За завтраком Оливия с отвращением ковыряла пресный омлет и размышляла о том, какие Пустые нашептали ей идею стать врачом. Меньше всего ей сейчас хотелось идти в лабораторию и вскрывать черепа несчастной команды базы «Азореш». Оливия так долго ждала момента поработать с жертвами феномена массовой истерии, но когда представилась возможность, она не испытывала ничего, кроме злости.

Оливия прослужила на «Сан-Габриэле» три года. Какой долгий срок, если вдуматься! Время пролетело пугающе быстро. У Оливии была степень магистра, и в ее планы не входило защищать докторскую. Но капитан Диаш убедил ее продолжить исследования. Висенте всегда верил в нее, ни секунды не сомневался, что все получится. Интересно, почему? Оскар считал, что Диаш видит в ней Ноэми. С одной стороны, это ей льстило, но с другой – бесило и разочаровывало. Она – не призрак потерянной родственницы.

Когда-то Оливия была влюблена в капитана. Но с тех пор прошло целых три года, и Оливия не понимала, что чувствует. Капитан стал родным человеком, а команда почти заменила семью. У Оливии не складывались отношения с матерью и отчимом, по-настоящему ладила она только с младшей сестрой. Все университетские и школьные друзья Оливии расселились по самым дальним уголкам Системы, и все общение проходило по интерсвязи. На Оливию вдруг навалилось жутковатое ощущение: кроме команды у нее никого не было. Только работа, диссертация, ее коллеги. Все. Никакой жизни за пределами «Сан-Габриэла».

Оливия заставила себя доесть мерзкий омлет. В желудке теперь будто ворочались отвратительные склизкие черви. Ей было так плохо, что снова хотелось разреветься и никуда не идти. Заползти под стол, слушать тяжелую музыку и сидеть там до тех пор, пока проблемы сами собой не решатся.

– Ингирсдоттир, вас ждут в лаборатории. – Улыбчивая азиатка с «Валенсии» приветливо похлопала ее по плечу. Оливия не помнила фамилию женщины.

– Ага. Иду. – Она кивнула и последовала за коллегой.

Возвращайся во взрослую жизнь, Ингирсдоттир. Тебе двадцать семь, ты почти получила докторскую степень, от тебя зависят жизни людей. Соберись и делай свою работу. Когда все закончится, пошли все к черту и отправляйся, наконец, в отпуск.

Вскрытие продолжалось до вечера. На мозговой ткани, в теменной доле, почти у всех погибших ученые обнаружили странную гематому – темное, размытое пятно свернувшейся крови. Повреждение отсутствовало только у Авы Миллер, которую насильно заставили принять яд и с чьим духом столкнулся Этан.

Работой руководил именитый нейрохирург с Пангеи – Андрая Неру, высокий темнокожий мужчина с покрытым татуировками лицом. Оливия решила поделиться с ним своими догадками.

– Сэр, я занимаюсь исследованием массовых психозов и давно искала доказательства своей теории. Мне кажется, микротравма может свидетельствовать об общей болезни, поразившей этих людей, – обратилась Оливия к мистеру Неру, который внимательно изучал мозг Авы Миллер. – Посмотрите, только у этой женщины отсутствует повреждение мозговых тканей.

– Какое внезапное и шокирующее наблюдение, мисс Ингирсдоттир, – пробурчал доктор Неру, не отрывая взгляд от склизкого органа. – Чего вы от меня хотите? Я пока тоже не знаю, что происходит.

– Сэр, если бы у нас был доступ к результатам вскрытия жителей Иберии… Религиозный вирус, понимаете? Эти случаи связаны.

– Массовое самоубийство – частая практика среди адептов религиозных сект. – Неру оставил мозг в покое и теперь внимательно смотрел на Оливию.

Девушка неловко переминалась с ноги на ногу.

– Да, но ведь команда базы «Азореш» не состояла в религиозной секте. Я изучила личные дела всех членов команды. Почти все они были атеистами, и тем более не практиковали никакие безумные культы.

– Но мы ведь не нашли следов микроорганизмов. Вы в курсе, что это не вирус.

– А что, если причина – «серая морось», некая неорганическая форма жизни? Отследить ее невозможно, но повреждения в мозгу похожи на воздействие вируса?

– При всем уважении, мисс Ингирсдоттир, вы несете полный бред. У этих микротравм есть научное объяснение, и мы его найдем. – Доктор Неру начал раздражаться. – Теории о неорганиках и прочей инопланетной заразе – это удел мистиков и шаманов с отсталых планет.

– Сэр, я понимаю, но что стоит поднять базы данных Департамента? У меня нет доступа к этим сведениям, но вы могли бы посмотреть.

– Вы тратите мое время, мисс Ингирсдоттир, и дискредитируете свою команду, капитана и куратора.

– Не будь таким занудой, Андрая! – Маленькая азиатка, фамилии которой Оливия так и не сумела вспомнить, подошла к мистеру Неру и Оливии. Она похлопала доктора по плечу и приветливым голосом продолжила: – Простите, я копалась в кишках мистера Кауфмана и услышала ваш спор. Теория мисс Ингирсдоттир довольно экзотичная, но ничто не мешает нам сопоставить данные. В конце концов, мы просто поймем, что теория ошибочна. Не в обиду, мисс Ингирсдоттир.

Оливия нервно улыбнулась. Она была благодарна внезапному заступничеству этой женщины.

– Если у вас есть время, Хирано, можете помочь мисс Ингирсдоттир, я не против, – равнодушно отозвался доктор Неру.

Мисс Хирано подмигнула Оливии и, едва слышно напевая, направилась к одному из лабораторных компьютеров. Было в ее пении что-то жуткое, и Оливия внутренне содрогнулась.

– Ну, давайте-ка посмотрим, что тут у нас. – Хирано зашла в базу данных под своим паролем и ввела параметры поиска. Оливия замерла, напряженно вглядываясь в экран.

Системе потребовалась пара секунд на поиск нужной информации. На экран были выведены результаты вскрытия пациентов с Иберии, и еще как минимум сотня аналогичных случаев.

Хирано молча пялилась на фотографии. Это казалось парадоксальным, но система явно выявила закономерность.

– Оливия, это…

– Я же говорила! – Оливия метнулась к экрану, один за другим открыла файлы.

Все, как она и предполагала: фотографии мозгов со странными гематомами, заключения об их неизвестном происхождении… Мозаика складывалась, и в то же время распадалась на куски. Что же вызвало эти повреждения?! Оливия, как одержимая, листала файлы, но не находила ответов. Многие ученые из Цитадели изучали феномен «мозговых гематом», но официальной версии до сих пор не существовало.

– Ингирсдоттир, вернитесь к своим обязанностям, пожалуйста, – напомнил доктор Неру. – Очень полезные сведения, но мы сопоставим все позже.

Оливия кивнула. Они с Хирано разбрелись по рабочим местам. Оливия вернулась к трупу мисс Вишневской. А ведь ее смерти можно было избежать! Ученым из Цитадели стоило работать усерднее, чтобы заметить аналогию. Либо они были настолько глупы, либо следовали распоряжению вышестоящих инстанций и не придавали «мозговым гематомам» должного значения.

Оливия с ненавистью натянула перчатки и взяла скальпель. Чертовы двойные стандарты. Наука изучала людей со способностями и существ вроде слоа. Но в научных кругах теории о неорганических формах жизни почему-то считались бредом!

«Я должна найти доказательства, – думала Оливия, – нечто более существенное, чем гематомы в мозгах!»

Ее мысли вновь вернулись к Этану. Оливию накрыло жаркой волной злости. Что с ним? А если он и правда попал в лабораторию Цитадели?

Этан казался ей слишком уязвимым. Он балансировал на грани, и Оливия боялась: однажды его психика не выдержит. Ей было стыдно от этих мыслей, но факты игнорировать она не могла. Этан может сломаться. Кирен был прав: после всего, что сделали с ним на базе, принимая в расчет его способности…

«Он справится, – одернула себя Оливия, – где бы он ни был. Этан справится».

Ей очень хотелось в это верить, хоть логика настойчиво шептала, что ее глупая вера – не более чем иллюзия.