Глава десятая

В которой союзники бьют горшки в Петрограде, а звон от этого действа идет по всему миру

Петроград. Набережная Фонтанки. Аничков дворец

21 февраля 1918 года

Конференция союзников по Антанте всё-таки началась! И местом для ее проведения был выбран Аничков дворец — бывшая резиденция вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны. Учитывая, что мамаша нонешнего императора с ним крепко рассорилась, а потом всё-таки смогла выехать к своим родственникам в Данию, дворец пустовал. Но находился в весьма приличном состоянии, в него же заселили и делегации прибывших союзных государств, ибо тут было для них и престижно, и комфортно, и центр города. Главное же — его можно надёжно охранять и не самыми большими силами. Почему Петроград, а не Москва? Так тут тоже все ясно, как Божий день. В Первопрестольную пока что посольствам иноземных государств ход был закрыт. Пётр сделал надежную прокладку между собой и истериками союзных посланников: Николаевскую железную дорогу. Ибо основной офис МИДа остался в Петрограде, а Москва стала резиденцией канцлера империи и кабинета министров. Плюс делегации прибывали морем и не пылали желанием после утомительного перехода пылить еще и по русской чугунке.

(Аничков дворец, фото предположительно 1894 года)

Надо сказать, что на сей раз делегации союзников оказались более чем внушительными. Начнем, пожалуй, с Великобритании, король Георг V остался «на хозяйстве» в Лондоне. Впрочем, его никто в Петрограде не ждал, сюда приехали только те, кто реально обладал властью и решал стратегические вопросы государства. Георг же царствовал, но не правил. Но уровень делегации от этого ничего не понизился. Возглавлял ее премьер-министр Дэвид Ллойд-Джордж, одновременно с этим он занимал пост военного министра в предыдущем правительстве, да и сейчас решал практически все важные вопросы, вместе с двумя помощниками, прибывшими в составе делегации: Уинстоном Черчиллем и Эдуардом Стенли. Кроме него в состав делегации вошли: министр иностранных дел Артур Джеймс Бальфур, первый лорд Адмиралтейства Великобритании Эрик Кэмпбелл Геддес и представитель Сити, Лайонел Уолтер Ротшильд, 2-й барон Ротшильд. Появление в составе делегации этого представителя финансового спрута Европы случайным не оказалось: всё-таки в Петрограде речь зайдёт и о его деньгах, точнее, финансах, которыми Ротшильды спонсировали эту войну.

Весьма представительной оказалась делегация Бель Франс. Естественно, что ее возглавлял сам Жорж Клемансо (президент Пуанкаре от поездки дальновидно отказался, предполагал, что саммит ничем не закончился и не хотел портить себе политическую карму). Клемансо, известный сторонник тотальной войны с Германией, привез с собой своего начальника штаба генерала Анри Мордака, который стал в эти месяцы его правой рукой, министра иностранных дел Стефана Пишона, министра вооружения Луи Люше, морского министра Жоржа Лейга, главнокомандующего армией Анри Петена. Финансы Франции представлял еще один из Ротшильдов — барон Эдмон де Ротшильд.

В добавок к этим более чем солидным делегациям прибыли военные командующие союзническими войсками: генерал Джон Першинг (более известный как Блэк Джек Першинг) — человек, ракета и танк в одном лице[1], это от американцев, старенький, но бравый итальяшка, граф и генерал в одном лице Луиджи Кадорна и от греков генерал-лейтенант Панайотис Данглис.

Только по одному составу делегаций можно было сказать, кто тут даму платит и заказывает не только музыку, но и нумера для оной. Единственно смущала слишком небольшое представительство молодого заокеанского хищника, но делегация из САСШ должна была прибыть на крейсере в Архангельск, изменила курс из-за появления германских субмарин, правда, атака немецкой подлодки оказалась неудачной. А посему госсекретарь и его свора серьезно опаздывали, и если и прибудут на конференцию, то, что называется, к шапочному разбору. Сербов, бразильцев, черногорцев и прочую «мелочь» на конференцию вообще не пригласили.

(Так называемый «Концертный» зал Аничкова дворца)

Местом общего саммита избрали (по зрелому размышлению) так называемый «концертный» зал: тяга к искусству у государей присутствовала, если владетели будущего обзаводились личными кинотеатрами, то личная концертная зала в это время никого не удивляла. Вынесли роскошные кресла, установили большой овальный стол (это чтобы никто не мог сесть в его торце), обставили его стульями, оставив только одно роскошное кресло по центру — для русского императора. В общем, создали рабочую обстановку. Технические сотрудники делегаций получили небольшие табуреты, которые сосредотачивались по углам залы. Делегации заняли места согласно расставленным заранее табличкам, после чего в зал вошел император Михаил Александрович в сопровождении главкома Брусилова. Открытие конференции оказалось простым и каким-то будничным.

— Добрый день, господа! «Начнем!» —произнёс Пётр. И понеслось!

Поначалу слово предоставили военным из союзных Греции и Италии, те кратко рассказали, что происходит на этих фронтах. Итальянский граф был сдержан: на его участке ничего не происходило. Грек посетовал на то, что у него забрали две русские пехотные бригады, но с радостью сообщал, что болгары начали отвод своих армий с фронта.

Потом генерал Першинг стал представлять планы союзного командования на предстоящие сражения весной-летом восемнадцатого года.

— Целью нашей летней кампании восемнадцатого года станет разгром и окончательное поражение блока Центральных держав. Для этого есть уже все предпосылки, например, выход из войны Болгарского царства. Это позволит освободить существенные резервы и использовать их для всеобщего летнего наступления.

Генерал Першинг, крепкого телосложения, с вырубленным из грубого камня лицом покорителя Дикого Запада держался у большой карты совершенно свободно. Сказывалась и привычка командовать, и опыт преподавания, и природная харизма, присущая этому профессиональному военному.

— По нашим данным основные события начнутся на Западном фронте с весеннего наступления германской армии во Франции. Наша стратегия заключается в том, чтобы сперва сдержать удар противника и летом перейти в контрнаступление. По нашим планам наступление должно идти по всем фронтам практически одновременно. По нашему сигналу начинает армия Российской империи с продвижения в Восточную Пруссию. Второй отвлекающий удар совместными силами идет в направлении на Вену, основной удар — во Франции с целью ее освобождения и выхода на границу Бельгии.

— Простите, генерал, а сколько сейчас американских дивизий прибыло на Западный фронт? — задал неприятный вопрос генерал Брусилов.

— Сейчас в Британии находятся две пехотные дивизии и развернуты тылы еще шести. Переброска отстала от графика из-за того, что океанские лайнеры, на которые мы планировали возложить основную нагрузку по перевозке наших войск, нуждаются в срочном ремонте и переоборудовании. Поэтому пока мы перебрасывали грузы и занимались подготовкой обеспечения наших частей и соединений. К лету мы планируем закончить первый этап — то есть на континенте будут высажены восемь пехотных дивизий и одна кавалерийская. Вторая волна — это еще двенадцать пехотных дивизий. Возможно, еще одна или две кавалерийские.

Чётко и без тени сомнения доложил американский генерал.

— Ваше величество! — подал реплику Анри Петен. — Ваша армия должна быть готова к тому, что наступление в Восточной Пруссии придется начать и ранее, чем летом. Например, если ситуация на фронте будет складываться не в нашу пользу и ваш удар оттянет на себя дивизии германцев с Западного фронта.

— С чего бы это? — спросил в ответ император. — Почему это командование союзников не учитывает НАШИ планы, а ставит нас только в известность о своих? Это вы считаете равноправным партнерством?

— Да, но мы и прибыли сюда для того. чтобы согласовать наши планы на будущую кампанию. — примирительным тоном заметил Першинг.

— Это называется согласованием? — опять с иронией в голосе заметил царь. — Вы, господа, совершенно забываете, что обстановка меняется, причем весьма стремительным образом. особенно в зоне ответственности русской армии. Кроме того, вы, по какой-то странной причине забыли о действиях против османов. Нам предстоит практически в одиночку, без Румынии, которая из-за внутренних распрей скатится в гражданскую войну вести сражения на трёх фронтах! С чего бы это! У нас с Германией временное перемирие. И в НАШИХ стратегических планах кроме вывода из войны Болгарии сосредоточить все силы на разгроме австро-венгерской империи. Воевать на три фронта? У нас для этого нет сил и ресурсов.

— Если бы вы не потратили почти все свои снаряды, особенно химические, на зимнее наступление, у вас было бы чем сражаться с германцами! — не скрывая своего раздражения, произнёс Клемансо. Как для политика он был несколько более эмоционален, чем было принято.

— Мы потратили СВОИ снаряды! Заметьте, СВОИ, сделанные нашими рабочими на наших заводах. И при чем тут всеобщее наступление? Если Вам надо, чтобы мы куда-то там наступали, то сначала удовлетворите наши потребности. А без необходимых ресурсов никто с места даже не сдвинется! — Пётр держал покерфейс, хотя и не знал, что это так теперь называется. Он выглядел абсолютно беспристрастным и спокойным, как удав.

— А разве вы вооружались и готовились к войне не на НАШИ деньги? –поинтересовался Эдмон де Ротшильд.

— Это теперь так называется? Вы дали нам кредит на грабительских условиях. И мы уже полностью оплатили его кровью наших воинов. Не принято о мертвых плохо, но мой царственный брат был откровенно паршивым царем, хотя и последним рыцарем в Европе. И его рыцарское достоинство мешало почему-то обсуждать денежные вопросы! Более такого не будет. И без пересмотра условий кредита вообще никаких движений на фронте с германцами не будет! Справляйтесь сами! Нам достаточно будет вывести из войны Австрию и решить исключительно с нею наши разногласия.

— Мы не позволим вам пересмотреть условия кредита! — процедил уже лондонский барон Лайонел Ротшильд.

— А мы не позволим вам грабить Россию! Обойдетесь, господа банкиры! Или вы утрясаете между собой этот вопрос, и мы приходим к какому-то нормальному соглашению, или немцы проверят содержание ваших парижских сейфов. Для начала.

— И что вы хотите, чтобы мы подарили вам эти деньги? — сцепив зубы поинтересовался Эдмон.

— Зачем? Прежде всего кредит должен стать беспроцентным и выработан механизм льготного погашения, скажем, за пятнадцать-двадцать лет. — Михаил Александрович произнёс это, ковыряясь зубочисткой, демонстрируя, как ему наплевать на истерики еврейских суперфинансовых магнатов. Наверное, большего оскорбления этим господам. Привыкшим держать страны у себя в подчинении нанести было сложно. Открытое презрение — такое не прощают и не забывают.

— К этому же порядку, — продолжил император, — необходимо привести и наши расчеты за поставленное оружие, обмундирование и боеприпасы. Подход должен быть един: или мы покупаем и продаем свои ресурсы в зачет поставок по довоенным ценам, либо делаем всё это, но по ценам военного времени. Ситуации, когда оружие будут засчитывать по ценам военного времени, а наши ресурсы по довоенным расценкам не будет. Слишком жирно, господа союзнички!

— Но то вообще возмутительно, ваше величество! Поставки должны быть нам выгодны! — возбухнул обычно довольно флегматичный Ллойд-Джордж.

— Они должны быть ВЗАИМНО выгодны, господин премьер-министр торговой империи!

Надо сказать, что Пётр откровенно хамил и нарывался на скандал не просто так. Он никому не доверял. Всех этих европейцев презирал оптом и в розницу, ибо знал их настоящую цену. Он и Вильгельму не доверял, с чего бы это? Поэтому и провоцировал скандал. Ему нужно любым путем избежать твердых обещаний и каких-либо обязательств на бумаге. Со своей стороны. Хотя бы потому, что русских заставляют обязательства исполнять, а вот перед ними… Извините, русские парни, просто у нас не получилось! Дайте еще вашего русского золота и в следующий раз всё получится обязательно! Но в следующий раз повторялась та же песня, с небольшими и несущественными вариациями.

— И последний вопрос по поставкам: уже оплаченные товары, в первую очередь вооружение, должно быть предоставлено! Тут, генерал Першинг, ваша страна занимает лидирующее положение, американские фирмы, получив аванс золотом, как будто забыли, что у них есть еще и обязательства. Мы будем напоминать. И жёстко! Пусть не обижаются! В вашей стране войны не было, а нам тут пытаются впарить какие-то глупейшие отговорки. Так не пойдёт!

— Я не уполномочен решать такие вопросы, уверен, когда в Петроград или Москву доберется наша официальная делегация, мы сможем решить все вопросы.

— И всё-таки, давайте уточним Ваши планы на лето восемнадцатого! — раздался резкий и скрипучий голос Ллойд-Джорджа. — И как-то соотнесем их с планами общего командования Антанты.

Отвечал генерал Брусилов.

— Мы предполагаем с началом весны выбить австрийцев с Карпатских перевалов, летом перейти во всеобщее наступление в Галиции и выйти на закарпатские равнины. Наша стратегическая цель — начать наступление на Вену и вывести Австро-Венгерскую империю из этой войны. Таким образом, вы сможете не отвлекаться на австрийские войска и сосредоточиться против германской армии.

— То есть, русская Ставка не планирует наступление в Восточной Пруссии? — уточнил Черчилль.

— У нас на это нет необходимых ресурсов. Это раз. Во-вторых, у нас перемирие с Германией после того, как нас покинул император Вильгельм II. У нас нет никаких причин для повторного вторжения в Восточную Пруссию.

— Как это нет? — взорвался Клемансо. — А ваши союзнические обязательства? А деньги, которые вы у нас взяли? А…

— Напомните мне, господин премьер Бель Франс, когда Япония коварно напала на Россию, как действовал наш союзник Франция? Напомнить? Вы сказали, что это не ваша война? Ну так вот, война с Германией после того, как кайзер признал свою ошибку и принёс публичные извинения — это уже НЕ НАША война!

— Но вы могли вывести Второй Рейх из войны просто арестовав кайзера и потребовав от него капитуляции Германии! — не менее эмоционально заяввил французский премьер.

— Кайзер не был нашим пленным, сударь! Мы предоставили ему убежище под моё честное слово. А моё слово пока еще имеет больший вес, нежели те фальшивые бумажки, которыми вы спеленали наше сотрудничество.

— Но вы понимаете, что такая ваша позиция — позиция сепаратиста ставит вас наособицу в Антанте. И вообще, мы должны пересмотреть наши обязательства перед Петроградом. Простите, Москвой. — Ллойд-Джордж говорил мощно, сухо, без эмоций, как будто заколачивал гвозди в гроб русского царства.

Император сделал вид, что испугался и пошёл на попятную.

— Хорошо! Раз вы так ставите вопрос. Мы ударим по Восточной Пруссии, как только тут будет опубликован меморандум по Проливам, в котором все союзные державы поддержат право России на контроль над Босфором и Дарданеллами. А в секретном протоколе это условие и станет основанием нашего удара по Германии.

Наступила тишина. Премьеры Франции и Великобритании стали обмениваться многозначительными взглядами. Потом попросили сделать небольшой перерыв, чтобы посоветоваться. За время вынужденного ожидания император сумел немного перекусить (исключительно бутерброды и печенье с кофеем) и даже выкурить трубку с любимым турецким табаком. Примерно через сорок три минуты и двадцать одну секунду совещание союзников продолжилось. Слово взял старина Клемансо.

— Господа! У меня для вас важнейшее сообщение.

Он внимательно посмотрел на собравшихся, почти все (кроме русского хама-императора) застыли в ожидании.

— Итак, нами одержана важнейшая дипломатическая победа! Османская империя выходит из войны! Сегодня правительство Блистательной Порты объявило о нейтралитете, наш представитель сообщает, что султан склоняется к мысли объявления войны союзу Центральных держав: Германии и Австро-Венгрии.

Пётр, предупрежденный Вандамом, ничего нового не услышал, но вот для остальных союзников это заявление прозвучало как взрыв огромной бомбы! Кто бы что ни говорил, но осман воевать умели, особенно профессиональные части, которые тренировали немецкие инструкторы. Галлиполи тому достаточный пример.

— Итак, господа союзники, как я понимаю, вы считаете, что вопрос Проливов муссировать не стоит? Мол, вы за нас, Романовы воевали, а проливы фиг? — Пётр опять сознательно грубил, но Клемансо сделал вид, что вообще не расслышал реплики императора.

— В этой обстановке, господа, вопрос проливов, подымать не следует. Присоединение к Антанте Османской империи слишком важный фактор, ради которого некоторыми амбициями можно и пожертвовать! — отчитал Ллойд-Джордж молодого царя.

— Ну, интересами Сити, вы, премьер-министр торговой империи в жизни не поступитесь! Так какого дьявола Российская империя должна жертвовать своими собственными интересами. Мы примем от Порты только безоговорочную капитуляцию. И не разрешаем вам заключать сепаратный мир, не учитывая интересы России!

— Но вы же сами заключили с германцами сепаратный мир! — почти прокричал Клемансо.

— Не мир, а временное перемирие, господин премьер-министр. Разницу улавливаете? Это вы вели с австрийским императором переговоры о сепаратном мире. Это вы сепаратно договорились с Гинденбургом, пообещав не начинать наступление до лета восемнадцатого года и дать германцам возможность разгромить Россию.

— Что за бред⁈ — вспылил Клемансо.

— Документы, подтверждающие этот, как вы сказали «бред» опубликованы в утреннем выпуске «Московского вестника». Читайте русские газеты — узнаете много интересного, господа!

— Но это вообще невиданно! Это… кто вам разрешил такое публиковать? Как посмели?… — пузырился от возмущения главный француз. Ллойд-Джордж разумно помалкивал. Когда джентльмена ловят на шулерской игре, следует сделать вид, что шулер кто угодно, только не он!

И что удивительного в том, что Петроградская конференция закончилась раньше намеченного срока?

[1] В честь генерала была названа баллистическая ракета и танк времен Второй мировой войны.