятельность.

Под вечер в лабораторию биостанции «Азореш» доставили саркофаг с мумией из затерянного в чаще леса храма.

Ребята были правы, эта дрянь пугала: мумия сохранилась идеально, будто просто спала в криокапсуле…

Естественно, никакой криосистемы в саркофаге и в помине не было. От покойницы исходил тонкий цветочный аромат с оттенком мускуса – очередная аномалия.

Оливия решила, что с нее хватит: она составила отчет, скопировала данные из базы Департамента о случаях «мозговых гематом» и, совершенно измотанная, ушла в свой домик на плато.

Этан упоминал, что внезапное сумасшествие на Азореш могло быть связано именно с мумией (эту информацию Этан получил от призрака – тот еще свидетель, конечно!).

Мысль о том, как Этан с серьезным видом допрашивает привидение, заставила Оливию улыбнуться.

Этан, Этан! Еще один фрик в их сумасшедшей команде. С его приходом безумия в работе «Сан-Габриэла» только прибавилось. Как же он там?

«Держись, только держись!» – подумала девушка.

Она вернулась в домик и первым делом пошла в душ. Нужно было смыть с себя эту мерзкую ночь и не менее отвратительный день. Она пропустила общий ужин, на котором собирались ученые, мрачные копы с «Одина» и двое ее коллег. Оливия выпила чаю с сухофруктами и легла спать.

На рассвете она проснулась, заглянула в ванную и вышла на крыльцо, глотнуть свежего воздуха.

Оливия проверила коммуникатор – пришло новое сообщение от Диаша:

«Все еще ждем новостей о Вайлде. Непривычно без тебя, Лив».

Оливия нахмурилась. Диаш редко выражал эмоции таким образом – все его сообщения были сухими и скучными, какими-то слишком деловыми. Капитан мог сказать подобную фразу при личном общении: обязательно улыбнувшись, взглянув на нее по-особенному.

И все же она совершенно не представляла, что творилось у Диаша в голове. Стоило ли пытаться понять? Ведь можно сбежать, пока не поздно: от его идей, поисков истины и темно-зеленых глаз.

Ну и что ответить? Она ничего не смогла придумать. Ни одной емкой и логичной фразы. Даже в голове ее слова звучали как полный бред.

«Я не знаю, что меня держит», – единственное, что показалось ей по-настоящему правдивым.

«Мне тоже непривычно без вас, и все же я рада, что вас нет рядом».

В чаще леса закричали ночные птицы. Оливия поежилась от этого пугающего, потустороннего звука. Она накинула на плечи рубашку и села на крыльцо. Снова хотелось курить. Она достала из оставленной Киреном пачки сигарету, зажгла ее. Сидела, прикрыв глаза, слушая ночной лес, предаваясь невеселым размышлениям из серии «что же будет дальше». Черт, как же она устала. Будто она долго и быстро бежала, а теперь остановилась, затормозила в этом моменте и не может сдвинуться с места. Нужно написать сестре. Но Оливия даже не представляла, какая разница в часовых поясах у AZR и Эекатля. Она отправила Мэй сообщение: «Люблю тебя, мелкая. Очень скучаю». Дополнила эту фразу кучей стикеров и забавных картинок, чтобы сестренка порадовалась. «Как мама? Что с Олли?» – написала Оливия.

В моменты полного одиночества тоска по родным становилась непривычно острой – даже несмотря на то, что отношения с матерью у Оливии были сложными.

Снова крикнула птица, раздался шорох – совсем близко, – и Оливия вздрогнула. Она потянулась за пачкой сигарет, а потом все случилось очень быстро: резкий удар по затылку, тьма. Оливия не успела понять, кто напал на нее. Мелькнула смутная тень – вот и все.

Оливия не узнала, что ответила сестра. Раздался отвратительный хруст.

Кто-то наступил на ее коммуникатор.