Трактир встретил нас радостно. Менее чем за неделю местные принял меня, и многие переживали. Сияна довольно крепко обняла, а Порзон притащил целый поднос яств, которыми можно было накормить голодный отряд солдат-срочников. Мы с Палорном, как самые нуждающиеся, накинулись на еду, уничтожая всё, что попадалось под руку. Когда на тарелках остались кости от честно разорванной пополам жареной курочки, мы наконец-то удовлетворённо выдохнули. Я даже удивился, что столько поглотили. Еда была простая, но вкусная и сытная: от супов до овощного рагу с мясом и жаренной птицы.
Палорну вернулся здоровый цвет лица и он уже стал клевать носом. Магу после выматывающей ночной работы с пациентом нужен был хороший отдых. Выпив кружку с ягодным отваром, эль Ларги у него категорически отобрала, напомнив, что ещё принимать специальное укрепляющее зелье. Повздыхал и поправив свой берет на рыжей шевелюре, Палорн отправился в казарму отсыпаться.
— Как насчёт тренировок, Корней? — с ухмылкой спросил Варген, дождавшись, когда я доем и выпью кружку эля.
— Сегодня точно никаких нагрузок, — строго глянула на веселящегося ветерана травница. — Вам бы только гонять кого-нибудь на плацу. А Корнею сейчас восстановиться нужно, хотя бы до завтрашнего утра.
Я только пожал плечами под ехидный взгляд Варгена. Мол, сам видишь, грозная врачиха, не пущает. В этот момент толкнув дверь в трактир зашла Каалане, подбежала к нашему столу и боднув меня головой уставилась в глаза.
— Как себя чувствуешь? Вчера тебя уносили, ты был бледен словно мёртвый.
— Как видишь, живой и уже даже не голодный. А ты где носилась, врагов выискивала? — потрепал по холке волчицу.
— Ты угадал и мы даже нашли кое-кого, — Калане переключила своё внимание на Варгене и похоже передала ему какие-то не очень радостные вести. Орк сосредоточился и резко встав вышел из трактира позвав с собой Каалане.
Понятно, после истории с Тенями, стая волков досконально прочёсывает подступы к посёлку и похоже нашли кого-то нежелательного. Заодно реабилитируются за прошлое упущение.
— В округе активных врагов не обнаружено. Стая прочесала все подступы к посёлку. Но не спешите радоваться. Мы нашли ещё один схрон Теней, сейчас заброшенный. Прошли по еле уловимым следам до обрыва у Зубов Дракона, — Каалане отчитывалась о проделанной работе стаи перед командором Рэброгом.
— Они что, улетели? — удивлённо посмотрел командор на волчицу.
— Кто же их знает? Мои волчата сейчас прочёсывают всю протяжённость обрыва. Советую вам не расслабляться, — ответила она и с чувством выполненного долга припала к миске с соком из ягод ворги.
— Скорее всего, спустились по стене обрыва. Видать, это контрольная группа Теней. Не пойму только, как они узнали, что на них охота началась? — проговорил Варген.
— Скорее всего, в посёлке есть соглядатай, — нахмурился Рэброг.
Каалане подняла морду от миски, посмотрела на орков и, вздохнув, оттранслировала, что усилит внимание на местных и дополнительно отправит малую группу в ущелье Йотунов. Если враги мало знают о местности, то могли перебраться туда по обрыву. Местные там не лазают, а вот залётные могут, не зная реалий гор Зубы Дракона.
Ущелье не просто так назвали «Ущелье Йотунов»: там обитают странные создания с густым мехом. Крупнее орков, но очень ловкие и способные прятаться среди скал. По какой-то причине не покидают ущелье и редко нападают за границей своего обитания. Только если кто вторгнется на их территорию, тогда нарушителям уже ничто не поможет. Одна особь Йотуна способна уничтожить как минимум десяток воинов на своей территории. Питаются в основном пойманной дичью и зеленью у подножия скал.
— Всё, я отчиталась. Сбегаю, отдам дополнительные распоряжения волкам и пойду проведаю Корнея ещё разок, — долакав сок из миски, заявила Каалане и с довольной мордой покинула кабинет командора.
После сытного завтрака или обеда я подошёл к Порзону и попытался расплатиться, но он категорически отверг мои скромные медные монеты и всучил плотный мешочек, который приятно звякнул, упав на стойку. Это была благодарность от вчерашних посетителей. Хозяин-барин, как говорится, не стал строить из себя невесть что и сунул его в кошель на поясе.
Следующим вопросом озадачил трактирщика поисками какого-нибудь крепкого ремешка. Я заметил специальные петли на корпусе люмани и хотел дополнить свой инструмент. Так удобнее будет носить. Порзон тут же скрылся в подсобке и принёс целый набор: от куска натурального пенькового каната до тонких ремешков со словами: Ты не поверишь, что иногда в зале трактира оставляют посетители.
Я выбрал не слишком широкий кожаный ремешок и, поблагодарив, отправился к себе в комнату прилаживать его к корпусу инструмента.
Ремешок идеально подошёл к петлям на люмане, и я уже собрался немного душевно отдохнуть, когда в дверь поскреблись. Открыв, впустил Каалане. Та по-хозяйски прошлась по небольшой комнате и, запрыгнув на кровать, с довольным видом уставилась на меня.
— Что делаешь? — полюбопытствовала волчица в мыслеречи.
— Отдыхаю, как рекомендовала Ларги. Люмань немного обновил, — показал ей на инструмент с закреплённым ремешком в петлях.
— Поиграй мне что-нибудь про волков. У тебя же есть такие песни, — попросила Каалане.
Почему бы и нет? Я ненадолго задумался, припоминая всё, что знал из этого репертуара. Высоцкого «Охота на волков» сразу отбросил, посчитав её оскорбительной для моей гостьи. Решил исполнить несколько давно сочинённых мной песен. Подстроил немного колки на люмане и начал с «Волк-одиночка».
Продолжительное вступление. Мелодия тягучая, минорная, с надрывом. Ритм медленный, тяжелый. Зарождает тревогу в душе.
Снег хрустит под лапой сильной,
Ветер воет ледяной.
Волк идёт, глаза застыли,
В ночь глухую, в край пустой. (ооо-ооо)
Он изгой, он одиночка,
Бродит, сумрак бороздя.
В сердце холод, словно кочка,
На болотах у ручья.
В сердце холод, да не только,
В нём огонь горит иной.
Страх людской, что бьётся звонко,
Греет душу ледяной.
Шёпот, шорох на дороге,
Вдалеке огонь дрожит.
Улыбнулся волк жестоко,
Зверь добычу сторожит.
В сердце холод, да не только,
В нём огонь горит иной.
Страх людской, что бьётся звонко,
Греет душу ледяной.
Отыграв, посмотрел на навострившую слух Каалане. Кажется, ей понравилось. Я и раньше замечал, что крупные псовые породы неравнодушны к подобной музыке. Можно было исполнить во втором рок-варианте, но тогда переполошил бы весь трактир. Там более агрессивный ритм.
Короткую шуточную «Волчица и Барбос» исполнил в ритмичном стиле. Эту песню как-то сочинил для одной подруги, она же и исполняла её своим голосом. Но так как сейчас задорного девичьего голоса нет рядом, исполнил сам.
Я волчица молодая,
Хвост трубой, глаза огнём.
По лесам одна гуляю,
Скучно ночью, скучно днём. (О-о-о)
Надоела мне чащоба,
Птичий гомон, рёв зверей.
Я нашла себе зазнобу
Средь деревенских кобелей. (Эй!)
Променяла лес дремучий
На деревню, на простор.
Там живёт лохматый, жгучий,
Пёс Барбос — пастух лихой. (У-у-у)
Каалане виляла хвостом в такт музыки с довольной мордой. Посмеялась над текстом, но одобрила стиль исполнения.
— Бывает и такое. Как-то встретился мне жгучий Барбос-пастух, с которым интересно было поиграть, — заявила Каалане. — Ты не подумай, я не ветренная. Просто мой спутник три цикла назад ушёл на перерождение. Обычные волки живут меньше Рэйфов. Этот был моим вторым, а я только половину отмеренного срока прожила. А поиграть с деревенским сильным кобелём любят многие волчицы. Кстати, обжора, которого ты встретил в самом начале, родился от него.
— Соболезную о потере. А Обжора — это имя такое?
— Нормально всё, это естественно среди животных. Жизнь-то не кончается. Умершие уходят на перерождение, — но грусть всё-таки проскочила в её глазах. — А имён у волков нет, если им его кто-нибудь не даст. Только обращение по повадкам.
— Я бы назвал его Сапфир. Глаза примечательные у твоего обжоры.
Каалане о чём-то задумалась и согласно кивнула. А я вспомнил ещё одну песню. Немного грустную в стиле рок-баллада «Волчья потеря».
В лесу ночном сгустились тени,
Погасли звёзды в вышине.
Осталась ты одна в смятенье,
С тоской наедине.
Охота вас двоих манила,
Но выстрел разорвал туман.
Судьба вас злобно разлучила,
Оставив в сердце шрам.
Теперь твой вой летит по чаще,
В нём боль утраты и печаль.
И месяц смотрит леденяще,
В туманную, сырую даль.
Душа рыдает без ответа,
И эхо вторит ей во мгле.
Не встретить больше вам рассвета,
На этой горестной земле.
Каалане положила голову мне на колено и с влажными глазами слушала грустный мотив о потере спутника. Чтобы немного взбодрить волчицу, я исполнил несколько песен из репертуара «Король и Шут», подняв ей настроение.
— Мне понравились твои песни, Корней. Но пора идти проверять, как там мои волчата справляются с заданием. Я отправила их искать оборвавшийся след второй группы Теней, — Каалане встряхнулась и выскочила из комнаты, я даже не успел расспросить об этом.
Подумав немного, решил прогуляться до мастера Пакко. Он звал к себе и просил прихватить монеты моего мира. Выйдя на улицу, столкнулся с орками-близнецами Рэброгсонами.
— Привет, Корней! — улыбаясь во весь свой оскал, поздоровался Горум в красных сапогах. — Сестра наказала, чтобы мы за тобой приглядывали. А то опять откинешься, как вчера.
— Ага, ещё сказала тащить вас сразу в Башню, если что, — добавил Гэрум в жёлтых сапогах.
— Тащить за ноги, мордой по земле будете? — пошутил я.
— Мы же не звери! — возмутились братья. — Допинаем накатом, а маг-целитель вас откачает.
Да. Весёлую компанию мне в няньки приставили. По их ехидным мордам видно, что будет не скучно.
— Хорошо, пинайте, только нежно, я щекоток боюсь. Но сначала к мастеру Пакко заглянуть нужно, — кивнул я под смех близнецов и направился в кузницу. — Кстати, вы не знаете, как самочувствие воинов, пострадавших во время облавы?
— Замечательно. Сначала травница Ларги обработала раны и остановила какое-то заражение у тяжелораненого. Потом появился маг-целитель Палорн и поставил бедолагу на ноги. Ребята рады, что теперь у нас есть такой хороший целитель, — ответил Гэрум.
Барон Палорн Брыньский поначалу показался мне неприятным типом, но оказался вполне нормальным. Скорее всего, он и не хотел ничего плохого, просто плоско шутит с девушками. И сразу за целительство взялся, хоть и пострадал на импровизированной дуэли.
Подходя к кузнице, услышали перестук молотков и ругань мастера-кузнеца Пакко.
— Ванг, правь от центра, каменный грызун тебе в печень! Кто так по краям лупит? — разорялся Пакко. — Вот теперь правильно, продолжай от центра оббивать заготовку, пока раскалённая.
Ритмичные удары большого и малого молотков и следом рык на другого помощника.
— Лорк! Сейчас переделывать заставлю! Сильней прижимай валики, чтобы сердцевина будущей струны равномерно вытягивалась. Не заставляй меня краснеть за тебя! — кажется, Пакко решил ещё наделать струн. Кстати, как он на глаз толщину определяет? Или есть что-то подобное штангельциркуля у гнома?
Мы зашли в пропахшую раскалённым металлом и дымом кузницу, где я увидел в руках Пакко средневековое подобие измерительного инструмента из тёмного дерева довольно тонкой работы. Мастер как раз проверял толщину струны на выходе из валиков прикрученного к верстаку мощными струбцинами приспособления. Лорк одной рукой с помощью клещей тянул проволоку, перекинутую через ролик, закреплённый на другой стороне верстака, а второй рукой крепко прижимал рычаг простейшего механизма с валиками.
— Доброго всем дня, — поздоровались мы с кузнецами.
— Доброго, Корней. Подождите пока во внутреннем дворе. Только следи за этими разбойниками, чтобы ничего не упёрли, — мельком глянул в нашу сторону Пакко и вернулся к замерам.
— Что украли у мастера Пакко? — проходя во двор, спросил ухмыляющихся братьев.
— Не крали, а взяли ненужный ржавый доспех. В соседней деревне пугало поставили, — Возмутился Горум и смотрит честными глазами.
— У мастера Пакко их тут много. А взяли мы самые побитые и ржавые, — поддержал брата Гэрум, указав на полки, заваленные металлоломом.
— Слушай этих оболтусов больше, — появляясь в дверях, сказал Пакко, вытирая руки влажной тряпкой. — Они старосту деревни чуть на перерождение не отправили. Ночью собрали чучело рыцаря и установили напротив двери дома старосты. Тот пошёл поутру до ветра и наделал себе в штаны, когда открыл дверь. На пороге его встретило чучело в набитых гнилой соломой доспехах, с вытянутой рукой, пальцем указывающим на обделавшегося мужика. Потом-то разобрались, чья проделка. Вычислили, так сказать, по горячим следам.
— А чего он нам сено с овсом гнилые в прошлый раз подсунул? — буркнул Гэрум.
— Так нужно было Вайнеку-кладовщику доложить. Тот бы мигом вытряс со старосты свежее сено с овсом и в придачу компенсацию, — ответил гном.
— Нет, мастер Пакко, так не интересно, — скалясь, ответил Горум. — Вайнек долго разбирался бы. А так мы наказали прохвоста, нарушающего договор о поставках.
— Ладно, дело прошлое. Но мой металл, чтобы больше не трогали, — Пакко посмотрел на неискренние лица близнецов, махнул рукой и повернулся ко мне. — Корней, доставай свои монеты.
Я протянул монеты гному. Тот надел какие-то футуристические очки с наборными линзами и внимательно осмотрел земные деньги. Подкинул на ладони несколько раз и, достав из другого кармана маленький медный молоточек, простучал их. Потом тяжело вздохнул и вернул монеты мне.
— И что вы хотели в них увидеть, — поинтересовался я.
— Хороший ты человек, потому скажу честно. В руках у тебя целое состояние. По крайней мере, в будущем. Коллекционеры очень дорого оценивают редкие монеты, а учитывая, что этих экземпляров всего пять штук и больше нигде таких нет, то боюсь даже представить, на сколько будет высока оценка на аукционах.
Я быстро оглянулся на прислушивающихся орков и отвёл мастера Пакко в другой конец двора, подальше от любопытных ушей. Парни-то пока не в курсе, что я пришелец.
— Мастер Пакко. Тут есть нумизматы, коллекционеры монет и вы из их числа, как я понимаю?
— Да. У меня довольно обширная коллекция практически всех известных родов, королевств и империй прошлого, что были за последние пару тысяч циклов, — с гордостью сказал мастер Пакко, огладив свою бороду. — В реестре коллекционеров я нахожусь на одном из почётных мест собирателя редких монет. А с этими монетами стал бы владельцем Уникального набора.
— И сколько они могут стоить? — я подбросил на ладони мелочь.
— Точно не скажу, нужна экспертная оценка, но порядком около сотни имперских магомонет за один экземпляр. — и сказав это, Пакко осознал, что в рейтинг уникальных ему не попасть. — Мда. Только у меня таких деньжищ нет.
Местные нумизматы не менее сумасшедшие, чем наши. За кусочек древнего денежного эквивалента отдать цену самолёта. Я задумчиво покрутил монеты в руке и, хмыкнув, вложил в ладонь гнома две монеты с номиналом два и пять рублей.
— Зачем ждать какой-то оценки? Кто знает, что со мной случится в ближайшем будущем? Так что берите их в свою коллекцию.
Минут пять Пакко не мог членораздельно говорить. Пробежался по двору, ухая, как филин. Потом успокоился и крепко пожал мне руку.
— Корней, я твой должник. Проси, что хочешь.
— Арбалет с болтами. По моим эскизам, — тут же ухватился я за возможность.
— Стрелять-то умеешь?
— Неси своё стрелковое чудо.
Мастер Пакко сходил в свой сарай с арсеналом и принёс одного из монстров с несколькими болтами. Я в прошлый раз хорошо рассмотрел его и понял принцип натяжки тетивы. Наступив на специальное стремя, с натугой взвёл тетиву, уложил болт в направляющий жёлоб и, оглядевшись на расстоянии примерно двадцати метров, прицелился в ростовое чучело, в которое не так давно метал мой нож гном. Задержал дыхание. Спуск скобы. Арбалет дёрнуло, и снаряд вонзился в районе паха мишени вместо головы. Нифига себе дёрнуло его. Снова взвод тетивы. Напряг левую упорную руку, и через мгновение болт пробил головную часть мишени. Не идеально в центре, но всё же попал.
— После некоторых доработок ваших стреляющих монстров зарядка и эксплуатация арбалета качественно улучшится, — проговорил я и, отстреляв ещё несколько болтов в голову чучела, вернул агрегат гному.
— Доработок, говоришь? — Пакко вытащил из-за стеллажа с металлоломом нечто похожее на небольшую школьную доску полтора на полтора метра и белый мел. — Рисуй. Сейчас посмотрим, что там за доработки такие, которые могут улучшить мои арбалеты.
Орки-близнецы, усевшись на лавочку, в течении продолжительного времени наблюдали за тем, как мы крутились у доски, пока я схематично и не всегда ровно рисовал принцип работы древнего китайского арбалета с верхней коробчатой подачей болтов и рычажным взводом тетивы. Приклад с цевьём изобразил от классического ружья. Пакко некоторое время хмурился, что-то просчитывая, потом взял линейку и начал обмерять мои руки, попросив встать в положение готовности к стрельбе. Записал отдельно снятые параметры и выгнал нас с братьями из кузницы, а сам засел к разбору того кривого нечто, что я нарисовал.