Камера тиха и неподвижна. Камень подо мной холодный, но я не чувствую холода, в сердце бушует огненный вихрь. Время растянулось. Оно как река… бесконечное, вязкое… Роберт сидит напротив меня, склонив голову и заканчивает перетягивать руку. Его лицо сурово, напряжено, словно высечено из тех же камней, что окружают нас. И все же я чувствую: внутри него бушует буря. Ему страшно. Не может не быть.

Наконец мой Роб поднимает глаза, серые, как сталь, и в них нет сомнения. Только решимость.

Он медленно вытаскивает из кармана обрывок старой, засаленной тряпки — то ли кусок от собственной рубахи, то ли еще что.

– А это еще что? – сухо спрашиваю я.

– Чтобы не прикусить язык. Я положу это в рот… и…

Слезы подступают, но я заставляю себя действовать. Подхватываю край своего платья — тонкая ткань давно потеряла цвет, испачкана в пыли и земле. Резким движением рву его. Звук рвущегося полотна разрывает тишину камеры. У меня дрожат руки. Я держу в пальцах длинную полосу, которая станет бинтом, но сама едва верю в происходящее. Мы делаем это. Я делаю. Я в этом участвую.

— Вот… этим… этим мы остановим кровь… — бормочу я, теребя подол и рву снова. – А вот это клади в рот.

Роб кивает. А я… Не выдерживая накала эмоций, бросаюсь к нему. Обнимаю, прижимаю лицо к плечу. Он мягко касается моей щеки подбородком и мурашки бегут по коже.

— Когда все закончится, – тихо говорит он. – Ты выйдешь за меня?

— Не шути! — почти кричу я, слезы катятся градом.

– Я не шучу.

Встречаемся взглядами.

– О, Роберт, – я притягиваю его ладони – грубые, сильные, любимые, и нежно целую их, оставляя на коже следы от слез. – Я всегда, – снова целую. – Всегда любила твои руки.

Зажмуриваюсь, качаю головой, снова и снова прижимаюсь к нему, словно могу удержать его от безумия только своими объятиями. Но Роберт выпрямляется, закладывает ткань в рот. Он будет кричать от боли. Громко кричать. Я сглатываю сухой ком, не в силах смотреть на это.

Роберт кладет руку на холодный пол, ладонью вниз, растопырив пальцы. Вторая его рука поднимается — готовая бить, рубить, калечить.

Его дыхание тяжелое, сердце бьется, как сумасшедшее, и я чувствую это всем телом. Я вжимаюсь в него, тону в его запахе, в его тепле, в последнем мгновении, которое может оказаться концом.

Он закрывает глаза. Камень дрожит в его руках, и я вижу: он ударит. Три…

Мир сжимается до этого мига. До этого вздоха. До этого камня, занесенного над его рукой. Два…

– Роберт, я люблю тебя, – шепчу я, не зная слышит он или нет. – Люблю…

Один.

И вдруг — грохот. Дверь камеры распахивается с лязгом железа. Я вздрагиваю, резко хватаю Роба за запястье, прерывая. Роб отшатывается, и мы пораженные смотрим, как в проем втаскивают фигуру в серой, грязной тюремной робе. Беднягу-пленника грубо толкают вперед, он едва не падает, но удерживается.

– Стойте! – кричу инквизитору, приведшего пленника. – Допросите нас! Допросите, вы…

Инквизитор, даже не смотрит в нашу сторону. Он просто сбросил ненужный груз. А потом — хлопок двери, шаги удаляются, и мы остаемся втроем.

– Стойте! – пытаюсь снова, но поздно.

Проклятье! Что ж мы как не успели среагировать. Роберт замирает с камнем в руках. На миг он похож на статую, и я сама не понимаю, то ли я должна радоваться, что удар сорвался, то ли бояться нового.

Пленник поднимает голову. Лицо осунувшееся, с синяками под глазами, волосы спутаны, губы потрескались от жажды. Но я узнаю его мгновенно, даже сквозь грязь и усталость.

— Зак… — выдыхаю я.

Зак моргает, несколько раз, будто не верит сам. И наконец говорит охрипшим голосом:

– Вы… Вас тоже поймали?

Роберт опускает камень на пол с глухим стуком. Его грудь вздымается, дыхание рваное, лицо бледное, как у мертвеца. Его прервали. Я все еще не могу прийти в себя после того, как чуть не свершилось неисправимое. Сердце колотится в груди так, что кажется, его слышит весь мир.

— Зак… — повторяю, и в этот раз в моем голосе слезы. — Мы совсем про тебя забыли.

Он смотрит на нас широко раскрытыми глазами.

– Как забыли?

– А вот так, – Роберт вытаскивает изо рта тряпку. – Что с тобой случилось?

– Пару дней назад после нашей телепортации меня поймали эти страшные инквизиторы и привели на допрос, – взгляд Зака скользит к Роберту, потом к его перетянутой руке, и наконец к камню у его ног. – Что ты собирался сделать?

Роберт молчит. Только смотрит на Зака с тяжелым, усталым выражением.

– Что они узнали у тебя? – спрашивает Роб. – Что было на допросе?

Зак оглядывается и, убедившись, что инквизитор ушел, придвигается к нам ближе.

– Они читали мои мысли, – говорит Зак, понизив голос. – Они залезли ко мне в голову…

Но ведь Зак не знал про машину времени. Он только слышал, что через три дня упадет комета.

– Что инквизиторы сказали, когда услышали про падение кометы? – спрашивает Роб.

– Ничего, – пожимает плечами Зак, но глаз не сводит с чудом спасшийся руки Роберта. – А что ты собирался…

– Не задавай вопросов, – прерывает Роб. – У нас нет на это времени.

И Роберт сует тряпку обратно в рот, готовясь завершись начатое.

– Стой! – кричу я, замечая странность…

На запястье у Зака нет метки, сдерживающей магию.

– Фефо? – мычит Роб.

– Метки нет! – хватаю Зака за руку. – Он может использовать магию.

На лице Роберта вырисовывается удивление. Он снова вытаскивает тряпку.

– Тебе не нанесли метку, блокирующую магию? – спрашивает Роб.

– Они решили, что в этом нет необходимости, – отвечает Зак. – Я же только первокурсник, не умею пользоваться магией.

Я не могу сдержать смеха облегчения. Нас вытащит Зак.

– Эй, – Роб толкает меня в плечо. – Толку-то? Зак не знает магии.

– Но здесь я, – растягиваюсь в хитрой улыбке. – И я его научу.

– Чего научишь? Порталы делать? Студенты учатся несколько лет!

– Ты научился быстрее.

– Я гений.

– И очень скромный.

– Диана!

– Роберт! – встречаюсь с ним взглядами. – Я научу Зака.

– У нас нет на это времени.

– Я научу Зака, – повторяю настойчивее. – И ты сохранишь свою руку.

– Тебе не хватит времени.

– Да что б тебя, Роб! Я профессор! Я лучшая в своем деле. Мои студенты имели высший бал.

Роб складывает руки на груди. А Зак пятится к решетке, не понимая, о чем идет речь.

– Хорошо, – говорит Роберт. – У тебя есть два часа. Если не сумеешь, то я сделаю, что должно.

– Отлично, – скалюсь я, и перевожу взгляд на Зака. – Зак, поздравляю, тебе выпал уникальный шанс стать великим магом. Прямо сейчас.