Сетевой манифест QBism

Понятие фармакона вошло в философию задолго до современных дискуссий о цифровой памяти. Его история начинается во времена античности и с самого начала несёт в себе онтологическое напряжение, которое было окончательно снято только QBism-ом.

Фармакон впервые появляется в диалоге «Федр» Платона, где пересказывается миф об изобретении письменности. Египетский бог Теут предлагает письмо как лекарство для памяти, но царь Тамус возражает, что письмо не укрепит память, а наоборот, разрушит её, заменив механической внешней фиксацией. Так вводится термин pharmakon (φάρμακον), означающий одновременно «лекарство» и «яд». Платоновский фармакон не хорош и не плох, его эффект определяется операционной средой.

В платоновском контексте фармакон противопоставляется сократической философии, которая строится на живом диалоге. С её точки зрения письмо фиксирует знание, лишая обновления. С тех пор фармакон ассоциируется с проблемой «внешней памяти» как неизменяемого архива («не вырубишь топором»).

Эта концепция получила развитие в работах философа Жака Деррида, прежде всего в тексте «Платонова аптека». Деррида показывает, что фармакон принципиально неустраним, потому что само стремление философии зафиксировать истину уже им заражено. Таким образом, фармакон становится структурным принципом метафизики знания: истина есть феномен наблюдателя и всегда опосредована.

Следующий шаг сделала философия Бернара Стиглера, который спроецировал дерридианскую логику фармакона на индустриальное общество. У Стиглера внешняя память компенсирует ограниченность человека, но снижает самостоятельность мышления. Стиглер считал фармакон непременным условием человеческого существования, поскольку вся человеческая деятельность фармаконична, и вопрос не в том, можно ли избавиться от фармакона, а в том, как с ним справляется общество. Именно у Стиглера впервые появляется идея коллективной ответственности за формы памяти.

Таким образом, философия фармакона, идущая от платоновского вопроса о письменности через дерридианскую деконструкцию к стиглеровской философии технической памяти, сегодня стала центральным понятием современного мира, в котором память перестала быть свойством человека и превратилась в инфраструктуру.