Джет помахала камере видеодомофона, помахала своему ноутбуку, оставшемуся в квартире Билли, помахала любому, кто решит пересмотреть эти записи после конца этой недели. Она махала «с того света» и даже откуда-то из более далеких краев.

Она вставила ключи в замок и толкнула входную дверь. Внутри всё еще пахло слишком чисто — едкий химический запах в воздухе не выветрился даже спустя три дня. Позади неё закашлялся Билли.

Послышалось цоканье когтей по полированному дереву, и из-за угла вылетел Реджи.

Увидев Джет, он затявкал, будто выговаривая ей что-то или крича во всё горло. Это звучало примерно так: «Где тебя, черт возьми, носило? Привет, привет, привет! Ладно, я тебя уже простил».

Он подпрыгнул, скребя когтями по её ногам.

— Привет, красавчик, сэр Реджинальд Гав[54].

Джет опустилась на колени. Левой рукой она принялась чесать Реджи за ухом.

— Кто у нас хороший мальчик, а?

Пес вилял хвостом так сильно, что ходило всё тело. Он забрался к ней на бедра, стараясь дотянуться до лица, и тыкался носом в её безжизненную руку.

— Я больше не могу чесать тебя обеими руками, приятель, прости.

Джет стала чесать еще усерднее одной рукой. Реджи подставил голову под её ладонь, не сводя с нее глаз — почти такого же орехового оттенка, как у неё самой.

— Тебе придется очень вежливо попросить Билли.

Пес жалобно тявкнул.

— Но Билли у нас добрый, так что он не откажет.

Реджи посмотрел на Билли, прижимаясь головой к плечу Джет и охаживая её хвостом. Она обняла пса одной рукой.

— Так даже лучше, — тихо проговорила она, уткнувшись подбородком в собачью шерсть. — Я-то думала, что мне придется смотреть, как ты умираешь, — ну, после того, как я украду тебя у мамы с папой, разумеется. А теперь получается, что я уйду первой. Прости, дружок. Я бы по тебе скучала. И я знаю, что ты будешь скучать по мне.

Билли наклонился над ними. Он обхватил уши Реджи обеими ладонями и принялся усердно их чесать, случайно задевая костяшками пальцев шею Джет.

Реджи зажмурился и довольно заурчал.

— Ну вот, — Джет улыбнулась. — Хорошо пошло, да? Я же говорила, что Билли присмотрит за тобой. Он умеет это делать, а? Даже лучше, чем я?

— Лучше тебя быть невозможно.

Билли тоже улыбнулся и отстранился.

— Ладно.

Колени Джет хрустнули, когда она выпрямилась. Реджи продолжал кружить у них под ногами.

— Пошли, Редж. У нас миссия: нужно выяснить, не травила ли меня моя невестушка на протяжении нескольких месяцев.

Она направилась к лестнице. Билли и Реджи следовали за ней по пятам.

— Ты и правда думаешь, что София пыталась тебя убить? — спросил Билли.

Он всё еще казался выше неё, хотя Джет уже поднялась на две ступеньки.

— Ну, кто-то ведь пытался меня убить.

Джет указала на свою искалеченную голову.

— Возможно, сначала был план сделать это медленно. А потом его пришлось... ус-уск-уск... черт. Ты знаешь это слово — когда нужно, чтобы что-то произошло поскорее.

— Поторопить? — предположил он.

— Нет, бери круче.

— Ускорить?

Джет поджала губы и вышла на лестничную площадку.

— Нет, но сойдет. — Она задумчиво нахмурилась. — Значит, план просто ускорили — сменили таблетки на молоток.

Джет замерла перед дверью своей спальни. Дверь была закрыта. Обычно её никогда не закрывали.

— Но зачем Софии тебя убивать? — спросил Билли.

Джет потянулась к ручке. Нет, она лишь на мгновение подумала о том, чтобы взяться за неё правой рукой, которая больше не слушалась, но всё еще оставалась ведущей в её сознании, хоть и стала теперь бесполезной. Пересилив инстинкт, она воспользовалась левой рукой, мысленно ругая себя за оплошность.

— У меня есть одна догадка.

Джет произнесла это мрачно, пропуская «парней»[55] в свою комнату.

— Софию всегда волновали деньги. Всегда. Когда тебе пятнадцать, вы делитесь друг с другом всем на свете. Она выросла в семье, где вечно не хватало средств, где родители постоянно из-за них ругались. Она поклялась, что никогда не будет так жить. Она хотела быть такой же, как мы, Мейсоны. Я всегда подозревала, что именно поэтому она и вцепилась в Люка. Но эй, я же не романтик.

Она сделала паузу, обводя комнату взглядом.

— Возможно, София узнала, что папа не собирался оставлять компанию Люку, потому что это было бы несправедливо по отношению ко мне. Что ж, если убрать меня, проблема решится сама собой.

— Жутко звучит.

Билли осмотрелся по сторонам.

— Полагаю, мотивы для убийства обычно всегда довольно жуткие. — Джет пожала плечами. — Хотя для меня это в первый раз.

— Здесь всё изменилось.

Билли указал на кровать и стены. Однотонные обои с темными плинтусами, простыни из светлого хлопка и подушки с нейтральным узором.

— Да.

Джет проследила за его взглядом.

— Ты ведь не заходил сюда лет...

— ...четырнадцать, — закончил за неё Билли.

— Обоев с лягушками больше нет.

Джет иронично прищелкнула языком.

— И зеленая кровать тоже исчезла.

— Только не говори, что ты избавилась от мистера Рэббитсона, пятого графа Вудстокского?

— Я не монстр.

Джет фыркнула и направилась к ванной.

— Он в шкафу. Правда, у него отвалилась одна лапа. О-о-о, какой «тонкий» намек на будущее.

Джет толкнула дверь ванной носком ботинка и щелкнула выключателем.

— Так. Они здесь.

Она подошла к зеркальному шкафчику над раковиной. Отражение становилось всё ближе: странный расширенный зрачок казался застывшим в вечном ужасе, будто застрял в состоянии «бей или беги»[56]. Билли тоже смотрел на её лицо, а не на своё — Джет поймала на себе его взгляд.

Она открыла дверцу шкафчика, избавляясь от отражений. Джет потянулась к белой баночке с таблетками на нижней полке. Её левая рука уже начала уставать от всей этой дополнительной нагрузки.

— Вот оно.

Таблетки загремели во флаконе, когда она понесла их к унитазу. Джет захлопнула крышку стульчака и уселась на пол, упершись в нее локтями. Билли присел напротив. Его колени коснулись её коленей, охватив унитаз с обеих сторон.

Реджи устроился на пороге, оставив им немного пространства. Он замер на страже... вернее, прилег на страже. Правда, мордой совсем не в ту сторону.

Джет сжала флакон в кулаке и уставилась на крышку с защитой от детей. Такую нужно было сначала надавить, а потом повернуть. Она шумно выдохнула, надув щеки.

— Помочь открыть? — предложил Билли.

— Если я позволю тебе это сделать, это будет как-то не по-феминистски.

— Никто не видит.

— Кроме Реджи.

— Он не расскажет.

Билли подался вперед. Он накрыл своей ладонью руку Джет, сжимавшую баночку, а другой взялся за крышку. Надавил и открутил её.

— Вот. Основную работу проделала ты. Я просто довел дело до конца.

— Не потакай мне.

Джет заглянула внутрь флакона.

— Да уж, ты и так сама себе слишком много потакаешь.

Джет наклонила флакон и высыпала содержимое на белую крышку унитаза. Маленькие желтые капсулы разлетелись во все стороны, собираясь в небольшую горку в центре. На каждой из них была нанесена крошечная черная надпись: «Lotrel 2260».

— А что эти таблетки вообще делают? — спросил Билли.

Он взял одну капсулу, чтобы рассмотреть её поближе. Джет сделала то же самое, зажав её в левой руке.

— Это блокатор кальциевых каналов. — Джет процитировала текст на упаковке.

Эти слова она давным-давно выучила наизусть в те моменты, когда забывала взять с собой в туалет телефон и ей приходилось искать хоть какое-то чтиво. Флакон из-под шампуня в таких случаях тоже годился.

— Помогает от высокого давления. Это побочный эффект ПКП[57], из-за которого наши почки работают всё хуже — и мои, и папины. Вот почему мы должны их принимать. Видишь что-нибудь странное?

Джет поднесла капсулу к самому глазу, а затем отложила её и взяла другую. Обе выглядели совершенно нормально: никаких вмятин, верхняя половинка идеально прилегает к нижней.

— Не особо. — Билли пожал плечами. — Но ты-то принимаешь их каждый день годами. Ты видишь что-нибудь странное?

— Не особо, — повторила за ним Джет. — Можешь вскрыть одну и высыпать порошок?

Билли прокрутил маленькую капсулу между пальцами, отделяя одну половинку от другой. В нижней части виднелся порошок. Билли наклонился вперед и высыпал белую массу на сиденье унитаза.

— Так он и должен выглядеть? — спросил Билли.

От его дыхания порошок слегка разлетелся в стороны. Джет низко опустила голову, чтобы рассмотреть его вблизи.

— Не знаю, — прошептала она едва слышно. — Я никогда раньше их не вскрывала. Какой он на вкус?

Джет лизнула левый указательный палец и прижала его к кучке. Порошок прилип к влажной коже. Она высунула язык и провела по нему пальцем, пробуя на вкус. Рот тут же наполнился слюной, пытавшейся смыть резкий привкус.

— Невкусно? — Билли внимательно следил за её лицом.

Затем он тоже решил попробовать.

— Не знаю. — Джет скривилась. — Вкус какой-то химический. Меловой. Обычный вкус лекарства, если честно.

— Значит, с ними всё в порядке?

Билли скорчил такую же мину и убрал язык.

— Вообще-то, я не знаю, какая на вкус отрава. — Джет пожала плечами. — Скорее всего, тоже химическая и меловая.

— Они не выглядят так, будто их вскрывали.

Билли подобрал еще одну таблетку. Он раскрутил её, а затем попытался собрать половинки обратно в единое целое.

— Видишь? Теперь она выглядит неидеально. Тут вмятина, и линия не совсем ровная. Трудно собрать её так, чтобы ничего не помять еще сильнее. — Он предпринял еще одну попытку. — Думаю, мы бы заметили, если бы она вскрыла каждую и заменила лекарство чем-то другим.

Он протянул улику Джет. Она взяла слегка деформированную капсулу. Билли был прав.

— Но мы же своими глазами видели, как она уносит мои таблетки, а через час возвращает их на место. — Джет начала рассуждать вслух. — Что она тогда...

Мысли Джет опережали слова, и в этой гонке не было даже намека на конкуренцию. По крайней мере, эта часть её мозга всё еще работала.

— Не мои таблетки! — прошипела она.

Джет резко дернулась, рассыпав остатки порошка; капсулы покатились прочь.

— Папа принимает такие же! София забрала его таблетки. Быстрее. Можешь?

Джет указала на беспорядок на сиденье унитаза.

Билли всё понял без лишних слов. Он обеими руками сгреб капсулы и ссыпал их обратно в открытый флакон. Сдув последние крупинки порошка, он закрутил крышку и протянул пузырек Джет. Прямо в нерабочую руку.

Билли покраснел. Джет — нет.

— Пошли, — отрезала она.

Джет загромыхала флаконом, выходя из ванной. Пузырек с таблетками мерно раскачивался в её руке. Она перешагнула через Реджи, и пес тут же вскочил, следуя за ними из комнаты Джет в коридор, к спальне родителей.

Кровать была безупречно заправлена — как и всегда. На настенных полках стояли старые книги в твердых переплетах, которые на самом деле никто не читал; они служили лишь деталью интерьера. Большие французские двойные двери вели на балкон, с которого открывался вид на сад и бассейн.

Джет свернула налево, в их личную ванную комнату.

— Раздельные раковины для него и для неё, — пробормотал Билли. — Мило.

Джет бросила на него ироничный взгляд через висевшее в центре изысканное зеркало в стиле ар-деко. Она подошла к раковине слева — папиной, — поставила свой пузырек на столешницу и потянулась к деревянному шкафчику сверху. Её пальцы сомкнулись вокруг точно такого же флакона «Лотрела». Она обернулась и протянула его Билли. На этот раз обошлось без слов — в них не было нужды.

Билли с силой нажал на крышку и провернул её. В тишине ванной, облицованной плиткой, раздался отчетливый щелчок.

— Давай сюда.

Джет расчистила место на туалетном столике матери из темного дуба, отодвинув в сторону флаконы с духами и кисти для макияжа.

Билли подошел к ней, наклонил пузырек, и желтые капсулы посыпались наружу. Их оказалось гораздо больше, чем в пузырьке Джет — почти полная упаковка. Должно быть, папа забрал свой рецепт где-то на прошлой неделе.

Джет осторожно подцепила одну капсулу двумя пальцами и поднесла к глазу. На оболочке, в месте стыка двух половинок, виднелась небольшая вмятина. Две белые полоски на желтом фоне не совсем совпадали, когда она вращала таблетку между большим и указательным пальцами.

— Черт.

Билли изучал другую капсулу и заметил то же самое.

— Они не такие, как твои. Они выглядят...

— Вскрытыми, — подтвердила Джет, подбирая еще несколько штук, чтобы убедиться наверняка. — Вскрой одну, Билли.

Он уже вовсю занимался этим. Раскрутить капсулу в этот раз оказалось легче, будто это уже делали раньше.

Билли высыпал содержимое. Белый порошок тонкой струйкой посыпался на темную деревянную поверхность. Текстура была совсем не такой, как у лекарства Джет: белые крупинки казались чуть крупнее и сильнее блестели, напоминая крошечные кристаллы.

— Выглядит иначе, — заметил Билли, откладывая пустую оболочку в сторону.

— Это и есть нечто иное.

Джет макнула палец в порошок.

— Проверка на вкус может ничего не дать.

Билли внимательно следил, как палец Джет приближается к её губам.

— Если она заменила одно лекарство другим, как ты это поймешь?

Джет высунула кончик языка и прижала его к порошку.

Масса мгновенно пропиталась влагой и исчезла во рту. Вкус был резким и горьким[58].

Джет закашлялась.

— Я точно знаю, что это такое. Это соль. — Она встретилась взглядом с Билли. — Обычная поваренная соль. Попробуй.

Билли взял щепотку, отправил в рот и проглотил.

— Ага. Определенно соль.

Он даже зажмурился, будто вкус обжег ему глаза.

— Соль, — ахнула Джет.

Вкус оседал на языке, а в голове уже всплывали последствия.

— Что такое?

— Это же самое худшее, что можно дать человеку с ПКП[59].

— Вскрой еще несколько, проверь их, — потребовала она.

Билли подчинился.

— Соль. Опять соль. И здесь тоже. Джет, они все из соли.

У неё всё внутри перевернулось. По спине пробежал холодок, а волоски на руках встали дыбом.

— Нам положена диета с низким содержанием натрия. — Джет оперлась о стену, рука скользнула по холодному кафелю. — Нельзя даже нормальный, блядь, сыр. Соль повышает давление. И если папа месяцами принимал не «Лотрел», а гору соли... о боже.

Она сделала глубокий вдох. Голос Джет ожесточился; она выходила из состояния шока, и на смену ему приходила ярость.

— Ты же его видел. Вот почему ему стало так ху-ху-ху... так плохо в этом году. Почки начинают отказывать, врачи уже поговаривают о трансплантации или диализе.

Она пристально посмотрела на Билли.

— Потому что София его травила. Она его убивала.

— Блядь. — Билли прошипел это слово, засунув ладони под мышки. — Блядь.

Других слов просто не нашлось.

— Блядь. — Джет эхом повторила ругательство, с силой пнув ножку туалетного столика. Желтые капсулы подпрыгнули и покатились по полу. — Похоже, в этом гребаном доме замышлялось не одно убийство. И если София готова прикончить одного родственника, то...

Джет ткнула себя большим пальцем в грудь.

Билли указал на рассыпанные таблетки.

— Что нам делать? Отнести их в полицию?

— В жопу полицию. Без обид для твоего отца. — Джет шмыгнула носом. — Они убеждены, что это Джей-Джей. У меня нет времени их переубеждать. Это моё дело, а не их. Я сама разберусь с Софией. И я не хочу, чтобы папа принял хоть еще одну такую штуку.

Джет сгребла в левую ладонь столько таблеток, сколько смогла удержать.

— Забирай остальные. — Она кивнула Билли и направилась к унитазу.

Джет высыпала желтые капсулы в воду; они закружились на поверхности. Лишь одну она припрятала, сунув в задний карман джинсов. Билли подошел следом, неся остатки в обеих горстях.

Джет нажала на рычаг слива. Таблетки исчезли в ревущем водовороте. Билли стоял совсем рядом, его рука случайно коснулась её руки, пока они наблюдали за уходящей водой.

— К Софии? — спросил он.

Джет хрустнула шеей и стиснула зубы.

— Орать будем много, да?

— Я зайду одна. — Джет решительно направилась к выходу. — Наедине я выжму из неё больше. Ты подождешь в конце улицы.

— Но...

— Не волнуйся, я не повернусь к ней спиной на случай, если у неё где-то припрятан лишний молоток. Я хочу видеть её лицо, когда она поймет: я всё знаю. Знаю, что она убивала моего отца.

Джет на мгновение остановилась.

— Зря я не оставила тебя в статусе просто лучшего друга, а, Билли? Ты не из тех, кто балуется ядами.

— Да уж, зря, — шмыгнув носом, отозвался он.

— И еще кое-что.

Джет вернулась к раковине отца. Она взяла свой флакон «Лотрела» — настоящие таблетки, не тронутые Софией. Она поставила их в папин шкафчик, ровно на то самое место, где стояли его лекарства, и закрыла дверцу.

Это был её прощальный подарок. Джет таблетки больше не понадобятся. А для отца, возможно, еще не всё потеряно.

Она снова поймала свое отражение в зеркале. В глазах полыхал огонь, заполняя бесконечную черную бездну и всё, что скрывалось       под       черепом,       скрепленным       винтами       и проволочной сеткой.

— К Софии. — Джет процедила слова сквозь зубы. — Я её... ра... раз... расхер... рачу[60].