– Возможно, у нас получится существовать на одной территории. Но не уверен. – Этана разбудило неизвестно к кому обращенное замечание Мак-Айвера. – У меня так давно не было соседа.

– Обстановка изменилась, ты что, навел порядок?! – удивился призрачный собеседник биолога. Видимо, он разговаривал по интерсвязи. – Передай парню мое персональное спасибо, может, ты наконец-то откопаешь в завалах свои мозги?

– Очень смешно, – фыркнул Мак-Айвер. – Я отключаюсь. Если не выпью кофе, то умру, – пожаловался он. – Да и есть хочется… Интересно, что у нас на завтрак? – повысив голос, спросил он.

Этан пробурчал что-то невнятное.

– Это не ответ. – Мак-Айвер отставил ноутбук в сторону и обратился к коллеге. – Вставай уже, Дженкинс, скоро проснется капитан и потребует свою овсянку с яблоками.

– Хм-м-м, – многозначительно протянул Этан. Потом откинул плед и практически вывалился с койки на пол.

– Сначала душ… Где у вас тут душ? – спросил он.

– Соседняя дверь. Восставай скорее, – назидательным тоном сказал Кирен и вернулся к ноутбуку.

Этан взял чистую одежду, зубную щетку и побрел в ванную. Через двадцать минут он был уже в состоянии связно мыслить и изъясняться. Вместе с Киреном они отправились на камбуз. Биолог быстро сделал кофе, а Этан занялся приготовлением завтрака.

– Оливия говорила, что ты с Земли, – Этан снова попытался завязать диалог.

Кирен оторвал взгляд от коммуникатора и посмотрел на Этана.

«Боже, ну чего ты пристал?» – читалось в его взгляде.

– Да, есть такое. Я из Лондона, – без воодушевления произнес он.

– И как там? – Этан упрямо пытался разговорить биолога.

– Как в Лондоне.

– Информативно…

Мак-Айвер демонстративно развел руками.

Этан не сдавался:

– Мои родители выросли в Ванкувере. Правда, они редко возвращались на Землю. Хотел бы я побывать на исторической родине. Но Лондон, конечно, меня привлекает больше.

– Угу. Только вот тебе бы не понравилась его теневая часть.

– В смысле?

– Ну, в Лондоне полно всяких злачных мест. Бордели с чужими, расистские казино, фрик-шоу. Целая подпольная империя.

– Мне казалось, они есть в каждом крупном городе.

– У моего отца бизнес. В общем, я насмотрелся всякого, поэтому не могу нормально рассказать тебе о Лондоне, уж прости. Для меня это синоним дна, вместе с новыми «белыми людьми» и их примитивными взглядами. У отца несколько пабов, он ведет дела со всяким сбродом – я видел и слышал достаточно, чтобы окончательно потерять веру в человечество. Если хочешь поболтать с кем-нибудь о достопримечательностях, то поговори с Оливией или Оскаром, смол-токи по их части. – Кирен снял очки и раздраженно протер их краем рубашки.

– Слушай, я не хотел поднимать больную тему, просто спросил. – Тирада Кирена застала Этана врасплох.

Кирен хотел ответить, но в этот момент на камбуз зашли Вацлав и Оскар. Биолог промолчал. Он бросил на Этана осуждающий взгляд: он злился, но будто сам не понимал, на что именно.

В целом завтрак прошел довольно мирно: Ковальски незаметно вернул Этану коммуникатор и зажигалку, Оливия заботливо спросила его о самочувствии, а капитан Диаш даже похвалил овсянку. Дядя снова не присоединился к команде, но этому факту Этан внезапно был рад.

Потом его захватила работа: он приготовил сразу обед и ужин; навел порядок на складе и в грузовом отсеке. В перерыве Этан решил поговорить со Смиллой: он заперся на складе с ноутбуком и позвонил ей по интерсвязи.

Ведьма ответила сразу же:

– Вайлд! Какого черта?!

Этан мысленно вздохнул и приготовился к долгим объяснениям.

– Ты почему мне ничего не сказал? Нет, конечно, твой дядя заскочил ко мне, предупредил, что вы уезжаете. Но было бы здорово услышать все от тебя! Я сделала расклад, а там все мутно, сплошные Шуты и Башни. – Смилла взмахнула руками, и на пол посыпались какие-то сушеные коренья и соцветия. – В общем, Этан, я жду подробностей: что за корабль, как тебе экипаж? Мой муженек однажды сказал: «Улетаю ненадолго!» А потом я узнала, что на их корабль напали пираты. С тобой все в порядке? – испуганно прибавила она.

Смилла была на взводе. Этану даже показалось, что колдунья приняла своего любимого грибного зелья.

– Все нормально. Мы улетели по дядюшкиным делам, а мне привалила новая работа. Единственное, что напрягает, – это отсутствие духов леса. Я не летал тринадцать лет, очень странные ощущения.

– Ох, сочувствую. Но духов ты встретишь на других планетах. У вас же будут остановки? Начни снова вести дневник.

– Да, я попробую. – С ведением дневника у Этана ничего не получалось, обычно он делал короткие бессвязные заметки в коммуникаторе. – Что там в поселке болтают? – Он улыбнулся, представив реакцию миссис Лавли.

– Да все в шоке, ясное дело. Никто не ожидал, что Эдвард внезапно сорвется с места. Джейн грустит, ей теперь одной с Лавли воевать. Ребята болтают, мол, Этану давно пора было свалить с Эшторила, слишком умный ты для нашей замшелой планетки. Делают ставки, вернешься или нет. Но скоро им надоест. А ты вернешься? – нервно уточнила Смилла.

Этан задумался и понял, что еще ни разу не задавал себе этот вопрос.

– Конечно, вернусь, – осторожно ответил он. Сейчас ему хотелось чего угодно, но только не назад, во тьму и сырость тропического леса. – Извини, что не удалось нормально попрощаться. Скомканно все вышло.

– Все окей, я понимаю, – кивнула Смилла. – Держись, выходи на связь почаще. Я волнуюсь за вас.

– Хорошо. Береги себя, Смилла.

– За меня не переживай! Так, пойду, мне принесли плотоядных летучих мышей, нужно вскрыть их погадать мисс Ольстер, она хотела узнать, запускать ли ей бизнес. Ну вот сейчас и выясним.

На этом Смилла отключилась – проблема требовала немедленного решения. Этан так и не узнал, чем закончилась волнующая бизнес-история.

Он открыл банку эля и решил почитать об Иберии. Этан плохо помнил, в чем была причина изоляции планеты и почему ее исключили из Сейма: пришлось освежить в памяти информацию.

Климат Иберии был мягким, большую часть территории занимали горные гряды, поросшие густыми лесами. Планета оказалась прямо-таки нашпигованной следами пребывания древних цивилизаций. Ученые обнаружили руины разной степени сохранности, церкви, храмы, могильники, пресловутые петроглифы – все они как две капли воды походили на наследие Пустых.

Ученое сообщество разделилось на два лагеря: одни верили, что Иберия была родной планетой Пустых, а другие – что одной из их колоний. Иберия привлекала множество ученых, на планету переселялись целыми университетами, огромный штат сотрудников работал над расшифровкой наскальных изображений, барельефов, надписей и рисунков в разрушенных храмах и зданиях.

Через пару лет работы надписи были расшифрованы. Единственным осмысленным текстом оказалась легенда – странная и символичная. Этот мотив повторялся раз за разом, высеченный в камне и выведенный причудливыми узорами на стенах. Древние иберийцы пересказывали этот сюжет с религиозным трепетом.

«И тогда собрался на площади народ, и услышал он Голос из самых глубин космоса, возвещавший: „Смерть есть начало новой жизни, смерть есть перерождение и дар Вселенной. Шагните за грань, мой народ, сделайте шаг по лестнице в небо, и да вознесетесь вы над Системой и над Галактикой, растворитесь в сиянии звезд и холоде космоса“.

Охваченный безумием, народ не смел ослушаться. Они шагнули по лестнице в небо, как было велено Голосом. Все разом, старые и молодые, больные и здоровые. Мужчины, женщины и дети.

Они испили Вина Забвения и вознеслись, как и было предсказано, растворились в сиянии звезд и холоде космоса…»

Чем больше экспедиций и колонистов прилетало на Иберию, тем сильнее будоражил умы этот странный текст. Новые жители планеты вдруг стали считать его пророческим, уверовали в то, что Пустые активно посещали Иберию, и открыли древним иберийцам Истину. Палеоконтакт стал синонимом божественного вмешательства; научная теория мутировала в веру, распространяясь среди людей, словно ультима-грипп.

На планете зародился уникальный культ Пустых. В одночасье оживленная, процветающая планета изменилась до неузнаваемости, охваченная религиозным вирусом. На руинах старых храмов возводились новые, в небеса рвался дым от тысяч сжигаемых свечей, а на Иберию прилетали все новые и новые паломники. Это продолжалось до тех пор, пока власть на планете не захватили религиозные лидеры, и вот тогда-то Иберия и приобрела свой статус «планеты средневековья».

Были запрещены все научные изыскания, все космопорты закрыты, введен запрет на высокие технологии. Для контроля над жителями была создана инквизиция. Со стороны казалось, что жителей Иберии одновременно охватило безумие. Межпланетный Сейм назвал Иберию «кризисной» и прекратил с ней все отношения, закрыв глаза на страдания людей с иммунитетом к Культу. Про них попросту забыли, предоставив властям действовать, как будет угодно Голосу Пустых.

Полной изоляции планеты все равно не произошло: вскоре появился черный рынок, и его наводнили контрабандисты, пираты и торговцы древностями. Немногим жителям удавалось бежать, купив место на борту у контрабандистов. Остальные же существовали, скрываясь в подполье.

Этан знал, что Вацлав был одним из обитателей подполья, работал на черном рынке технологий, помогал своей бабушке чинить корабли пиратов и контрабандистов. Почему бабушка не увезла Ковальски подальше от Иберии? Ответить на вопрос мог только сам Вацлав. Но механик предпочитал молчать. Его история работы на «Сан-Габриэле» началась с момента, когда он пришел на собеседование к капитану, а уж как ему удалось выбраться с Иберии и спастись от инквизиции, никто не знал.