Глава двадцать седьмая

В которой наконец-то начинаются мирные переговоры

Стокгольм. Биргерярлторгет, 5. Дом сословий республики

1–8 февраля 1919 года

(Старая ратуша Стокгольма, современный вид)

Старую ратушу Стокгольма еще называли Домом сословий республики. Не так давно, в 1905 году риксдаг облюбовал себе новое здание, а в этом разместились судебные органы королевства, вот только сейчас судейские чиновники вынужденно освободили приглянувшееся им место, которое отдали под проведение Европейской мирной конференции. В ней приняли участие воюющие страны, а также представители государств, которые уже вышли по той или иной причине из войны. Сей форум открылся, еще 21 декабря в рабочих группах, которые возглавляли министры иностранных дел. С вступительной речью обратился к приехавшим король Швеции Густав V из династии Бернадотов. В начале февраля в Стокгольм стали съезжаться и лидеры европейских государств. В качестве наблюдателя присутствовал президент САСШ Томас Райли Маршалл. Первыми прибыли премьер-министр Великобритании Ллойд-Джордж и Франции Клемансо. Надо сказать, что их правительства доживали свои последние дни. Как-то исправить положение могла только эта конференция, и только в том случае, если удастся ее решения представить, как дипломатическую победу.

К началу заседаний Швецию оккупировали сотрудники спецслужб почти всех ведущих государств, принимавших участие в ее работе. Императоров Германии и Австро-Венгрии торжественно встречал лично король Густав, а вот то, как прибыл на конференцию русский император, Михаил Александрович, об этом так никто и не узнал. Ибо литерный поезд Михаила ІІ оказался в Стокгольме без своего главного пассажира, который следующим днём обнаружился в здании посольства Российской империи. На этот раз генерал-майор Вандам отработал свой хлеб сполна: он вовремя сумел обезвредить покушение на государя. Заговорщики планировали загнать литерный поезд царя на небольшой полустанок и провести атаку отравляющими газами — комбинированными: раздражающего и удушающего действия. В качестве подстраховки собирались использовать тройку снайперов и две пулеметные команды. Это покушение задумывалось с размахом, и тут торчали уши как раз британцев. Исполнителями были выбраны польские социалисты (кто мог бы в этом сомневаться), но удалось захватить и куратора, а вот от него ниточки вели прямиком на берега Туманного Альбиона. Впрочем, как я и докладывал, в литерном поезде царя не оказалось. А каким образом он прибыл в Стокгольм, так и осталось тайной, которая известна только архивам Тайной канцелярии.

Третьего, в шесть часов утра состоялась кулуарная встреча кайзера Вильгельма II и российского императора Михаила II. Кайзер терпеть не мог рано подниматься, но диалог двух тайных союзников должен был состояться ДО старта официальных переговоров в узком кругу. Кайзероказался недовольным тем, что Россия воспользовалась выходом из войны с Центральными державами и перенесла эпицентр своих усилий на Ближний Восток. Правда. если бы Русская Армия дошла до Суэцкого канала, и взяла его под контроль, такое развитие ситуации Вильгельма II устроило бы еще больше. Ведь тогда Лондон и Москва сошлись бы в военном клинче, а кайзер смог бы занять Париж. Вот только ТАКОЕ усиление Берлина Петру и в кошмарном сне не могло присниться! В интересах России — не создавать в Европе явного гегемона, а пользоваться политикой невмешательства и развиваться максимально быстрыми темпами. И всё-таки стремление Германии обеспечить свой тыл с Востока (за счет союзных отношений или даже династического брака) следовало непременно использовать.

Кайзер выглядел уставшим, серьезно потрепанным. Баварская революция или Мюнхенский путч не прошли для него даром. Удалось сохранить монархию величайшим усилием воли. Впрочем, Пётр прекрасно понимал: против тайной и подлой войны сражаться можно только при помощи точно таких же методов. И приходится принимать решения, которые никому не могут понравиться. Но ты монарх — и у тебя нет никакой иной возможности, только жестокие меры. Потом историки придумают, как их оправдать!

— Брат мой, выглядишь ты откровенно плохо! — после приветствий заметил Пётр. Хотя называть старшего по возрасту Вилли братом, а он-то Михаилу если не в отцы годился, так в дядюшки, точно — такая себе затея, но этикет! Однако!

— Брат мой, увы, государственные заботы… Чёрт подери! Руперт так и не рискнул отдать приказ штурмовать Париж! Если бы ты знал, как я тогда злился! Это сейчас я осознаю, что баварец был прав. Мы могли застрять на чертовых баррикадах и в городских боях года на два, если не на три. Но в таком случае я мог бы рассчитывать на большие уступки со стороны Антанты.

— Ситуация, следующая: из двух посредников на переговорах один: президент САСШ будет на стороне Антанты, но ты, как я понимаю, будешь на стороне Центральных держав. Тогда, брат Михаил, самый важный вопрос: сохранять Двуединую монархию, которую Карл хочет сделать Триединой или нет? Ты же прекрасно понимаешь, Лондон и Париж хотят крови. И самые сладкие куски от Османов ты сумел откусить самостоятельно! Нет-нет-нет! У меня по этому поводу нет никаких претензий! Ты был в своем праве! Но я понимаю, что этим акулам надо бросить какой-то кусок…

Беседа двух императоров длилась полтора часа. Надо сказать, что родственникам удалось прийти к консенсусу. Причем их договоренность оказалась весьма смелым решением, которое можно было повернуть как в свою пользу, так и проворонить удачу. Всё теперь зависело от общего заседания. До него Пётр успел выпить чаю с пирогами, которые испекли на посольской кухне, и остался весьма доволен этим импровизированным завтраком. Пироги были с зайчатиной, и государь вспомнил один из эпизодов ТОЙ своей, первой жизни. Но предаваться приятным воспоминаниям как-то не принято, тут, на Конференции работать надо! Но тут секретарь сказал, что к государю рвется Лучицкий.

— Слушаю, Платон Алексеевич! Что за срочность вас привела ко мне перед заседанием?

— Ваше Величество (генерал Лучицкий категорически отказывался называть императора запросто «государь»)! Эту новость вам необходимо знать ДО начала заседания! Войска Юденича вошли в Иерусалим! Город покорился без боя.

— Так что, Платон Алексеевич! Палестина за нами?

— Так точно, Ваше Величество!

Пётр подошел к карте Ближнего Востока, которая лежала на его рабочем столе, и очистил ее от вороха бумаг, лежавших сверху.

— Записывай! Таба-Эйлат-Акаба — Эль-Кунтилла — Эль-Кусаима — Бир-Лахван — долина реки Эль-Ариш. Это линия, за которую его войскам выдвигаться не след! Где Багратион?

— Занял Эль-Айн, Ваше Величество! Передовые части Первой конной вышли к Маскату!

— Хорошо! Даже отлично! Дальше Сура не идти!

— Передайте фельдмаршалу Брусилову: закрепляться на достигнутых рубежах. Подтягивать резервы, начать переговоры с лояльными князьками. Эти земли я отдавать никому не намерен! Будем думать, как тут укрепиться!

Пётр вошёл в комнату совещания, в которой присутствовали только главы государств и их ближайшие советники: Российский император Михаил II в сопровождении генерала Лучицкого, германский император Вильгельм II в компании баварского принца Рупрехта, австрийский император Карл I с генералом Макензеном за спиной. Президент САСШ Томас Райли Маршалл прибыл вместе с генералом Першингом, Ллойд Джорджа сопровождал Уинстон Черчилль, а Клемансо появился в компании маршала Фоша.

В зал вошёл король Швеции, который сказал несколько ничего не значащих фраз и удалился. Старт главным переговорам был дан.

— Господа! По условиям перемирия, войска остаются на занятых позициях вплоть до заключения мирного договора. Поэтому в наших общих интересах провести конференцию в максимально сжатые сроки и добиться приемлемого для всех сторон результата. — со вступительным словом выступил президент Маршалл.

— Мы предложили мир без аннексий и контрибуций! — заявил Уинстон Черчилль. — Это будет справедливое разрешение конфликта, господа!

— Предлагать такой мир, если бы войска Антанты стояли под Берлином было бы благородно, но предлагать такое, когда наши войска стоят под стенами Парижа — наглость! — парировал кайзер. — Мы не брали Париж не потому, что у нас не было на это сил. У нас достаточно артиллерии, чтобы сравнять этот город с землей и войти в него по телам обороняющихся. Но мы проявили выдержку и не захотели унижать храбрых парижан. Поэтому давайте исходить из реалий поля боя. Повторяю: это наша армия стоит под Парижем. И для того, чтобы мы зачехлили свои пушки и вернули солдат в казармы, вам следует предложить нам компенсацию. И именно она станет предметом договоров.

— Мы никогда не отдадим Эльзас и Лотарингию! Это земли принадлежали французской короне, и всегда будут принадлежать Французской республике! — громогласно заявил Клемансо.

— Наша конференция собралась для того, чтобы утвердить послевоенный мир, господа! И чем-то каждому следует пожертвовать. Франции — своей гордостью. Вы могли бы претендовать на Эльзас и Лотарингию, если бы там стояли республиканские армии. Увы! Ни одного французского солдата, кроме военнопленных, там не имеется. — голос русского императора разрезал напряжение, показывая, что позиция Центральных держав основывается на примате силы. И союзники по Антанте как-то разом сдулись.

— Наша цель не только закончить эту войну, но и создать в Европе такие условия, чтобы войны больше не возникали. — постарался перевести свару в конструктивное русло Маршалл. — Поэтому, было бы полезно, чтобы воюющие стороны огласили свои требования. И займемся, наконец, поиском компромиссов!

Последовавшие за этим три дня переговоров стали самыми сложными в жизни Петра. Выдерживать давление таких зубров европейской политики, как Ллойд-Джордж, Черчилль, Клемансо — сложное и не самое приятное занятие. Сначала переговоры вообще оказались на грани срыва, когда вспылил француз, возмущенный требованиями германцев, даже пригрозил выйти из переговоров, на что ему напомнили, что в этом случае войска Второго Рейха откроют по Парижу огонь, в том числе химическими снарядами. Затем Британия потребовала воссоздания Речи Посполитой, на что ей посоветовали выделить земли в Британской империи и отдать их ляхам, пусть туда переселяются! Вот, под Бирмингемом есть акров тысяча триста-четыреста, если не жалко — пусть пшеки там и обитают! А раздел Польши тремя государствами[1] регулируется их соглашениями и Лондон к ним никакого отношения не имеет. Но больше всего союзники по Антанте злобствовали на тему Проливов и контроля над ними со стороны России. Черчилль даже договорился до восстановления Османской империи и требования контрибуции со стороны Москву Стамбулу. На это он получил в ответ, что никакого Истамбула не существует, а есть Царьград, и на его воротах прибит русский щит — навечно! И вообще, Османской империи тоже не существует, а есть Анатолийский султанат, и отношения России и этого осколка османского мира никого волновать не должны. Тогда Ллойд-Джордж потребовал вывести русские войска из Персии, Сирии и Палестины, а также очистить Армянскую Турцию от своего присутствия. Пришлось напоминать зарвавшемуся англичанину, что русские войска стоят неподалеку от Порт-Саида. И там. Насколько царю не изменяет память, британский военный контингент отсутствует, а считать таковым полторы сотни полицейских просто несусветная глупость. И если Египетский султан Ахмед Фуад I захочет восстановить свой полный контроль над Суэцким каналом, то русский царь может рассмотреть просьбу поддержать притязания. Пётр скрыл, что Саад Заглул-Паша, лидер национального движения за независимость Египта уже обратился с такой просьбой к русскому императору. И государь раздумывал над тем, чтобы помочь египтянам сбросить британское иго.

Черчилль все никак не мог успокоиться по поводу судьбы Проливов и потребовал принять особую декларацию, которая гарантировала свободный проход ими любыми судами любых государств, подчеркивая принцип свободного судоходства. Этим Уинстон немало удивил русского царя, который предложил повторно озвучить позицию Первого лорда Адмиралтейства Великобритании, а после поинтересовался его здоровьем, и не жар ли у него? А то сэр Уинстон что-то явно бредит! Так жестко потомка герцогов Мальборо еще никто не обламывал!

Итоги стали весьма неутешительными для Антанты. Кроме того, что союзники подтвердили суверенитет Германии над Эльзасом и Лотарингией, Франция лишилась Арденн вместе с Седаном. Франция и Британия соглашались над протекторатом со стороны германии над Бельгией и Голландией. Фактически, это означало присоединение этих государств к Рейху, но в достаточно мягкой форме. Британцы готовы были уступить чужие короны, чтобы не терять свои заморские колонии! Опираясь на свой флот, который пусть и потерпел несколько обидных неудач под конец войны, британцы были уверены, что смогут удержать многочисленные земли в своих руках, хотя и выгребли оттуда все войска на фронт во Франции. Австро-Венгрия отрезала кусок от Италии и укрепила свои позиции на Балканах. Сербия и Болгария получили приращения за счет Османской империи. Румыния окончательно исчезла с политической карты Европы, на ее месте образовались три княжества. А до распада Австро-Венгерской империи оставались считанные месяцы: в мае Венгрия объявит о своей независимости и выйдет из состава Триединой монархии[2]. Через месяц аналогичный документ примет Чехословакия, последним осколком, который покинет общий корабль, станет Хорватия.

Долго обсуждали создание Лиги Европейских наций — органа, который должен предотвращать и гасить конфликты между ведущими государствами мира в самом их зародыше. Пётр в эффективность такой структуры не верил, но проголосовал за ее создание. Вы создавайте, а мы потом посмотрим.

Церемония подписания окончательного документа по урегулированию в Европе была назначена на 9 девятое февраля. Но Пётр еще не знал, что самые сложные переговоры ему еще только предстоят.

[1] Имеется в виду Пруссия, Австроия и Россия.

[2] Пытаясь спасти империю, Карл I провел политическое преобразование, выделив Хорватию в королевство, монархом которой стал сам. Таким образом возникла Триединая монархия: Австро-Венгерско-Хорватская. Дать корону чехам и словакам забыли. Такой же маневр он попытался провернуть в РИ, неудачно.