Дарин. Апрель.

Я не считала, просто знала. Прошло три недели. Март кончился, пришел апрель, снег стал грязным и потом исчез совсем, и все это время каждое утро телефон показывал одно новое сообщение. Иногда два.

Я читала все. Не отвечала ни на одно.

На следующий день после отъезда Клима пришло: в москве нет такого снега. здесь он другой. торопливый

Я вспомнила как он говорил, что там снег всегда косой, всегда куда-то торопится. Еще осенью говорил, в первые недели. Я тогда не придала значения.

Не ответила.

Потом они шли каждый день: короткие, без требования ответить. Не почему молчишь, не ответь мне. Просто присылал. Как будто говорил в пустоту и не ждал эха.

сегодня видел такое же серое небо как у вас. странно скучать по серому небу.

Я читала это утром перед школой, стояла у окна с чаем, смотрела на апрельское небо над нашим городком. Серое. Низкое. Обычное. Положила телефон на подоконник. Допила чай.

Не ответила.

кот тети гали не ест без меня говорит она. я не верю.

Это пришло в среду. Я улыбнулась, неожиданно для себя, просто так. Потом разозлилась что улыбнулась. Потом подумала и пожалела кота, который потерял аппетит. Тетя Галя наверняка врет из доброты.

Не ответила. Убрала телефон в карман. Пошла на урок.

Потом пришло то сообщение.

Вечером, я делала уроки за кухонным столом, Маша уже спала, мама была на смене, тихо. Телефон завибрировал.

людмила васильевна права – у тебя есть голос лаврова.

Я смотрела на экран. Прочитала. Убрала. Достала снова. Прочитала еще раз.

Людмила Васильевна написала это карандашом в конце сочинения в октябре, в первые недели. У тебя есть голос, Лаврова. Жаль что ты его прячешь. Я убрала листок в рюкзак. Он знал об этом , я рассказывала, в библиотеке, однажды. Он запомнил.

Он запоминал все.

Я читала сообщение третий раз когда услышала шаги.

Маша вошла на кухню в пижаме, босиком, с заспанным лицом. Остановилась в дверях. Посмотрела на меня.

– Не спишь?

– Хочу воды.

Я встала, налила стакан. Маша взяла, пила медленно, смотрела на меня поверх стакана. Тем своим взглядом.

– Это Клим? – посмотрела на телефон в своей руке. Потом на Машу.

– Да.

Она поставила стакан на стол. Подошла. Села рядом, близко, плечо к плечу. Тихо взяла мою руку, без слов, просто взяла. Мы сидели так. Я смотрела в телефон. Маша смотрела прямо, куда-то в стену, в темноту за окном.

– Дар, – сказала она наконец.

– Да?

– Ты знаешь, что мое первое желание на новый год не сбылось.

Я повернулась к ней. Маша смотрела на меня серьезно, без детской неловкости, с той прямотой которая у нее врожденная. Восемь лет и уже такое лицо.

– Я загадала чтобы ты никуда не уезжала, – сказала она. – Ты не уехала. Но тебя все равно нет дома.

Я смотрела на сестру. Она не обвиняла, это не было обвинением. Просто говорила что видела. Как всегда, просто говорила то что видела, без украшений, без смягчений.

Я думала что скажу, что-нибудь правильное, взрослое, объясняющее. Что иногда люди думают о ком-то и это не значит что их нет дома, что я здесь, что всегда здесь. Не сказала ничего. Потому что она была права.

Тело дома. Делаю уроки, кормлю, вожу в школу, плету косу, проверяю задания. Но часть меня где-то еще. Три недели уже где-то еще. Это нечестно по отношению к Маше. Я это знала.

И все равно. Маша не убирала руку. Сидела рядом тихая, теплая, пахнущая детским кремом и сном.

– Маш?

– А?.

– Прости.

– За что.?

– За то что не вся дома.

Она думала секунду.

– Ладно, – сказала . – Ты же не специально.

Восемь лет, она принимает это так: ладно. ты не специально. Как принимала все всегда без драмы, без долгих обид. Просто принимает и живет дальше.

Мне бы так. Маша широко зевнула, не прикрываясь.

– Напиши ему, – сказала просто. Встала. Взяла стакан, поставила в мойку. – Спокойной ночи.

– Спокойной.

Она ушла. Тихие шаги. Дверь комнаты не хлопнула, аккуратно закрыла. Я сидела одна.

Телефон лежал на столе экраном вверх.

людмила васильевна права – у тебя есть голос лаврова.

Я смотрела на это сообщение долго.

Думала о том, что он уехал. Москва. Отец. Университет который выберут за него. Другая жизнь которая ждет. Арифметика не поменялась, я ее не придумала, она просто есть, как квитанции, как коммуналка, как Маша которая читает по слогам.

Все это правда. И то что три недели каждое утро одно сообщение. Иногда два. Без требования ответить. Это тоже правда.

Я взяла телефон. Открыла переписку.

Прокрутила вверх все сообщения, от самого первого. нашел кое-что про бот. смотри. В час пятнадцать ночи в январе. Я тогда лежала и думала про коммуналку.

Пролистала медленно.

Серое небо. Кот который не ест. Маленькие вещи о которых он просто думал и писал. Я думала и не писала. Это тоже что-то говорит.

За окном был апрель с запахом земли и прошлогодних листьев. Город просыпался от зимы медленно, как всегда.

Думала, что написать? Думала долго. Потом поняла что не знаю что написать и написала одно слово.

привет

Отправила. Убрала телефон, встала, выключила свет на кухне, пошла в комнату. Легла. Телефон завибрировал один раз, коротко. Он ответил.

Я не стала читать сразу. Просто лежала в темноте, с телефоном в руке, чувствуя как он теплый в ладони. Трещина на потолке, от угла к лампе, раздваивается посередине. Знаю наизусть.

Он ответил. Просто знала что он там. Этого пока было достаточно.