– Ковальски? Ты тут? – Этан пригнулся, чтобы пройти сквозь дверь в машинный отсек. Внутри царил полумрак. Этан осторожно двинулся по узкой дорожке мимо электронных внутренностей корабля – сплошного переплетения труб, проводов и сотен других механизмов, названий которых Этан не знал.

– Ковальски? – повторил он.

Механик не явился на безрадостное совещание, по атмосфере похожее скорее на поминки, чем на обсуждение научного открытия.

Инцидент на AZR не предвещал ничего хорошего. Капитан угостил ребят своим коллекционным виски и вкратце рассказал о том, что ждало их в ближайшем будущем. Допрос офицерами Межпланетной полиции, затем беседы со специалистами из Департамента, прохождение карантина и прочие малоприятные процедуры.

После «официальной части» команда засела на камбузе: всем нужно было выговориться и обсудить случившееся. Только Вацлав проигнорировал совещание. Этан догадывался почему. История о сошедших с ума сотрудниках биостанции слишком сильно напоминала иберийскую.

– Мне нужно поговорить с Ковальски. – Оливия закусила губу и поболтала виски в стакане. – Но как из него вытянуть информацию, я не представляю.

– У нас с ним что-то вроде соглашения, – объяснил Этану Оскар. – Мы не лезем к Вацлаву с расспросами об Иберии. Но сейчас его воспоминания могли бы помочь.

– Точно. – Оливия запустила пальцы в волосы и уставилась прямо перед собой. – Еще совсем немного, и я найду разгадку. Почему Ковальски так трудно помочь нам в общем деле? Он же очевидец! – неожиданно зло прибавила Оливия. Этан никогда не видел ее такой раздраженной и рассерженной. – Кэп, я должна получить место эксперта в группе патологоанатомов. Изучить мозг погибших, – продолжила девушка и взглянула на капитана Диаша – прямо и твердо. – Вы мне поможете? Нужно договориться с Монсанто и уладить все с Департаментом.

– Конечно, – произнес Диаш, – сделаю все возможное.

Потом капитан обратился к биологу:

– Кирен, ты спрятал образцы? О них никто не должен знать. Займемся исследованиями, когда выберемся в открытый космос.

– Вы думаете, это могут быть… – Кирен сцепил пальцы на своем мультяшном термостакане. Он хотел сказать «Пустые», но почему-то промолчал.

– Да что угодно. Нужно, чтобы твой друг по переписке прогнал результаты теста по всем известным базам данных – и открытым, и засекреченным.

Кирен не стал спорить, хоть речь и шла о Тринадцатом.

– Этан мог бы уговорить Ковальски поделиться сведениями, – внезапно сказал Эдвард. Этан уставился на него, словно до конца не веря, что дядя принимает какое-то участие в жизни команды. – Вы вроде неплохо ладите? Этан, пообщайся с ним, убеди его. – В голосе дяди звучали неизвестные Этану властные, покровительственные интонации. Это было непривычно и сбивало с толку. – Если ни у кого из ребят не вышло, то наверняка получится у тебя, – заявил он.

Диаш раздраженно хмыкнул, но спорить не стал – идея Эдварда звучала разумно.

– Ну, ему удалось вытянуть информацию из Тринадцатого, может, сработает и с нашим механиком, – пожал плечами капитан.

Оливия посмотрела на Этана с надеждой.

– Попробуешь? – Она изобразила молитвенный жест. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

– С каких пор я стал мастером коммуникаций? – Этан нервно провел рукой по волосам, отбрасывая назад непослушные пряди. Он смущался, когда все смотрели на него – причем настолько пристально.

– Ну ты же работал в баре, – напомнила Оливия, – и я не замечала, чтобы у тебя были какие-то проблемы с общением. Серьезно, попробуй. Показания Ковальски нам бы очень пригодились.

– Ты даже призрака разговорил, Йети. – Кирен посмотрел на Этана поверх очков.

– Это не может подождать? Чтобы все немного, ну, утряслось? – спросил Этан.

Оливия покачала головой:

– Во-первых, Вацлав там один. Во-вторых, скоро будет заварушка и спокойно поболтать о жизни не получится. Серьезно, вытаскивай его к нам.

Кирен поднялся, открыл один из шкафов и достал оттуда бутылку португальской вишневой настойки.

– Вооружись вот этим, – напутственно сказал биолог. Потом взял бутылку и, помахав ребятам, отправился на поиски Ковальски.

Этану пришлось пересечь весь машинный отсек и почти подобраться к двигателю. Он никогда не забредал в эту часть корабля (да и вряд ли кто-то, кроме Оскара, пожалуй). Здесь было царство Ковальски, его личные владения – дом, рабочее пространство и кладовка в одном месте.

Механик сидел на полу, привалившись спиной к одной из жутковатого вида труб, надвинув на лоб сварочные очки. В ушах были наушники, и он негромко подпевал музыке. Ковальски собирал из ненужных деталей какой-то арт-объект. Он напоминал ребенка, увлеченного игрой с конструктором. Его ловкие пальцы собирали нечто удивительно странное, но, видимо, наполненное для Вацлава особенным смыслом.

Заметив тень Этана, Ковальски вздрогнул и поднял на Этана взгляд.

– А, п-привет, Йети, – сказал он чуть громче обычного. Тапнул по наушнику, выключая его. – К-как это тебя занесло сюда?

– Путь был труден и тернист. На самом деле ты пропустил собрание, а кэп давал важные инструкции.

– Т-ты мог бы мне написать сообщение, – пожав плечами, заметил Ковальски. – Никто сюда без надобности не п-приходит, – прибавил он на удивление враждебно. – Диаш меня вызвал?

– Ну, можно и так сказать. – Этан уселся на пол рядом с Ковальски, поставил между ними бутылку вишневой настойки. От труб и непривычно теплого пола шла слабая вибрация. – Ребята волнуются, как ты тут.

– Я н-не натыкался в лесу на трупы людей и з-зачарованных мумий, со мной все отлично, – неискренне улыбнувшись, заявил Вацлав. Потом проворно открутил крышку бутылки. – А что за инструктаж, по поводу вашего открытия?

– Ага. Нас ждут очень увлекательные допросы. Особенно весело нам с Эдом – будем молиться всем богам Системы, чтобы наши документы не вызвали подозрений.

– А еще медосмотр и карантин, я в-в к-курсе, – кивнул Вацлав и сделал глоток. Он передал бутылку Этану.

Этан отпил настойки – она оказалась удивительно приятной и напомнила по вкусу шоколадную конфету с пряной вишневой начинкой.

– Наверное, команде придется на время разделиться, – продолжил Этан. – Оливия, Кирен и Оскар останутся здесь, а мы – на Синтру.

– О, так Мак-Айвер-старший подгонит свой груз с оружием прямо туда?

– Договорились, что да.

– Все равно я не понимаю, зачем оружие, если акция м-м-мирная, – заметил Ковальски. – Ну тебе же Диаш говорил про планы Призраков?

– В общих чертах. – Этан развел руками. – Найт организует нечто вроде демонстрации на Пангее, там соберется толпа людей и чужих. Это будет митинг за равные права.

– Да-да, Диаш очень хотел принять участие. И заодно взять у Найта координаты новых баз для проверки. Так глупо, правда? – вдруг раздраженно сказал Вацлав. – Он зря тратит время. Я уверен, что его сестра жива и у нее все в порядке. У Ноэми огромная сила. Я бы за нее не беспокоился.

– Диаш думает не только о своей сестре, он помогает и другим пострадавшим. Хоть чем-то, но помогает, – возразил Этан. Он удивился, откуда вдруг у него появилась признательность к капитану. – К примеру, я и Эдвард…

– Он помогает вам только потому, что вы ему н-нужны. – Ковальски резко перебил Этана. – Потому что твой дядя стоял у истоков программы и у него в голове кладезь информации. Данные – вот настоящее оружие. А ты… Хм, у тебя есть сила. Она довольно странная, но уже не раз выручала команду. Пока капитан считает, что держать вас тут выгодно, он будет это делать. Когда Диаш почувствует опасность, он без сожалений от вас избавится.

Почувствовав замешательство Этана, Ковальски безжалостно продолжил:

– Я в-ви-вижу, тебе нечем в-возразить.

– У тебя есть примеры? Когда капитан кого-то использовал, а потом избавлялся от него?

Ковальски молчал. Он цедил настойку, подолгу держа ее во рту и только потом проглатывая.

– Он в-взял меня в команду, потому что Оливии нужны были объекты для исследования, – наконец сказал он. – Из всех к-к-кандидатов выбрали меня, я был родом с Иберии. Оливия хотела добыть с-с-свидетеля, очевидца, да еще и с иммунитетом к «религиозному вирусу», – какая удача, п-п-правда? – В голосе механика звучала нескрываемая обида.

Этану бы и в голову не пришло рассмотреть историю именно под таким углом.

– Вацлав, почему ты не можешь просто все им рассказать?

– Не могу! – Глаза механика расширились от страха. – Я не могу, не проси меня! – Он отшатнулся от Этана, как будто тот предлагал ему шагнуть в открытый космос без скафандра.

– Мы с дядей проходили процедуру записи воспоминаний. Сомнительное удовольствие, конечно – вытаскивать из своей памяти все это полузабытое дерьмо. Но вполне терпимо.

Этан знал, что его слова вряд ли помогут или утешат. Какое право он имеет лезть кому-то в душу, когда сам – ходячая иллюстрация к главе о посттравматическом синдроме?

Если бы не воля к жизни, вшитая в него, как набор стандартных программ в операционной системе, он бы давно сломался и решил проблему самым радикальным методом. Так какое право он имеет давать советы?

– Я вам с дядей даже немного завидую, надо иметь мужество вот так вот легко вытащить все наружу, все свои страхи, всю пережитую боль. А я не хочу. Если вспомню Долорес, мне крышка. – Ковальски вцепился в свой конструктор и принялся разбирать на детальки. – Иногда мне снятся кошмары. Всегда об одном и том же: запах гари, выстрелы, бабушка помогает мне сбежать на пиратском корабле. Вижу лица родителей в толпе. Они пришли посмотреть на мою казнь. Оливия говорит, что мои воспоминания могут помочь разобраться в симптомах и проявлениях, но я не понимаю как. Ничего в них нет, кроме страха и стыда. Ничего полезного. Это не координаты баз, не подробности экспериментов. Я не хочу в этом копаться, не вижу смысла. Особенно после сегодняшней истории.

Этану было трудно возразить. Он посмотрел на Ковальски. Беспомощность – вот что он чувствовал. Он может сколько угодно твердить «я знаю, я понимаю», но это ничего не изменит. Не исправит и не поможет.

– Хорошо. Думаю, Оливия поймет и не будет давить на тебя. Пойдем выпьем со всеми. Ребята за тебя действительно переживают.

Ковальски неуверенно пожал плечами:

– Окей, пойдем.

– У нас вся ночь впереди, как раз успеем напиться до прибытия Межпланетной полиции и корабля МОО.

Этан вдруг подумал о баре миссис Лавли. Давным-давно он слушал байки космолетчиков: они рассказывали ему истории, а он лишь наблюдал со стороны за чужими приключениями. Он был второстепенным персонажем в чьих-то увлекательных сюжетах, парнем, который просто наливает пиво за барной стойкой и кивает в нужных местах.

«Все изменилось, – промелькнуло в мыслях Этана. – Как же все изменилось».