Запись внезапно прекратилась. Этан судорожно сохранил файл. Дядя Эдвард замолчал и теперь просто сидел с закрытыми глазами, крепко вцепившись в подлокотники кресла.

Этан перевел взгляд на капитана Диаша. Он думал, что капитан разозлится. Но Висенте выглядел испуганным и растерянным.

– Она сделала свой выбор, – пробормотал капитан. – Ноэми сама все решила.

Не говоря больше ни слова, Диаш резко вышел из процедурного кабинета.

Этан и Оливия переглянулись. Спохватившись, Оливия вытащила иглу из вены Эдварда, заклеила пластырем ранку.

– Эдвард, можете отдохнуть, – мягким голосом сказала она и слегка надавила ему на плечи, заставляя откинуться назад. – Спасибо вам за рассказ.

Эдвард кивнул в ответ, закрыл глаза и, кажется, отключился.

– Пойду к капитану, – нервно сказала Оливия. – По-моему, его сейчас лучше не оставлять в одиночестве. Хотя даже не знаю.

– Иди-иди. Если уж он кого и слушает, то только тебя.

– Хорошо. А ты?

– Со мной все нормально, – солгал Этан. – Иди.

Оливия выскочила за дверь и унеслась на поиски капитана, а Этан остался в опустевшем процедурном кабинете рядом с дядей.

Этан не помнил большую часть истории, да и Эдвард старался лишний раз не ворошить прошлое. Но теперь детали мозаики встали на свои места, и Этан смог увидеть всю картину целиком. Дядя пошел на сделку с собственной совестью: он не мог спасти всех, но попытался освободить хотя бы двоих.

Глаза мерзко щипало. Этан зашифровал показания, как велел капитан, взял с кушетки плед и накрыл им Эдварда.

Какая ужасная жизнь. Дядя многого добился и все потерял, он всегда думал о племяннике, но никогда – о себе. Тринадцать лет жизни вопреки, долгие-долгие годы балансирования между жаждой смерти и чувством ответственности за жизнь племянника. Этану стало невыносимо обидно: ну почему, почему все так сложилось? Сотни вопросов, и ни на один из них нет ответа. Родители погибли – это фиксированная точка в пространстве и времени. Ноэми сделала свой выбор – тоже. Он может действовать только здесь и сейчас.

Этан в отчаянии пнул автоматическую дверь. Та затряслась, но выдержала.

– Эй, старший стюард, пожалей корабельное имущество. – Этан вздрогнул, услышав дядин голос. Эдвард стоял позади него, кутаясь в плед.

Этан шагнул к дяде и крепко-крепко его обнял. Он уткнулся носом в его плечо: словно тот потерянный парнишка из воспоминаний дяди.

– Все будет хорошо. Эй, ты мне веришь? Нормально все будет. Мы справимся, – пообещал Эдвард.

– Ага.

Этан ждал этих слов. Ему так хотелось верить дяде.