Его пальцы сжимаются на моей запястье — твердо, уверенно, так, что кожа мгновенно помнит этот захват. Я едва успеваю вдохнуть. За что мне все это.

— Осторожнее, — голос низкий, негромкий, почти шепот, но в нем есть сталь. — Нападать на людей в темных коридорах — не самое умное решение. Особенно, когда не знаешь, насколько силен твой противник.

– Самый умный?

– Да.

– Позер!

– Как скажешь.

Я застываю, вглядываясь в его лицо. Пара дней знакомства. Так это должно выглядеть для него. Но я знаю. Я знаю слишком много. Я знаю, как эти губы, сейчас сложенные в сдержанную усмешку, целовали меня так, что мир исчезал. Как эти глаза — темные, глубокие, полные опасного тепла — смотрели на меня, как он обещал, что никогда не отпустит. Но лучше бы отпустил. Должен был отпустить. Но он всегда держал слово, даже, когда не следовало.

– Пусти меня! – все–таки вырываю руку.

Роб делает медленный шаг назад, оставаясь в полумраке. Плащ обтекает его фигуру, скрывая движения, но я чувствую их. Черная ткань едва шелестит, темная рубашка под ней обрисовывает широкие плечи и подтянутую грудь. Рубашка? Но Роберт из прошлого не любил рубашек, у него были только футболки и майки. Но его волосы — те же, что в моих воспоминаниях, — густые, темные, чуть взъерошенные, небрежно падающие на лоб. Я помню их запах из прошлого, и я хочу пропустить из сквозь пальцы, ощутив. Мне хочется одновременно вдохнуть глубже и зажмуриться, чтобы не выдать себя.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Роб, его голос низкий, глухой, с хрипотцой, словно каждый звук отзывается в моих костях. Он стоит слишком близко, и даже в полумраке я вижу, как блеснули его глаза.

— А ты? — отвечаю холодно, но сама слышу, как дрожит мой голос. Я стараюсь сделать шаг назад, но упираюсь спиной в холодную каменную стену. – Что ты здесь делаешь? Следишь за мной?

Он приподнимает бровь, и на лице появляется та самая дерзкая усмешка, которую я помню до мельчайших деталей.

— Диана, я спросил первым.

Диана… назвал по имени, словно имеет на это право.

— Мне неинтересно, кто спросил первым, — поднимаю подбородок выше, — мне интересно, что ты тут забыл.

— Забыл? — он чуть подается вперед, и я чувствую, как воздух между нами сжимается. — Как много власти в твоих словах. Командуешь, словно имеешь на это право, словно ты сама не крадешься по Академии в три часа ночи.

– Это тебя не касается.

– Тогда тебя не касается, что здесь делаю я. Хотя заметь, не я распахнул двери кабинета.

Он и это видел. Проклятье.

– Ты никому не скажешь, – шепчу я и выхожу из ректорского кабинета в коридор.

Дверь захлопывается сама.

– Я не сплетница, – отзывается Роберт.

– Вот и хорошо, – ускоряю шаг.

Скоро я отсюда уеду. Уже скоро.

– Раз уж мы здесь, – начинает Роберт. – Не хочешь ли…

– Нет.

– Ты даже не дослушала.

– Все равно нет. С такими как ты лучше не связываться.

– С такими как я? И какой же я?

– Самовлюбленный, самодовольный, эгоистичный всезнайка, который…

И вдруг — шаги. Четкие, тяжелые, эхом расходятся по каменному коридору.

Вскрикиваю от неожиданности, когда Роберт быстро прижимает меня к стене, словно это может сделать нас невидимыми и спасти от приближающегося человека. Силуэт Роба сливается с тенями, но его тепло — слишком близко. Я ощущаю его запах — тот самый, от которого меня когда–то кружило. Задыхаюсь, воспоминания обрушиваются на меня, как невовремя. В темноте вижу блеск его глаз и манящие губы. Это не я, это все организм молодой девчонки. У меня есть плащ–невидимка, но использовать его сейчас слишком рискованно, к тому же я вскрикнула.

— Если нас поймают… — шепчу, но голос предательски срывается. — Это конец. Нас исключат.

— Тебя это пугает? — он почти касается моих губ, шепот обжигает.

— Это будет самое глупое исключение.

— Бывают и глупее, тебе ли не знать. — Его пальцы скользят вдоль стены, будто он не прикасается ко мне, но я чувствую напряжение в его движениях. — И ты права, я всезнайка, а ты слишком гордая.

Я хочу сказать, что он ничего не знает обо мне, но… в его глазах глубина и… он знает. Слишком хорошо. Но это невозможно.

Шаги приближаются, и в коридор проливается узкая полоса света.

Я все–таки тянусь к плащу–невидимке. Это сработает мгновенно, но… если я ее применю, то подставлю Роберта, к тому же окончательно выдам себя – он точно поймет, что я владею магией высшего уровня.

— Не надо, — он шепчет, и горячее дыхание щекочет мое ухо, пробегая электричеством по коже. — Доверься мне.

— Ни за что, — отвечаю слишком тихо.

— Тогда просто закрой глаза.

— Что?..

И прежде, чем я успеваю договорить, он берет меня за запястье и резким, уверенным движением притягивает к себе. Мой лоб почти упирается в его плечо, и я чувствую, как его тело напряжено, как быстро бьется его сердце.

Его ладонь ложится мне на затылок, и мир рушится в один миг, когда его губы накрывают мои.

Это не осторожный поцелуй. Это вторжение. Притяжение. Приказ. Его губы горячие, требовательные, и в каждом движении — та самая дерзкая власть, которую я ненавидела и любила одновременно.

Я знаю, что это — отвлекающий маневр. Что он просто задумал, чтобы мы выглядели парой, случайно затерявшейся в темном коридоре. Но мое тело не слушает разум. Я возвращаюсь в прошлое, всего на миг, но возвращаюсь в те времена, когда я могла себе позволить любить.

Его пальцы скользят по моей шее, вызывая дрожь, как же я скучала.

– Вы что? Совсем оборзели? – суровый голос ректора Говоруна возвращает к реальности.