Я единственная, кто получила шанс прожить жизнь заново. И я этот шанс не упущу. Стою у зеркала в уборной, рассматривая свое лицо. Молодое, упругая кожа, без единой складочки. Волосы длинные, заплетены в два растрепанных колоска с вплетенными цветочками. Худышка, тогда я ела все, что угодно и не полнела. На лице расползается задорная улыбка. Ах, молодость. У меня не будет щемить в спине и подниматься давление, а еще… можно есть торты хоть ночи напролет. Продолжаю рассматривать себя и осознаю какой же неряшкой я была. Университетская форма висит мешком на худеньком теле, пуговицы на рубашке расстегнуты, еще эти нелепые цветы в волосах. Удивительно, что надо мной такой не посмеивались одногруппники. А, может, и посмеивались, просто про себя, ведь встречалась с самым крутым парнем.

Застегиваю манжеты на рубашках и разглаживаю складки на юбочке. Тогда я встречалась с Робом, но больше этой ошибки не повторю. В моей новой жизни не будет места ему. Спасибо, дорогой, что спас мне жизнь, но нам обоим будет лучше, если продержимся друг от друга как можно дальше.

Ну вот. Теперь манжеты застегнуты, и я выгляжу лучше, ответственнее. Что дальше на очереди? Ах да, цветы в волосах. Вытаскиваю ромашки – что за ребячество? Смотрю на прохудившиеся туфельки, доставшиеся мне от бабушки. Точно–точно, в это время с деньгами у меня было неважно. Что ж, тогда я не умела зарабатывать, а сейчас…

Прячу ухмылку. Надо будет превратить себя в красавицу.

– Диана, как ты? – ко мне заглядывает Шартолла, с подозрением смотрит.

– Лучше, чем когда–либо! – улыбаюсь я. – Можно сказать заново родилась!

И смеюсь задорно и счастливо, как умеют только дети и счастливчики, чудом избежавшие смерти.

– Ты уже придумала в чем пойдешь на бал первокурсников? – спрашивает Шарлотта. – Я обнаружила, что мне нечего надеть, а значит… идем по магазинам! Ты же со мной?

Бал первокурсников. Там мы познакомились с Робом. Там мы впервые увидели друг друга. Роб опоздал к началу учебного года и прибыл только к балу. Нет… Дышу глубоко. Часть меня говорит разумные вещи – просто не ходи на этот бал, тогда вы не встретитесь и он не влюбится, но другая часть хочет ощутить жизнь полностью. Раз уж выпал второй шанс.

– Хорошо, – улыбаюсь я. – Пойдем по магазинам.

Деньги. Точно. У меня же совершенно нет денег. Но зато… я умею торговаться.

– Надо дождаться конца лекции, – говорит Шарлотта.

– Брось, – улыбаюсь я. – Давай прогуляем.

Будучи первый раз первокурсницей я не прогуливала – слишком переживала, но сейчас… кому нужны эти основы? Все и так понятно.

– Пошли, – тяну подругу на выход. – Не будем терять время.

– Но лекция…

– Забудь! Динара все равно не отмечает.

– Ты ведешь себя странно.

Странно? Да все намного проще. Я жива и собираюсь жить на полную.

Вот мы ходим по магазинам. Все так изменилось. Особенно фасоны одежды. Низкие посадки снова в моде. Шарлотта хватает очередное платье, скрываясь за шторкой, чтобы померить.

– Мне нужна твоя помощь, – говорю подруге я. – У меня нет денег.

– Я одолжу, не волнуйся.

Распахиваю шторку, благо она еще не начала переодеваться.

– Нет, – парирую я. – Не люблю оставаться в долгу. Я поторгуюсь и скину цену на твое платье, а ты отдашь мне разницу. Как тебе сделка? Ты ничего не потеряешь, но сделаешь доброе дело.

– Торговаться? Ты умеешь такое?

Ухмыляюсь и снова задвигаю ей шторку, пусть мерит платье, а я пока выберу наряд для себя. Дешевый, но стильный и такой, чтобы Роб при встрече со мной на балу не влюбился. Решительно киваю. Я сделаю все, чтобы он не влюбился, чтобы я даже внешне не напоминала девушку, в которую он влюбился когда–то. Но… Почему Роб выбрал меня? Что его подкупило? На судьбоносном балу я была всего лишь неуклюжей девочнкой в платье с чужого плеча, спотыкалась и пролила яблочный сок. Чем я могла привлечь звезду–музыканта, и почему в толпе гламурных красоток он разглядел меня? Ну ладно, допустим у меня красивые глаза и улыбка, но этого недостаточно.

– Ты настоящая, – говорил мне Роберт. – У тебя самый живой смех, ты как счастье.

Я как счастье? О? Так значит своей живостью и простотой я его и привлекла? Значит тот факт, что я смеялась и активно жестикулировала его покорил? Но сейчас я другая. Деловая леди с разбитым сердцем. Я цинична и самодостаточна. Я больше не плачу из–за троек и не выношу сопливых историй про одиноких котиков. Женщина, которой я стала, отпугнет Роберта. Это же то, чего я добивалась, но… почему–то от осознания мне становится печально.

– Как я тебе? – из–за ширмы выглядывает Шарлотта в желтом платье русалочки.

– Красотка, – бросаю я. – Покупаешь?

– Я хочу еще померить туфельки!

Туфельки – это хорошо. За них тоже можно будет поторговаться. Смотрю на этикетку – 10 золотых. Ого, какое дорогое. Допустим, я сторгуюсь, и продадут за 8 золотых, и мне на наряд останется 2 монеты. Отлично. Ворочаю платья и выбираю обтягивающее красное, соблазнительно вызывающее. В студенчестве я не носила таких. Мне нравились нежные цвета и воздушные фасоны. В такую Диану влюбился Роберт. На этот раз влюбиться он не должен. Пусть посчитает меня самой гламурной и ненастоящей девушкой и решит держаться от такой, как я подальше.

Шарлота выбрала себе туфли с бриллиантом, что пришлось мне на руку. Торгуюсь я превосходно, и подруга вместо 10 заплатила 8, как я и предполагала, плюс я сэкономила ей 1 золотой на туфлях. Итого, к вечеру у меня было потрясающее платье и туфли на высоком каблуке, и еще 50 серебром осталось.

– Как ты это делаешь? – рядом шагает Шарлотта. – Как ты убедила их…

– Годы практики.

Взвешиваю в руках серебряные, этих денег мне хватит на то, чтобы питаться целый месяц. Вот это удачное начало первого курса.

Нас с Шарлоттой поселили в одной комнате в общежитии. Самую богатенькую и самую бедную студенток – это забавно. Весь вечер мы наряжаемся, готовясь к незабываемому балу. Делаю себе высокий прилизанный хвост, крашу губы яркой красной помадой под цвет платья, смотрюсь в зеркало и не узнаю себя.

Такой я не была ни на первом курсе, ни потом. Даже в сорок лет я так не наряжалась и не красилась. Становится не по себе. Что за вздор? Зачем вести себя так? Зачем так сильно стараться, чтобы НЕ понравиться Роберту?

– Готова? – рядом кружится Шарлотта в нежном желтом платье.

Мне же тоже нежные цвета идут больше. Отвожу глаза, собираясь с мыслями. Как я начну жизнь с чистого листа, если буду с Робом. Нет, мы не должны с ним пересекаться. У него своя жизнь, а у меня своя. Вот так.

Бал. Зал сияет светом, пол отполирован до зеркального блеска, отражает сотни свечей. Я и забыла, какими величественными бывают балы первокурсников. Люди смеются, кружатся, шепчутся, бал как бал, и вдруг мир перестает иметь значения. Мой взгляд находит его.

Дыхание перехватывает. Роберт. Стоит в компании с другом–музыкантом, что–то обсуждают. Ему восемнадцать. Молодой. Без бороды и не такой весомый, и его рука еще здорова и может играть.

Он такой, каким был тогда, двадцать два года назад. Кожаная куртка, простые джинсы, лёгкая небрежность в каждом движении. Взъерошенные тёмные волосы мягко падают на лоб, и я ловлю себя на том, что всё ещё помню, как они пахнут — дымом и мятой, но это приятный запах, он пробуждал во мне что–то из глубины, что–то дикое.

Сердце ускоряется и бьётся не то в груди, не то в горле, ноги подкашиваются, и я хватаюсь за стену, чтобы не упасть. Столько лет мне снился этот миг — как он стоит там, среди толпы, и ищет глазами только меня. Столько раз я просыпалась с этим образом, с пустотой в груди. И вот теперь — всё по–настоящему.

И это страшнее любого сна.