Проснулась от того, что Алексей тихо разговаривал по телефону в коридоре. Голос у него был напряженный, хотя он старался говорить тише. Рыжий свернулся калачиком у меня на животе и мирно спал, но я аккуратно переложила его на кровать и встала.

– Понимаю. Да, завтра утром будем. Все документы с собой... Нет, она не останется одна. Мы решим это вместе,– тихо подошла к двери и прислушалась. Алексей заканчивал разговор. – Хорошо. До встречи, Михаил Петрович.

Когда он вернулся в спальню, я уже сидела на кровати, обхватив колени руками.

– Это был адвокат? – тихо спросила.

– Да, – Леша сел рядом со мной и обнял за плечи. – Завтра едем в Москву. Нужно подать на развод, пока Валера ничего не предпринял. И с работы тебе нужно уволиться официально, забрать трудовую книжку.

Сердце сжалось от тревоги. Москва означала возвращение к той жизни, от которой я бежала. Означала встречу с прошлым, которое я хотела забыть.

– А если он будет там ждать? Валера же знает, где я работаю, знает адреса...

– Будет ждать, – спокойно сказал Алексей. – Он не из тех, кто легко сдается. Но и я не из тех, кто прячется.

Его уверенность немного успокаивала, но страх никуда не делся. За эти три недели я почти забыла о существовании Валеры и жила как в сказке. А теперь сказка закончилась, и нужно было решать взрослые проблемы взрослыми способами.

– Леш, а может, не стоит? Можно ведь подать на развод дистанционно.

– Можно, – согласился он. – Но тогда это затянется на месяцы. А я хочу, чтобы все решилось быстро. Чтобы ты была официально свободна.

Прижалась к его плечу, вдыхая знакомый запах. За окном было еще темно, но в воздухе уже чувствовалось приближение рассвета.

– Боюсь, – честно призналась я.

– Знаю. Но мы справимся. Вместе.

Он гладил меня по волосам, и тревога постепенно отступала. Леша прав, нужно покончить с прошлым, чтобы строить будущее.

Следующим утром мы встали рано, я собрала небольшую сумку с документами и сменой белья, на всякий случай. Алексей был сосредоточен и деловит. Он проверил машину, заправился, купил кофе в дорогу.

– Думаешь, мы быстро? – спросила, устраиваясь на пассажирском сиденье его джипа.

– Часа три с половиной. К обеду будем на месте.

Рыжий жалобно мяукал в переноске на заднем сиденье. Не хотелось оставлять его одного в квартире, да и кто знает, сколько мы пробудем в Москве. Мы выехали из Вязьмы, когда солнце уже поднялось над горизонтом, окрасив снежные поля в розоватый цвет. Красиво, спокойно. Хотелось думать, что это хороший знак.

Первый час мы ехали молча. Алексей сосредоточился на дороге, а я смотрела в окно и пыталась настроиться на предстоящие разговоры с Валерой, с которым все равно придется встретиться.

– Не накручивай себя, – сказал Алексей, словно прочитав мои мысли. – Все будет хорошо.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я не позволю ему тебя обидеть. Больше никогда,– в его голосе была такая уверенность, что я почти поверила. Почти.

Дорога была хорошей, движение – не слишком плотным. Мы уже проехали треть пути, когда я заметила, что Алексей периодически озабоченно поглядывает в зеркало заднего вида.

– Что-то не так?

– Возможно. За нами уже километров сорок едет одна и та же машина. Серый BMW.

Сердце екнуло. Я обернулась, но из-за тонированных стекол джипа ничего толком не разглядела.

– Может, просто совпадение?

– Может быть, – но голос Алексея был напряженным. – Сейчас проверим.

Он включил поворотник и свернул на заправку. Серый BMW проехал мимо, не останавливаясь, я с облегчением выдохнула.

– Показалось?

– Да, наверное.

Мы заправились, купили еще кофе и снова выехали на трассу. Но через полчаса в зеркалах снова появилась та же серая машина. На этот раз Алексей ничего не сказал, но я видела, как напряглись его плечи.

– Это Валера? – спросила шепотом, словно боялась, что нас услышат.

– Возможно. Или кто-то из его людей.

– Что будем делать?

– Пока ничего. Просто едем дальше. Если что – у меня есть план.

Я не стала спрашивать, что это за план, полностью доверяла Алексею, но тревога нарастала с каждым километром. Мы уже подъезжали к съезду, когда произошло то, что изменило все.

Сначала машину слегка тряхнуло, потом еще раз. Алексей нахмурился, попытался затормозить, но педаль тормоза провалилась до самого пола.

– Черт, – выдохнул он.

– Что случилось?

– Тормоза.

Скорость была приличная – километров девяносто. Впереди был поворот, довольно крутой. Алексей попытался снизить скорость двигателем, но машина продолжала мчаться вперед.

– Держись, – коротко сказал он.

Я вцепилась в ручки кресла. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Рыжий в переноске жалобно мяукал. Алексей крутил руль, пытаясь удержать машину на дороге. На встречной полосе появились фары – прямо на нас мчалась огромная фура.

– Леша! – закричала я.

– Вижу!

Он резко повернул руль вправо, и машина съехала на обочину. Мимо пронеслась фура, едва не задев нас зеркалом. Но впереди было дерево – огромная сосна, толстая, как столб. Время замедлилось, я видела, как к нам приближается ствол, видела напряженное лицо Алексея, слышала его голос:

– Снежана, пригнись!

Но я не могла пошевелиться. Смотрела на приближающееся дерево и понимала – сейчас будет больно. Очень больно.

Удар пришелся на правую сторону машины. Меня швырнуло вперед, ремень безопасности больно врезался в грудь. Звук был оглушительным – треск, скрежет металла, звон разбитого стекла. Потом наступила тишина.

Я открыла глаза. Голова кружилась, во рту привкус крови. Алексей висел на руле, но дышал.

– Леша, – прошептала, пытаясь расстегнуть ремень.

Он поднял голову, посмотрел на меня затуманенными глазами.

– Ты в порядке?

– Да, вроде...

Но когда я попыталась пошевелиться, острая боль пронзила левое плечо. Руку не поднималась. Рыжий отчаянно мяукал в переноске на заднем сиденье – живой, но напуганный.

– Нужно выбираться, – сказал Алексей. – Может, бензин вытекает.

Он попытался открыть свою дверь, но она была заблокирована. Моя тоже не открывалась. Алексей разбил стекло рукояткой ножа, который лежал в бардачке.

– Осторожно, – он помог мне выбраться через окно.

На улице было холодно и ветрено. Машина выглядела ужасно, вся правая сторона была смята, капот дымился. Чудо, что мы вообще живы.

– Рыжего не забудь, – сказала, покачиваясь на ногах.

– Сейчас.

Алексей полез обратно в машину за переноской. Когда он вытащил ее, котенок жалобно мяукал, но выглядел целым.

– Ну что, малыш, – прошептала, заглядывая в переноску. – Живы...

Но тут мир поплыл перед глазами. К горлу подкатила тошнота, ноги подкосились. Последнее, что я помню, это как Алексей подхватил меня под руки.

– Снежана! Снежана, держись!

А потом меня полностью накрыла темнота.