Проснулся в семь утра от звонка будильника, но так и не смог заставить себя встать. Лежал, уставившись в потолок, и думал о вчерашнем разговоре с отцом. О маме. О том, что я, оказывается, убийца.

«Она написала, что любит тебя, но больше не может на это смотреть»

Слова отца крутились в голове, как заезженная пластинка. Каждое повторение было больнее предыдущего.

В восемь встал, принял душ, оделся. В зеркале отражался незнакомый парень с красными глазами и измученным лицом. Похоже, он не спал всю ночь.

Что, собственно, соответствует действительности.

К половине девятого я добрался до школы. Первый урок начался десять минут назад. Обычно мне было плевать на опоздания, но сегодня это означало дополнительные проблемы. А отец предупредил: месяц без скандалов или военное училище.

Месяц. Слишком мало времени, чтобы исправить то, что я портил годами.

Иду по коридору в кабинет литературы, уже представляя недовольное лицо Елены Сергеевны. Но у двери меня перехватывает знакомая серая тетка в костюме.

– Никита! – Ирина Михайловна, заместитель директора, смотрит на меня с плохо скрываемым торжеством. – Опять опаздываем?

– Да, опаздываю, – честно отвечаю, не вижу смысла врать.

– Это уже второй день подряд, – она достает блокнот и что-то записывает. – Вчера драка, сегодня опоздание. Хороший старт в новой школе.

Вчера драки не было, но спорить бесполезно.

– Ирина Михайловна, можно мне пройти на урок?

– Можно, – она закрывает блокнот и внимательно смотрит на меня. – Но это последнее предупреждение, Никита. Следующий проступок – и мы вызовем родителей для серьезного разговора.

Серьезный разговор с отцом. Именно этого мне сейчас не хватало.

– Понятно.

– Надеюсь, понятно, – она отходит в сторону, освобождая путь к двери. – Проходи.

Стучусь и захожу в класс. Урок литературы в самом разгаре, Елена Сергеевна что-то объясняет у доски. Двадцать пар глаз мгновенно устремляются на меня.

– Извините за опоздание, – говорю, не глядя на учительницу.

– Проходи, Никита, – вздыхает она. – Только в следующий раз приходи вовремя.

Иду на свое место в последнем ряду. Чувствую на себе взгляды одноклассников. Кто-то смотрит с любопытством, кто-то – с осуждением. Данил смотрит со злорадством – видимо, рад, что у меня проблемы.

Но больше всего меня интересует взгляд Анны. Она сидит в первом ряду, как всегда, идеально прямо, перед ней аккуратно разложены тетради. Когда я прохожу мимо ее парты, она поворачивает голову.

Наши взгляды встречаются на долю секунды. В ее взгляде нет ни осуждения, ни жалости. Просто спокойное внимание, как будто она изучает меня. Пытается что-то понять.

О чем она думает? О том, какой я неблагополучный? Или о том, почему вчера отказалась поехать со мной?

Сажусь на свое место, достаю учебник. Урок продолжается, но я не могу сосредоточиться на Толстом. Мысли путаются из-за вчерашнего разговора с отцом и странного взгляда Анны.

Может, она знает? Может, кто-то рассказал ей, что я из богатой семьи, и теперь она думает, что я избалованный мажор?

Но ведь так оно и есть.

Звонок освобождает нас от необходимости читать. Класс оживает, начинается привычная суета перемены. Встаю со своего места, но медлю, жду, когда Аня выйдет.

Она идет к выходу, обсуждая что-то с соседкой по парте. Догоняю ее в коридоре.

– Аня.

Она оборачивается, серые глаза настороженно смотрят на меня.

– Привет.

– Можно с тобой поговорить?

Она оглядывается и замечает, что за нами наблюдают одноклассники. Яркая блондинка стоит и откровенно подслушивает.

– О чем?

– О вчерашнем. Почему ты не захотела поехать?

– Я же объяснила. Я не езжу на таких машинах.

– А на каких ездишь?

Аня молчит несколько секунд, и я вижу, как меняется выражение ее лица. В нем появляется тот же холодок, что и вчера.

– На общественном транспорте.

– Почему?

– А почему тебя это интересует? – она поворачивается, собираясь уйти.

– Подожди, – я касаюсь ее руки. – Я просто хочу понять.

Аня резко отдергивает руку, как будто мое прикосновение обожгло ее.

– Понять что?

– Почему ты так ко мне относишься?

– Я к тебе никак не отношусь, – сухо отвечает она. – Мы просто одноклассники.

Одноклассники. Все.

– Ладно, – отступаю. – Просто подумал…

– Что думал?

– Ничего, забудь.

Резко разворачиваюсь, ухожу. Остаток дня тянется бесконечно. На каждом уроке я ловлю себя на том, что смотрю на Аня. Она ни разу не оборачивается, сосредоточенно записывает лекции и отвечает на вопросы преподавателей.

Идеальная ученица. А я – идеальное разочарование.

После последнего урока выхожу на парковку. Может, стоит попробовать еще раз? Предложить подвезти. И почему она так засела в моей голове?

Сажусь в «Камаро» и жду. Через десять минут вижу, как Аня выходит из школы. Она идет к автобусной остановке той же размеренной походкой, с тем же рюкзаком за плечами.

Подъезжаю ближе, опускаю стекло.

– Подвезти?

Она даже не оборачивается. Демонстративно читает расписание на остановке.

– Да ладно тебе! На машине быстрее!

– Нет, спасибо, – холодно отвечает он, не оборачиваясь.

Подъезжает автобус, набитый людьми. Аня пробирается сквозь толпу, и я вижу, как ее прижимают к двери.

В этой давке, когда можно ехать с комфортом.

Автобус трогается, я еду следом. Держусь на расстоянии, чтобы не привлекать внимания. Маршрут ведет от центра к спальным районам. С каждой остановкой дома становятся все старше и убоже.

Куда она едет?

Через полчаса автобус останавливается в районе, который я раньше видел только из окна машины. Пятиэтажные панельные дома, облупившаяся краска, разбитые клумбы. Аня выходит и направляется к одному из домов.

Паркуюсь в сторонке и наблюдаю. Вблизи дом выглядит еще хуже. Подъезд без двери, окна заклеены скотчем, на стенах граффити. Аня заходит внутрь.

Она здесь живет? В этих трущобах?

Сижу и смотрю на дом. Пытаюсь представить Анну в квартире за одним из этих окон. С ободранными обоями и протекающими кранами. С соседями-алкоголиками за стеной.

Теперь понятно, почему она не хотела ехать на моей машине. Почему смотрела на нее как на что-то чуждое.

Мы действительно из разных миров.

Прошло полчаса, и я снова увидел Анну. Она вышла из подъезда, но выглядела совсем по-другому. Усталая, измученная. В руках пакет с мусором, который она выкидывает в переполненный бочек и какая-то папка.

Она идет к соседнему дому, где на первом этаже горит неоновая вывеска «У Петровича». Заходит внутрь.

Работает. После школы идет работать.

Пока я размышляю над этим открытием, к машине подходят трое местных парней. Лет двадцати, в спортивных костюмах и с наглыми лицами.

– Эй, мажор, – стучит по капоту самый наглый из них. – Заблудился?

Опускаю стекло.

– Нет, не заблудился.

– А что ты тогда здесь делаешь? На нашей территории?

– Просто сижу.

– Просто сидишь, – передразнивает его второй. – На такой тачке просто не сидят. Ты кого-то высматриваешь?

Именно это я и делаю, но признаваться не собираюсь. Подраться хочется жутко.

– Мешаю?

– Еще как мешаешь, – третий обходит машину и встает у пассажирской двери. – Такие красивые тачки здесь не должны появляться. Они плохо влияют на район.

Я понимаю, что ситуация накаляется. Эти трое явно местные «авторитеты», которые считают этот район своей территорией. А я на дорогой машине выгляжу как чужак.

– Скоро уеду, не переживай.

– Нет, братан, – первый кладет руку на капот. – Не уедешь. Сначала поговорим. Может, заплатишь налог за проезд по нашим дорогам.

А это становится интересно. В крови закипает адреналин, веду подбородком, сжимаю кулаки до хруста костяшек.

– Сколько?– выхожу из машины, разминая плечи, оцениваю парней.

– А сколько у тебя с собой? – ухмыляется он.

– Думаю, всем хватит.