«Горячий сидр» не оправдал своего названия. Он оказался противно теплым, с резким привкусом гвоздики. Этан отпил глоток зелья и раздраженно поморщился.

Этан, Кирен, Вацлав и их новый знакомый – профессор Верховский – расположились в небольшом баре на побережье, неподалеку от космопорта. Здесь было на удивление тихо и немноголюдно. У барной стойки скучали официантки. Одна из них обмахивалась меню, как веером, вторая с обреченным видом читала что-то с экрана коммуникатора.

Пожилой профессор водрузил на стол маленький доисторический ноутбук и завел нудную речь о своих великих изобретениях (понять, в чем именно состояла их суть, Этану так и не удалось). Его голос напоминал дребезжание неисправного механизма – говорил он резко, монотонно и ужасно неприятно. Верховский то и дело бросал на космолетчиков заискивающие взгляды, вертел в руках зубочистки и словно всеми силами старался произвести самое отталкивающее впечатление.

Своей «жертвой» профессор выбрал Кирена – он больше всего был похож на серьезного ученого (Этан подозревал, что дело в очках). Уже полчаса Верховский изливал душу: рассказывал о своих неудачах с получением грантов, о гениальных разработках, которые никто не финансирует и не внедряет в массовое производство, жаловался на бесчеловечное правительство и тяжелую жизнь научного сотрудника. При этом он допивал уже вторую заказанную Киреном пинту пива.

Мак-Айверу никак не удавалось вставить свое замечание или перевести разговор в нужное русло, поэтому периодически на лице его появлялось страдальческое, отчаянное выражение. Вацлав окончательно заскучал и, извинившись, отправился фотографировать океан. Этан проводил его тоскливым взглядом. Хотелось бы ему сейчас присоединиться к коллеге! Увы, вопрос Мотыльков относился к нему напрямую, и нужно было срочно что-то предпринимать. Кирен с мольбой взглянул на него и прошептал: «Помогай».

– Сэр, мы прекрасно понимаем, что людям науки всегда приходилось нелегко, особенно сейчас, – Этан включился в дискуссию. – Но у нас вылет через два часа, а вы так и не рассказали нам о своем исследовании феномена Мотыльков.

Верховский с удивлением уставился на Этана – видимо, вспомнил, что кроме Кирена за столом находится еще один человек.

– Ах да, Мотыльки, – пробормотал он таким тоном, будто только сейчас осознал, какими судьбами его занесло на эту встречу. – Собственно, мой дорогой, не стоило напоминать, я и так собирался перейти к теме, н-да, – с легким раздражением произнес ученый. – Я уже упоминал вашему коллеге, что их существование я объясняю с помощью теории об этногенезе, ну, вы, наверное, в курсе, все-таки специалисты, ха-ха, из МОО. – В его голосе слышался плохо скрытый сарказм. – Очень старая классическая теория, появилась в двадцатом веке, знаете ли…

– Мы в курсе, читали на вашем сайте, – кивнул Этан.

Кирен тем временем спешно допивал пиво и пытался восстановить моральное равновесие.

– Цивилизация Пустых была суперэтносом, – продолжил Этан. Он понял, что без наводящих вопросов им профессора не одолеть.

– Верно подмечено, молодой человек, абсолютно верно! В определенный момент цивилизация Пустых достигла пика развития. Потом произошло некое значительное событие, за которым последовала фаза регресса. Сложно судить о временных рамках процесса. Результат был следующий: образовался реликтовый этнос Пустых, а именно Мотыльки. Вот так вот все и было, н-да, – задумчиво прибавил Верховский.

– Иными словами, Мотыльки – это «отсталые» Пустые? Они пережили свой расцвет и упадок и впали в некое примитивное состояние? – Этан чувствовал себя полицейским, ведущим допрос. Не хватало только блокнота, чтобы записывать показания.

– Совершенно точно. – Верховский поднял свой стакан и сухо улыбнулся.

– Как вы считаете, что именно вызывало регресс?

«Еще немного, и я выдохнусь», – подумал Этан. Бросил взгляд на Кирена. Коллега наблюдал с восхищением.

– Сложно сказать. – Профессор откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. – А вот как вы думаете, мои хорошие, почему исчезли древние земные цивилизации ацтеков, например? А этруски? Что случилось с племенами, некогда населявшими долину Амазонки? Куда ушли представители загадочной цивилизации на Веге Эшторил и что стало с титанами на Аматэрасу? У современной науки до сих пор нет ответов на эти вопросы. И вот тут особенно ярко выделяется иберийская легенда о Перерождении. По неким причинам целый народ свел счеты с жизнью, кошмар, да и только. Кто знает, что с ними потом стало?

Этана посетила внезапная мысль: они попросту тратят свое время. А еще деньги…

Верховский тем временем изрек очередную оригинальную мысль:

– Пока не будет найдена планета, откуда Пустые родом, сложно что-либо утверждать, м-да. Ученые до сих пор ее пытаются найти, Обетованную землю Пустых.

– Не представляете, мы догадывались, – зловещим шепотом отозвался Кирен. – Профессор, почему вы вообще взялись за изучение феномена Мотыльков?

– Ох, я рад, что вы спросили, мистер Мак-Айвер. К слову, а вам-то зачем понадобилась моя теория? Она не пользуется особой популярностью в научных кругах. Неужели вам удалось столкнуться с тварями?!

– Не совсем, – туманно отозвался Кирен. – Наш капитан заинтригован вопросом и попросил собрать материалы. Его интересуют все существующие теории о Пустых.

– Все ясно. – Кажется, Верховский был разочарован. – Я начал изучать Мотыльков из-за своей старшей сестры. Она видела Мотыльков, рисовала их, описывала. Мы думали, она не в себе. Сестра прошла множество обследований, но психическое состояние ее было совершенно нормальным. Однажды она перестала говорить о Мотыльках, а я решился выложить ее рисунки в Сеть. Оказалось, что этих тварей видели многие. Правда, в основном все они были психически нездоровы. Мне хотелось помочь сестре, успокоить ее, и я начал работать над теорией. Изучил огромное количество доступных материалов, выстроил свою гипотезу, – важно продолжил профессор. – Все материалы – на нейродрайве, как вы и просили. Подборка рисунков, свидетельства очевидцев. Я проанализировал их и сделал вывод, что Мотыльки могут перемещаться на космических кораблях, словно призраки, безмолвные спутники людей. Они селятся в местах, которые все остальные обитатели Системы считают «гиблыми» и «плохими». Предпочитают свалки, больницы, руины и подземелья, любят сырость, туман и влажный климат.

Верховский достал из портфеля устаревший нейродрайв и положил на стол перед Киреном.

Этан тяжело вздохнул. Ну, точно, только время зря потратили. Ничего нового Верховский не рассказал. Этан подумал о плане отступления, но профессор напоследок решил их удивить:

– Хотел бы добавить. Есть одна любопытная история. Парочка ученых с Пангеи работала над странным артефактом, похожим на Звездные диски Байан-Кара-Ула. Вы в курсе, что это?

– Каменные диски, испещренные иероглифами, их обнаружили в могильниках в горах на границе Тибета и Китая, на Земле? – уточнил Кирен. – Текст же так и не расшифровали. Ходили спекуляции, что на дисках зашифрованы истории визитов внеземных цивилизаций на Землю. Но все так и осталось на уровне баек.

– Вот. А во время раскопок на Иберии пару десятков лет назад были обнаружены похожие диски, только изготовленные из редкого вида металла, с надписями на языке древней иберийской цивилизации. И якобы диски содержали зашифрованные координаты родной планеты Пустых. Дальнейшая судьба артефактов мне неизвестна. Болтают, что они бесследно исчезли и теперь пылятся в архивах Цитадели или в чьей-нибудь частной коллекции. Но если они в Цитадели, то почему ученые молчат о такой важной находке? И никто не рвется на родную планету Пустых?

– Потому что это просто городская легенда? – с сарказмом спросил Этан.

– Просто Сейм до смерти боится Пустых! Опасается всего, что с ними связано, – тихо произнес Верховский. – Пустые подрывают идею об уникальной роли Homo sapiens в освоении космоса. Ведь сама человеческая раса может быть продуктом генной инженерии Пустых! И это не дает людям никакого права считать себя господствующей расой! Ну вот сами подумайте, мы живем в эпоху Системы, а наш политический курс мало чем отличается от политики колониальной Великобритании в девятнадцатом веке! Как такое возможно?! Разве это справедливо? – Профессор допил содержимое своего стакана и грозно поставил его на столешницу.

Кирен и Этан переглянулись. Если бы у них были ответы на эти вопросы! Почему Система Тетис следовала именно такой империалистической политике? Почему опыт предыдущих веков ничему не научил человечество? Да, люди научилась работать сообща: осваивать космос, колонизировать планеты и разгадывать тайны древних цивилизаций. Но при этом поддались ксенофобии и расизму – теперь уже в межпланетном масштабе.

– Поэтому, мои дорогие ученые из МОО, вам нагло врут, скрывают от вас правду! – не унимался пожилой профессор. – Мне искренне жаль, что вам приходится работать в таких условиях. Вы знаете, что случилось с учеными, раскопавшими иберийские диски? Их устранили, – шепотом прибавил он, – чтобы не болтали лишнего. Они даже не успели обнародовать результаты своих изысканий. Всю информацию об экспедиции убрали из открытого доступа, данные зашифровали.

История звучала как конспирологический бред, но Этан догадывался, что такой инцидент вполне мог произойти.

– Если будете в Цитадели, спросите у местных старожилов. Они вам расскажут эту историю точно, – подытожил Верховский.

– Обязательно, – обреченно кивнул Кирен, взял нейродрайв с информацией о Мотыльках и спрятал в карман.

Ученый же счел разговор завершенным. Он захлопнул свой ноутбук, убрал его в портфель.

– Что ж, господа, благодарю вас за компанию и за напитки, а мне пора на форум, н-да, вопрос о поиске инвестора все еще актуален, – засуетился он. – Визитка у вас есть, если будут вопросы, обязательно свяжитесь со мной.

Верховский поднялся, чинно пожал руки Этану и Кирену.

– А ваш коллега сбежал, не выдержал, бедняга, ха-ха. Ну, надеюсь, я не сильно утомил. Всего наипрекраснейшего.

– Спасибо, профессор, вы нам очень помогли, – без особого энтузиазма сказал Этан.

Верховский кивнул. Затем надел куртку, потрепанную фетровую шляпу и устремился к выходу из бара.

Этан задумчиво допил мерзкий сидр, почти не чувствуя вкуса.

– Ну, что скажешь? – спросил он у Кирена.

Биолог пожал плечами:

– Не знаю. Неприятный он какой-то. Хотя эти байки из склепа звучали вполне логично.

– Кэпу понравится, – кивнул Этан. – Очередной пункт в нашем списке вопросов без ответа.

– Ага. Нам, кстати, тоже пора бы двигать.

– Ты иди, я немного прогуляюсь и поснимаю город.

Кирен закатил глаза:

– Ну да, ты тоже в секте «Астроленты», нужно обязательно выложить видосики…

– Слушай, это вторая планета, на которой я побывал за последние тринадцать лет! – насупился Этан. – И мне даже толком не удалось насладиться простыми радостями путешественника. Вчера полдня у Оливии в гостях сидели, а на Иберии так вообще было не до этого!

– Ладно-ладно, я понял, зов сувенирных лавок слишком силен. Иди уж, и не забудь захватить Ковальски, а то опять потеряется.

– Постараюсь.

Они вышли из паба и разошлись в разные стороны: Кирен быстро устремился в космопорт, а Этан, засунув руки в карманы, отправился на поиски Ковальски. Вацлава он очень скоро обнаружил на набережной: механик сидел на каменном парапете и любовался видом на море. Этан уселся рядом с ним.

– Н-н-ну что, дедуля отбыл? – поинтересовался Ковальски.

– Отбыл, отбыл. – Этан достал из пачки сигарету и закурил.

Жаль, что придется вскоре покинуть Эекатль. На острове Пяти Мостов все-таки было чертовски красиво. Небо затянуло легкими жемчужно-серыми облаками. Сквозь них мягко пробивалось солнце, и в его свете океан приобретал глубокий малахитово-зеленый цвет. В воздухе пахло озоном, водорослями и кофе из расположенных на набережной забегаловок.

Этан снова слышал духов Эекатля: теперь они стрекотали, как цикады, очень отдаленно и ненавязчиво. Этан поднял глаза к небу: вдруг вновь покажется призрачный Кецалькоатль? Ему ужасно хотелось рассмотреть Пернатого Змея вблизи, пообщаться с этим мудрым созданием – если он, конечно, вообще идет на контакт с простыми смертными. Наверняка это общение оказалось бы куда интереснее сегодняшнего делового «обеда».

У пристани мирно покачивались на волнах яхты всех мыслимых форм и размеров. Их мачты слегка позвякивали на ветру, создавая в сочетании с шепотом духов странную, но очень приятную мелодию. На пляже внизу женщина гуляла с собакой, пес носился вдоль линии прибоя и радостно убегал от волн. На краю пирса, свесив ноги, сидели парень с девушкой и пили кофе из картонных стаканчиков.

Как же здесь было хорошо и спокойно! Этан представил себя владельцем одного из приморских ресторанов. Квартира в доме, облицованном яркой плиткой. Окна с видом на океан. Он готовит для туристов лучший кофе, выращенный на плантациях во всех уголках Системы. И в его жизни ничего, совершенно ничего не происходит.

Этан не мог понять, нравится ему такая картина или нет. Он размышлял о своем альтернативном будущем и наблюдал за женщиной с собакой. Мысли Этана прервал внезапный вопрос Ковальски:

– А т-ты можешь показать мне духов Эекатля? Н-н-ну, в смысле, такое вообще р-р-реально? Я все никак не выкину из головы т-ту историю про ма-маяк, – прибавил Вацлав, – а ты видишь целый мир из легенд и с-с-сказок!

Этан взглянул на Ковальски с удивлением: нечасто ему приходилось слышать такие вопросы. Сэйрэй ассоциировались с потусторонним и мистическим, и большинству знакомых Этана дела до них не было. Естественно, только до тех пор, пока сэйрэй не начинали буянить и портить жизнь.

– Честно говоря, местные мне не показываются, – признался он. – Но в теории да, шаман может попросить духов стать видимыми, а уж согласятся они или нет – понятия не имею!

– Попробуешь? Это было бы так круто.

– Почему бы и нет, рискнем.

Этан затушил сигарету, по обыкновению спрятал окурок в пачку, чтобы не мусорить, и потер ладони.

Ковальски смотрел на него с каким-то ехидным любопытством.

– Не надейся, с бубном плясать не буду, на варгане играть тоже не собираюсь.

– Печально, – хмыкнул Ковальски.

Этан устроился поудобнее и закрыл глаза. Попытался очистить свой разум от мыслей и образов. Сконцентрировался только на звуках: звон мачт, шепот духов, шум прибоя и ветра. Лай собаки, голоса прохожих. Мелодия начинала собираться, складываясь из разрозненных частей. Мелодия Эекатля звучала в его сознании – легкая, сильная, отчетливая. Голоса духов превращались в отдельные слова.

«Змей… Ветер… Этан Дженкинс, Дженкинс, Дженкинс… Путешественники… Атлакамани… Атлакамани… Серая смерть, серая морось, серая…»

«Вы слышите меня? Пожалуйста, отзовитесь». – Этан попытался ухватиться за край мысли неведомого существа.

«Зачем мы тебе, Этан Дженкинс?» – последовал ответ.

«Я хочу вас увидеть. Похожи ли вы на духов с моей родной планеты?»

«Тебе просто интересно! Надо же, надо же. Ты видел змея! Тебе мало? Ты ведь знаешь, что мы здесь…»

Голос пропал, но, когда Этан открыл глаза, окружающий пейзаж слегка изменился. Небо мерцало и переливалось всеми цветами спектра – это свечение создавали духи воздуха, бесплотные мерцающие существа. На пирсе неподалеку от влюбленных сидела русалка нинге – ее зеленые волосы сверкали тем же глубоким малахитовым оттенком, что и океан. По пляжу носились похожие на опоссумов загадочники. В небе снова проплывал Пернатый Змей – его силуэт напоминал очертания бумажных воздушных змеев.

Ковальски мертвой хваткой вцепился в плечо Этана. Механик не мог издать ни звука. Затаив дыхание, он наблюдал, как психоделический мир духов искрит и переливается прямо перед ним.

«Людям стоит бояться серой мороси, – тысячи голосов звучали как один. – Серая морось близка, а разум человека слаб», – в голосе слышалась искренняя печаль.

«Что такое серая морось?» – Этан мысленно обратился к своему невидимому собеседнику.

«Она приходит из тьмы грозового неба. Рождается из удара молнии. Расцветает ядовитым цветком из пролитой крови. Серая морось – капли дождя и неизбежное безумие…»

«Простите, ребята, но я ни хрена не понял…»

«Ты поймешь. Ищи, Этан Дженкинс, ищи ответы и задавай вопросы».

Видение вдруг померкло, и Ковальски, шумно выдохнув, отпустил куртку Этана. Вацлав едва слышно выругался, а потом заметил:

– Ужас. И вроде бы знаешь, что все это где-то рядом, но осознать так сложно. Знаешь, когда я жил на Иберии, я… – Ковальски замялся и не стал продолжать мысль.

– Что было на Иберии? – осторожно спросил Этан.

– Д-да неважно, так, вдруг вспомнилось. Ерунда всякая. Пойдем выпьем, а?

Ребята поднялись с парапета и побрели в сторону ресторанчиков. Ковальски молчал и думал о своем. Они выпили по паре стопок настойки в очередном уютном заведении, а потом отправились обратно на корабль.

Этан думал, что Ковальски не захочет обсуждать увиденное, но механик поинтересовался:

– Слушай, а многие ведь на такое способны? В с-с-смысле, могут видеть мир духов.

– Да. Стриксы, кармины, еще парочка диких рас с отдаленных планет, – кивнул Этан. – В основном народы, которые живут в гармонии с природой. Но мы – то есть Homo sapiens – тоже можем, и для этого не обязательно быть шаманом или обладать способностями. Иногда сущности из тонкого мира слишком сильны. Вот, например, история, которая с нами произошла на Иберии. На планете явно обитает какая-то мощная потусторонняя дрянь.

Ковальски едва слышно перевел дыхание.

– И ты не знаешь, что это?

– Нет, я же рассказывал. Совсем не было времени выяснить, мы еле оттуда ноги унесли. А что? Есть догадки?

Ковальски пожал плечами.

– Нет, вообще впервые слышу, полная жуть. – Механик засунул руки в карманы куртки и уставился себе под ноги. Этану показалось, что Вацлав как раз слышал, но почему-то решил промолчать.

Этан подумал о серой мороси. Странное название. В нем чувствовалось нечто угрожающее и в то же время забавное, уютное: полузабытый мем, внезапно всплывший в инфопространстве. И все же серую морось нужно было воспринимать серьезно – не зря духи пытались предостеречь его.