Церковь на болоте

— То есть, отец Павел, вы её помните?

— Барышня довольно яркая.

— Вы удивитесь, но чаще всего её просто не замечают или забывают сразу же, как только она уходит. Исключения есть, но я пока не разобрался, по какому принципу это работает.

— Умение замечать то, мимо чего проходят остальные, можно отнести к числу моих профессиональных навыков. Девушка рассказывала об этой своей особенности, но на меня она никогда не действовала. Впрочем, она умеет удерживать внимание тех, кто ей зачем-то нужен, может быть, дело в этом.

— А вы ей нужны?

— Для чего-то безусловно да.

— И для чего именно?

— Не спрашивал. Моё служение не избирательно. Иногда достаточно просто выслушать.

— И кто она, как вам кажется?

— Ещё одна заблудшая цифровая душа, всего лишь. Их много сейчас.

— Вы, я вижу, не сторонник Цифры?

— Отчего же? Встав промеж людей, она определённо уменьшила количество зла в мире.

— Потому что зло от людей?

— Нет, зло не презумпция личности. Оно возникает в поле контакта, в среде взаимодействия. Как сказано у апостола Павла: «Худые сообщества развращают добрые нравы». В христианской традиции зло понимается не как самостоятельная субстанция, а как повреждение отношений между человеком и Богом, между людьми, а чаще всего между человеком и самим собой. Каждый из нас одновременно тонкий стеклянный шарик и чугунный шипастый моргенштерн, но Цифра умудрилась развести эти две ипостаси. Она не изменила ни природу человека, ни природу зла, но семенам его теперь негде прорасти, и зла стало меньше.

— И что, никаких минусов?

— Разве что философского свойства, чрезмерно абстрактных для большинства.

— Например?

— Люди стали заметно счастливее, чем были раньше.

— Это плохо?

— Это хорошо. Но является ли достижение счастья целью человеческого бытия? Мир сей был юдолью скорби, зато обещал преодолевшим её жизнь вечную. Теперь он ничего не требует, но и ничего не обещает.

— Пожалуй, я недостаточно выпил, чтобы обсуждать вопросы такой философской глубины.

— Налить ещё?

— Нет, давайте лучше вернёмся к более привычным материям. Как давно вы видели девушку?

— Сложно сказать. Дни здесь мало отличаются один от другого, а я не веду учёта посетителей. Недели... две? Дорогая?

Лена

— Скорее, три. Я кормила девочку тушёной капустой с грибами, а грибы как раз три недели как сошли.

— То есть вы виделись после того, как она пропала?

— А она пропала?

— Иначе зачем бы я её разыскивал?

— Не знаю. А зачем?

— Девушка пропала, я её ищу. Это моя работа.

— Сами, или кто-то нанял?

— Я предпочёл бы не поднимать сейчас этот вопрос.

— Как скажете. Если снова приедет, передам, что вы её ищете.

— Очень обяжете. А теперь я хотел бы ещё спросить…