— Что это всё значит?

Джет потерла глаза, идя на звук звякающих тарелок и приглушенных голосов в столовую.

Люк Мейсон и София были здесь; они сидели за столом, а в торце был приставлен высокий стульчик Камерона. Вокруг рта младенца было размазано что-то зеленое и вязкое.

Мама раскладывала порции яичницы-болтуньи. Бекон лежал на каждой тарелке, кроме папиной — слишком много натрия.

— Наконец-то. — Люк Мейсон вскинул на нее взгляд. — Ты проснулась.

Он выглядел так, будто его это почему-то раздражало.

Но не так сильно, как саму Джет. Она часами не могла уснуть, боясь, что время вот-вот истечет, а потом проспала до одиннадцати: забыла поставить будильник. Точнее, не забыла — у нее просто не было телефона.

Родители могли бы её разбудить. Вообще-то, на Дайан Мейсон было совсем не похоже, что она этого не сделала.

— Что вы здесь делаете? — Джет спросила брата.

— Садись, Джет. — Мама раздавала кусочки тостов. — Я их пригласила. Подумала, мы могли бы устроить милый семейный завтрак.

Особое ударение она сделала на слове «милый».

— Джет, привет. — У Софии задрожала нижняя губа. — Мне просто… мне так жаль…

— Почему? — Джет выдвинула стул. — Яичница ведь не настолько плоха, верно?

Меньше всего ей сейчас хотелось семейного завтрака, чтобы люди задавали глупые вопросы — вроде того, в порядке ли она или хорошо ли выспалась.

— Ты хорошо спала? — спросила София.

— Как убитая. — Джет откусила тост с маслом.

Папа взял свой кофе и глубоко вдохнул аромат, пряча лицо в огромной кружке.

Люк Мейсон жадно запихивал яичницу в рот. Он подцепил пальцами кусок хрустящего бекона и с шумом откусил. Хруст бекона… не так уж сильно он отличался от хруста человеческого черепа.

— Люк, помедленнее. — Мама отчитала его так, будто он снова стал подростком.

— Нужно на работу. — Прошамкал он с набитым ртом.

Мама с силой поставила локти на стол и прижала пальцы к вискам.

— Люк, ты мог бы побыть здесь ради сестры. — Сказала она, внезапно прослезившись.

Люк Мейсон замедлился.

Он сделал паузу, чтобы взять нож. Именно тогда Джет это и заметила — ссадины на костяшках пальцев. Причем на обеих руках. Они уже покрылись свежими корками, поверхность которых трескалась, когда он крепче сжимал столовые приборы.

— Что с твоими руками? — спросила его Джет.

Люк Мейсон закашлялся.

Он бил себя в грудь, пока яичница не проскочила внутрь.

— Прости, не в то горло пошло. — Он вытянул руки перед собой, растопырив и сгибая пальцы. — О, это? В пятницу утром я был на одной из наших площадок. Споткнулся об одну из траншей под фундамент и немного ободрал руки, когда пытался удержаться. Просто царапины, ерунда.

— Надеюсь, ты был в каске, если находился на объекте? — Папа спросил это, и его голос глухо отозвался в кружке.

— Само собой, — ответил Люк Мейсон. — Я знаю, что делаю, пап.

Скотт Мейсон попытался улыбнуться.

— Так значит, ты больше не будешь падать в траншеи?

Люк закусил щеку. София вмешалась в разговор, положив руку Люку на спину.

— Я думаю, это будет лучший проект «Мейсон Хоумс» за всё время.

— «Мейсон Констракшн», — поправил её отец.

Щёки Софии покраснели, а Люк сбросил её руку.

— Да, я знаю, — она заговорила через стол, обращаясь к свёкру. — Но Люк подумывал... возможно, он сменит название, к-когда возглавит дело. Ему кажется, что так звучит более... ну, по-домашнему.

Скотт Мейсон сделал ещё глоток кофе и закончил фразу, пожав плечами.

— Фирма называлась «Констракшн» сорок лет, с тех самых пор, как я её основал. Не думаю, что с названием что-то не так.

В его голосе не было злобы — папа просто не умел злиться, — но лицо Софии побледнело.

— Да, конечно, в названии нет ничего плохого.

— Мне нужно отлить, — бросил Люк Мейсон.

Стул скрипнул, когда он отодвинулся от стола и скрылся в коридоре. Джет была той, кто умирал, и всё же Люку каким-то образом удалось перетянуть всё внимание на себя. Он был мастером в этом деле.

— София, — произнесла Джет, поймав её взгляд. — Я хотела спросить тебя кое о чём насчёт Хэллоуина.

— Конечно. — Она всё ещё выглядела бледной.

— Ты заходила в дом, когда нас не было. Дважды.

Джет оставила вопрос висеть между строк. София закивала — слишком часто, по-мультяшному быстро.

— Да, чтобы занести то печенье, что я испекла. Не знаю, видела ли ты: тыквы и летучие мыши.

— Видела, — подтвердила Джет. — Съела две штуки, прежде чем... — Оу, — выдохнула София.

— Они были нормальными. Немного суховаты. — Джет выпрямилась на столе. — Но ты приходила дважды. Сначала оставить печенье, а потом ещё раз, через час.

— Разве?

— Да, заходила. Камера видеодомофона тебя записала. Я могу показать тебе видео, если ты не...

— Ой, прости! — София рассмеялась, выдохнув слишком много воздуха. — Теперь вспомнила. Я забыла здесь телефон. Думала, он у меня в кармане, но, должно быть, где-то положила. Вернулась за ним, когда поняла.

На этот раз кивнула уже Джет. Версия с телефоном звучала логично. Но ей доставляло удовольствие наблюдать за тем, как София ежится; обычно та была такой чопорной. Раньше, когда они были подростками, София не была такой. Иногда она даже бывала душой компании.

— В какой комнате ты его оставила?

— На кухне. — София выпалила ответ без заминки. — Сейчас у меня «мамский мозг»[22], правда ведь, милый?

Она посмотрела на Люка Мейсона, который как раз вернулся в комнату.

— А? — Он явно не слушал.

— Джет как раз рассказывала нам о записях с видеодомофона в ту ночь.

Люк глянул через стол, впившись взглядом в глаза Джет.

— Там видно, в какое время это случилось? Когда именно всё...

— Не совсем, — ответила она. — Но мои Apple Watch всё «рассказали». 22:46. Именно тогда кто-то приложил меня по голове.

Джет намазала джем на второй кусок тоста.

— Скажи, Люк, где ты был 31 октября в 22:46?

— Ты шутишь? — Он рассмеялся.

— Отчасти. — Джет пожала плечами. — Но вообще-то я правда хочу знать. Мне нужно знать, где все были. И если ты не ответишь, то все решат, что ты убил собственную сестру.

Она продемонстрировала ему содержимое своего рта: липкий, пережёванный тост.

— Джет.

Мама еще сильнее прижала пальцы к вискам. Люк Мейсон бросил в Джет кусочек бекона. Малыш Камерон радостно взвизгнул.

— Я был дома, как и сказал копам, — Люк ответил в своей манере: наполовину угрюмо, наполовину с усмешкой. — Мы с Софией вернулись около десяти пятнадцати и уложили Камерона спать. А потом смотрели телек.

— Какое шоу? — спросила Джет.

Она подобрала «снаряд» из бекона, приземлившийся ей на колени, и съела его.

— «Друзей», — буркнул Люк. — София обожает «Друзей».

— А потом мы легли спать, — добавила София, вытирая зеленую жижу с лица Камерона.

— Значит, вы двое были вместе всю ночь?

Джет направила на них вилку.

— А вы, мам, пап, тоже были вдвоем? Отвозили барахло с ярмарки на склад «Мейсон Констракшн»?

Она громко хлопнула в ладоши.

— Что ж, выходит, у всех вас есть алиби.

Джет повернулась к младенцу и шутливо нацелила на него нож.

— Камерон, а как насчет тебя?

Тот лишь пустил пузырь.

— Джет, разве мы уже не знаем, кто это сделал? — Папа заговорил, бесцельно водя вилкой по нетронутой яичнице. — Им просто нужно его найти.

— Кого? — потребовал ответа Люк.

— Джей-Джея.

Люк резко обернулся к сестре.

— Это был Джей-Джей?

Ярость отчетливо слышалась в его голосе. Костяшки пальцев, мертвой хваткой вцепившихся в край стола, побелели.

— Нет, мы не знаем наверняка, — отрезала Джет. — Он просто свалил из города и не берет трубку.

— И та эсэмэска, — вставил Скотт Мейсон. — С текстом «Прости».

— Я убью его!

Люк с силой грохнул ладонью по столу. Столовые приборы подскочили, а малыш вздрогнул.

— Люк, пожалуйста, — вмешалась София. — Не при Кэме.

— Никто никого не убьет.

Мама повысила голос, беря ситуацию под контроль.

— Не понимаю, почему мы вообще это обсуждаем и тратим время. Вы все знаете, зачем мы здесь собрались.

Неужели? Джет оглядела родных. Почему они на самом деле здесь?

— Джет.

Дайан Мейсон развернулась на стуле, направив колени в её сторону. Голос звучал мягко и в то же время пугающе твердо.

— Это наш последний шанс. Доктор Ли сказала, что когда аневризма сформируется, будет уже поздно. Если мы хотим спасти тебя, нужно ехать в больницу прямо сейчас. Сегодня утром. Немедленно. Пожалуйста. Вся семья согласна.

У Джет внутри всё сжалось. Тост внезапно стал безвкусным, словно картон.

- Ах, «вся семья» согласна? — выкрикнула она через стол. — Вы считаете, что я не вправе принимать решения о своей жизни и о своей смерти? Что вы знаете лучше меня? Вы ни на чертову секунду не способны понять, каково это — делать такой выбор. Мать твою… И София, клянусь богом, если ты хоть слово скажешь про мой лексикон…

Никто из них не решался встретиться с ней взглядом. Смотрели только мама и младенец.

— Я не собираюсь выбирать смерть на операционном столе. Мой ответ — «нет». Уж простите, «вся семья».

Это было окончательное «нет». Другим «ответом» была боль над правым глазом — появившаяся только сегодня утром. Это могло значить, что в любом случае уже слишком поздно, и выбор ей больше не принадлежит. И уж точно он не принадлежит её матери.

— Хорошо.

Стул противно скрипнул по дубовому полу. Дайан Мейсон встала и решительным шагом направилась к серванту.

— Я заехала утром в похоронное бюро и взяла вот это.

Она вернулась к столу и с хлестким хлопком бросила перед Джет две брошюры.

Джет опустила взгляд. На глянцевых страницах красовались ровные ряды гробов и погребальных урн.

Вторая была с урнами.

— Какого хрена... — начала Джет.

— Мам. — Люк Мейсон закрыл лицо руками. — Ты не можешь так...

— Давай же! — Мама перебила его, указывая на каталоги. — Принимай решение, Джет. Ты ведь только об этом и печешься о своем праве выбора? Ну так выбирай. Смелее. Что это

будет? Захоронение или кремация? Выбирай что-то одно.

— Мам, у тебя реально крыша поехала.

Джет с силой оттолкнула брошюры. Тарелка соскользнула со стола и вдребезги разбилась об пол. Кэмерон зашелся в плаче.

— Вот что ты со мной делаешь! — закричала Дайан Мейсон, впадая в настоящую истерику.

Слезы смешивались с соплями.

— Почему ты не хочешь слушать? Я не могу тебя потерять... Я не вынесу похорон еще одного ребенка, Джет. Не вынесу. Это несправедливо!

— Несправедливо? — Джет смотрела на нее с недоверием. — Мне двадцать семь. И это мне приходится умирать, так и не успев пожить по-человечески.

— Так не умирай! — взмолилась мама. — Пожалуйста, Джет, не умирай! Я знаю, ты считаешь меня монстром, но мне плевать. Если это спасет тебе жизнь, я пойду на что угодно! Пожалуйста, Джет, не делай этого!

— Всё уже сделано, мам!

— Я так больше не могу.

Лицо матери словно смялось, она прижала руку ко рту, пытаясь сдержаться. Она вслепую выскочила из комнаты, рыдая в ладони. Она плакала так сильно, что начала задыхаться и кашлять. Послышался грохот шагов по лестнице, от которого задрожал весь дом.

Папа вздохнул и поднялся на ноги.

— Ну вот, ты расстроила мать. — Он произнес это, не поднимая глаз.

Погоди-ка. — Джет резко обернулась к нему. — Это я её расстроила? Невероятно. Она подсунула мне чертов каталог с гробами, пап! Твою мать! Хоть раз в жизни ты мог бы просто встать на правильную сторону!

— Люк, пойдем, — прошептала София, доставая Кэмерона из высокого стульчика.

— Нет-нет. — Джет покачала головой. — Вы оставайтесь, наслаждайтесь своим «милым семейным завтраком». А я уйду. Я ухожу.

Она шмыгнула носом и вытерла его рукавом.

— Я здесь больше не останусь. Не могу.

— Джет, не говори так. — Скотт Мейсон шагнул к ней, раскрыв объятия.

В его глазах светилась доброта, но сейчас этой доброты было недостаточно.

— Я серьезно, я не шучу. У меня осталось шесть дней до смерти, и я не собираюсь проводить их здесь, вот так. Я ухожу!

Джет вылетела из комнаты прежде, чем кто-либо успел её позвать — хотя это всё равно ничего бы не изменило. Она всё решила. У неё было важное дело, последнее, что она совершит в жизни, и она не могла заниматься этим в родительском доме. И так было тошно.

У себя в комнате она схватила два рюкзака и бросилась к комоду. Что ж, по крайней мере, много одежды брать не придется. Словно собираешься в отпуск на неделю. Даже меньше. Она схватила охапку нижнего белья, пару бюстгальтеров. Несколько футболок. Запихнула туда же джоггеры и джинсы.

В ванной прихватила расческу и зубную щетку. Косметичка — а она ей вообще понадобится? Нужно ли «живому мертвецу» маскирующее средство?

Белый флакон Лотрела — таблеток, которые она пила ежедневно от давления и для почек, — она оставила. Какой в них теперь, к черту, смысл? Они ей больше не нужны.

Она схватила с кровати блокнот и ручку, которую стащила у Джека Финни, и переложила их во второй рюкзак вместе с «Макбуком». Девушка подошла к розетке, чтобы вытащить... эту... как её там... белую штуковину со шнуром, которая дает больше заряда[23].

Неважно. Она схватила её, выдернула из сети и засунула в верхний отдел сумки. Джет накинула оба рюкзака на плечи, оставаясь прямо в пижаме.

Спустившись вниз, она натянула туфли и куртку.

— Пока, Реджи. Я люблю тебя.

Она наклонилась, чтобы поцеловать пса в макушку. Вообще-то, это был даже не её пес. Родители завели его, когда Джет уехала в колледж, чтобы заполнить пустоту «опустевшего гнезда». Но теперь он был её собакой, и все это знали. Реджи — в первую очередь.

— Джет. — Папа вышел из-за угла. — Ты ведь не серьезно? Ты же не уходишь на самом деле?

— Я ухожу на самом деле.

— Не надо. — Папа преградил ей путь. — Твоя мать этого бы не хотела.

— Дело не всегда в том, чего хочет она, пап. — Джет упрямо вскинула подбородок. — Мне нужно идти. Я ухожу.

Скотт Мейсон потянулся к её рюкзаку и ухватился за одну из лямок.

— Но, Джет, ты не можешь… ты ведь не…

— Не что, пап? Недостаточно ответственная? — Джет перебила его. — Я справлюсь сама. Правда справлюсь.

В этот момент почтовая щель в двери с грохотом распахнулась. Стопка писем разлетелась по коврику «Welcome». На подъездной дорожке послышались торопливые шаги: почтальон поспешил прочь, подальше от доносившихся из дома криков.

Реджи бросился к почте, но Джет опередила его.

— Смотри, видишь, пап? — Девушка шмыгнула носом. В её голосе теперь тоже слышалась истерика, но тихая и легкомысленная. — Вот я забираю свою почту. О, гляди-ка — целых два письма для Маргарет Мейсон. Забираю почту как чертовски взрослый и ответственный человек.

Она с силой вырвала лямку рюкзака из рук отца и запихнула письма в открытое отделение.

— Глядишь, скоро и задницу себе сама вытирать научусь.

Кэмерон зашелся в плаче. Из глубины дома в коридор вышли Люк Мейсон и София.

— Не переживай, малыш, ты тоже до этого дорастешь, — бросила Джет в сторону племянника.

Она выхватила ключи и кошелек из деревянной чаши на приставном столике.

— Куда ты собралась? — спросил Люк Мейсон.

Он задал этот вопрос просто потому, что чувствовал — должен спросить. Джет знала своего брата как облупленного.

— Буквально куда угодно, лишь бы подальше от этого гребаного дома! — Джет уже стояла на пороге. — Я не собираюсь умирать здесь снова. Передай маме, что она может сама выбрать гроб. Мне будет абсолютно плевать, я ведь буду мертва.

Джет открыла входную дверь и с трудом протиснулась наружу. Проходя мимо камеры видеодомофона, она показала объективу средний палец.

Девушка отперла свой трак[24] и забралась внутрь. Она завела мотор и один раз с силой ударила по рулю основанием ладони.

— Черт! — выдохнула она от резкой боли.

Больше она так делать не будет.

Сверившись с зеркалами, Джет дала задний ход. Она помахала папе, Люку и Софии, застывшим в открытом дверном проеме.

Когда машина уже выехала на улицу, в окне второго этажа дернулась штора. Джет увидела покрасневшее, пятнистое лицо матери, прижавшееся к стеклу. Та провожала её взглядом.

Джет постучала. Трижды. Подождала две секунды. Постучала снова. Еще подождала. Но она и так ждала слишком долго, пока сидела в машине и раздумывала, что ей, мать вашу, делать и куда, мать вашу, идти. У неё был только один ответ. Только один человек во всем этом гребаном городе. Поэтому она стучала снова, снова и снова. Он простит ей её враждебность. Он всегда прощал.

Раздался щелчок, и дверь распахнулась. В проеме показалось растерянное лицо Билли.

— Джет.

Он открыл дверь полностью. Его глаза казались опухшими, прячась под сенью темных кудрей.

- Я спросила в баре внизу, мне сказали, что ты живешь в первой «Б», — объяснила Джет.

— Ты в порядке? — Билли тут же спохватился. — Ой, прости, прости, я не это имел в виду. Глупый вопрос.

Его взгляд переместился на её сумки. На губах застыл еще один вопрос, который он не решался озвучить.

— Да, в общем... — Джет набрала в легкие воздуха. — Я тут подумала... можно мне пожить у тебя? Здесь? В твоей квартире?

Губы Билли не шевелились, но его глаза двигались, изучая её лицо. В них промелькнул отблеск прежнего тепла.

— Сосед из меня выйдет так себе. — Джет нервно рассмеялась. — Аренду я платить точно не буду, могу приходить в странное время и подъедать твою еду. И я знаю, что пришла к тебе со своим «багажом».

Она указала на рюкзаки, лежащие на полу, но оба понимали, что речь совсем не о сумках.

— Но вряд ли я тебя сильно стесню. — Девушка замялась. — Сама понимаешь... ну... к концу недели я уже буду мертва.

Билли тяжело сглотнул.

— Это значит «да»?