Церковь на болоте. Кладбище

Детектив Ром

— Разве не все кладбища закрыли?

— Нет, как видите. Есть правила и есть исключения.

— Как всегда. А как Церковь относится к цифровизации ритуальной сферы?

— Официально? Читайте «Патриаршее благословение». Легко найдёте, оно, разумеется, есть в Цифре.

— Мне интересно ваше мнение.

— Оно никоим образом не отражает консолидированной позиции Церкви.

— Именно поэтому. Если вы опасаетесь последствий, то…

Павел (Смеётся.)

— Нет, что вы, ни в коей мере. Чего мне бояться? Специфика моего служения такова, что я, с одной стороны, практически незаменим, с другой — дальше, чем сейчас, задвинуть меня уже некуда. Просто у меня нет морального права оценивать позицию Церкви в силу моей обособленности от происходящих внутри неё процессов. Вы удивитесь, но большую часть своей жизни я был убеждённым атеистом, материалистом и скептиком, придя к служению, в общем, случайно и отчасти даже вынужденно. Поэтому у меня преобладает мирское мышление, и «цифровую трансформацию» я оцениваю скорее как мирянин, чем как священник.

— А можно спросить, что так радикально изменило ваше мировоззрение? Или это слишком личный вопрос?

— Личный, наверное. Но я отвечу: неопровержимые и не поддающиеся двоякому толкованию доказательства того, что смерти нет.

— Вот, значит, почему вы выбрали эту стезю?

— Сказать, что я её выбрал, было бы неправильно. Вернее уж, она меня. Столь же настойчиво, как Господь Иону.

— Меня направил к вам некий Михей, и это было связано с призраками. Они действительно существуют?

— Столь же действительно, как вы или рыжая девчонка, которая вам так нужна.

— Мне чудится какая-то ирония, нет?

— Нет, что вы, это совершенно не смешно. Хотите ещё глоточек, пока такси едет?

— Пожалуй, да. Пить коньяк, сидя на скамейке на кладбище, — новый для меня опыт.

— А я частенько тут сижу.

— Общаетесь с мёртвыми?

— Смерти нет, детектив, а значит, никто не мёртв. «И смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни не будет», — предречено в Откровении. Сегодня все живут в моменте, когда, словами моего тёзки, апостола Павла, «поглощена смерть победою».

— Спасибо, мне будет над чем подумать.

— Может, всё-таки скажете, кто нанял вас? Я не прошу раскрыть имя, но в самом общем смысле: друг? Родственник? Любовник?

— Если честно, я не знаю.

— Анонимный заказчик? Так бывает?

— Не бывает.

— Не понял, простите...

— Фактически, заказчика у меня нет. Никто не заключал договор на оказание услуг, не платил аванс, не предоставлял материалы по делу и так далее. Просто я в какой-то момент начал искать эту девушку, точно зная, что должен найти, с дурацким ощущением, что это цель моей жизни. Я не хотел говорить об этом, чтобы не выглядеть сумасшедшим, но вдруг показалось, что вы поймёте правильно. Или коньяк так подействовал.

— Вы правы, пойму. Хотя и коньяк тоже.

— О, вон такси! Отважный водитель, этот Роберт, не всякий рискнёт тут проехать... Спасибо за беседу и коньяк.

Девочка

— Какой смешной. Он ещё придёт?

Отец Павел

— Скорее всего.

— Зря ты не разрешил.

— Не зря.

— Ты скучный. А он смешной. Мы бы поиграли с ним.

— Ваши игры слишком безжалостны.

— А ты слишком всех жалеешь.

— Мы все такие, какие есть. Но дверь храма открыта для вас всегда.

— Однажды ты придёшь к нам, а не мы к тебе. И ты это знаешь.

— Знаю.

— То-то же.

Дети

Криксы вы, плаксы,

спуги-переполохи,

лятите через девять морей.

На десятом царстве стоит дуб —

вниз вяршина, вверх коренья.

В ентом дубу есть ляльки, няньки,

люлечки, зыбулечки, подсопочки шалковые,

одеялочки ковровые, подушечки пуховые.

Там есть кому качать,

там есть кому величать,

там некому начать,

там незачем кричать.

Сон, приходь, на глазки лягай,

дитятку не береди – не пугай.

Криксы вы, плаксы,

лятите далёко,

за реку Смородину, Калинов мост.

Там на мосту ветха доска,

под той доской глубока тоска,

а на берегу сны, синевой полны.

Там вам шуметь,

там вам кричать,

там вам смерть

свою повстречать.