Сима

Пятница, последний день перед дискотекой.

Всю ночь я не могла спать, ворочаясь и прокручивая в голове услышанный вчера разговор Валерии. Каждое ее слово отзывалось во мне злостью и возмущением. «Серая мышка», «провинциальные девочки не умеют бороться», «открытая книга»... Как она смела так говорить о Майе?

К утру я окончательно решила – Майя должна знать правду.

Нахожу ее в библиотеке во время большой перемены. Она сидит за дальним столом с кучей учебников, полностью поглощенная подготовкой к олимпиадам. С тех пор как появилась эта змея Валерия, Майя превратилась в робота – только учеба, учеба, учеба. Никаких эмоций, никаких чувств, как будто она выключила в себе все человеческое.

– Майя, – говорю я тихо, садясь рядом. – Мне нужно с тобой поговорить.

– О чем? – она даже не поднимает глаз от учебника физики. – Если о Роме и Валерии, то мне это неинтересно.

– Это касается тебя. И да, касается Валерии тоже.

Наконец она обращает на меня внимание. В глазах читается усталость и какая-то отстраненность, словно она смотрит на мир через толстое стекло.

– Вчера я случайно подслушала телефонный разговор Валерии с подругой, – начинаю, стараясь говорить спокойно. – Она... она говорила о тебе. И не очень лестно.

Майя откладывает ручку и смотрит на меня внимательнее.

– И что она говорила?

– Назвала тебя серой мышкой. Сказала, что провинциальные девочки не умеют бороться за мужчин. Что ты «открытая книга», которая страдает молча. И еще... – я делаю паузу, собираясь с духом, – сказала, что специально демонстрирует тебе свои отношения с Ромой, чтобы ты поняла, что проиграла.

Ожидаю взрыва. Слез, возмущения, гнева – чего угодно. Но Майя просто кивает, как будто я рассказала ей прогноз погоды.

– Понятно, – говорит она спокойно. – Спасибо, что рассказала.

И снова берется за ручку.

– Майя! – не выдерживаю. – Ты слышала, что я сказала? Эта девица играет с тобой как кошка с мышкой! Она специально издевается над тобой!

– Понятно, – отвечает Майя, не отрывая взгляда от формул. – И что ты хочешь, чтобы я сделала? Устроила ей сцену? Подралась за Рому? Сима, я же говорила – я больше не собираюсь участвовать в этих играх.

– Но это же несправедливо! – взрываюсь, несколько человек в библиотеке оборачиваются. Понижаю голос: – Она манипулирует вами обоими! Ромой – чтобы получить его, тобой – чтобы причинить боль!

– И что с того? – Майя пожимает плечами. – Пусть манипулирует. Это ее право. А мое право – не участвовать в ее играх.

Смотрю на подругу и не узнаю ее. Где та Майя, которая могла дать отпор любому, кто пытался ее обидеть? Где та девочка, которая никогда не позволяла собой помыкать?

– Майя, помнишь, что я говорила про твои шансы? – спрашиваю осторожно. – Что с Валерией тебе не справиться?

– Помню. И что?

– Я была не права, – слова даются мне с трудом, потому что признавать свои ошибки я не люблю. – Я недооценила тебя и переоценила ее. Да, она красивая. Да, она умеет себя подать. Но она тоже не идеальна. И у тебя есть то, чего у нее никогда не будет.

– Что именно? – голос Майи звучит скептицизм.

– История. Настоящие чувства. Понимание. Ты знаешь Рому лучше всех, ты понимаешь его без слов. А она... она просто красивая оболочка без содержания, как фантик. Рано или поздно он это поймет.

– Если поймет, то без моей помощи, – твердо говорит Майя. – Сима, я приняла решение. Я не хочу бороться за человека, который не видит во мне девушку. Не хочу доказывать, что я лучше кого-то. Если он меня не замечает, значит, так тому и быть.

– Да что с тобой такое?! – не выдерживаю. – Ты же не сдавалась никогда! Помнишь, как в седьмом классе Петька Иванов дергал тебя за косы? Ты ему так врезала, что он неделю ходил с фингалом, даже родителей твоих вызывали!

– Это было другое. Тогда я защищала себя от хулигана. А сейчас... сейчас я просто не хочу унижаться.

– Унижаться? Любовь – это не унижение!

– Безответная любовь – это именно унижение, – отвечает Майя холодно. – И я с этим покончила.

Смотрю на нее и понимаю, что разговор заходит в тупик. Майя словно окружила себя ледяной стеной, через которую невозможно пробиться никакими аргументами.

– Знаешь что, ты разочаровываешь меня. Я думала, ты сильная. А ты просто трусиха, которая прячется за благородными словами о гордости.

Это больно, и я вижу, как Майя вздрагивает. Но она не отвечает, только сжимает губы и снова уткается в учебник.

Выхожу из библиотеки в ярости – на Валерию, на Рому, на всю эту ситуацию. Но больше всего я злюсь на Майю. Как можно быть такой пассивной? Как можно просто сдаться, не попытавшись хотя бы дать бой?

– Ого, кого это понесло ураганом по коридору? – раздается знакомый насмешливый голос.

Оборачиваюсь, вижу Арсения, который прислонился к стене и смотрит на меня с ухмылкой. Высокий, широкоплечий, с этой вечной растрепанной прической и наглой улыбкой. Красавчик, который это прекрасно знает.

– А, это ты, – отвечаю я кисло. – Не мешай, у меня нет настроения для твоих дурацких шуток.

– О, а что случилось? – он отталкивается от стены и идет рядом со мной. – Дай угадаю – опять кто-то обидел твоих подопечных?

Арсений всегда так меня называл – «защитницей угнетенных». С тех пор как мы познакомились в пятом классе, и я перешла в эту гимназию и попала в его класс, он не упускал возможности подколоть меня за то, что я всегда заступаюсь за тех, кого обижают. Раньше это меня просто раздражало, но сейчас, когда нервы на пределе, его слова действуют как красная тряпка на быка.

– Заткнись, Новиков, – рычу. – Не все в этом мире такие циники, как ты.

– Циники? – он делает притворно удивленное лицо. – Я не циник, я реалист. В отличие от некоторых, кто пытается спасать тех, кто не хочет быть спасенным.

– О чем ты говоришь?

– О твоей подруге Майе, – и я понимаю, что он слышал наш разговор. – Я проходил мимо библиотеки и не мог не заметить, как ты пытаешься растормошить спящую красавицу. Безуспешно, кстати.

– Ты подслушивал?

– Я проходил мимо, а вы говорили достаточно громко, – пожимает плечами Арсений. – И знаешь, что я думаю? Может быть, Майя права. Может быть, не стоит бороться за того, кто тебя не ценит.

– Это говорит тот, кто за всю жизнь ни разу серьезно ни в кого не влюблялся, – фыркаю я. – Легко рассуждать о любви, когда сам относишься к ней как к развлечению.

– А откуда ты знаешь, во что я влюблялся, а во что нет? – в его голосе звучит что-то странное, но я слишком взвинчена, чтобы это заметить.

– Да потому что ты встречаешься с девочками максимум месяц, а потом бросаешь их ради новой игрушки, – отвечаю я злобно. – Для тебя отношения – это просто способ развеяться.

– Может быть, я просто не встретил ту, ради которой стоило бы остановиться?

– Да ладно! – смеюсь ядовито. – Арсений Новиков и постоянные отношения? Это как... как представить белую ворону. Или честного политика.

Мы останавливаемся возле лестницы, и Арсений поворачивается ко мне лицом. В его глазах мелькает что-то такое, отчего у меня перехватывает дыхание, но он быстро прячет это за привычной насмешкой.

– А ты, Богомолова, экспертка по чужим сердцам, – говорит он медленно, – сама-то когда-нибудь влюблялась?

Вопрос застает меня врасплох. Влюблялась ли я? Конечно. Но рассказывать об этом ему? Этому самовлюбленному красавчику, который наверняка посмеется надо мной?

– Не твое дело, – отвечаю резко.

– Ага, значит, влюблялась, – ухмыляется он. – И что, тоже собираешься следовать совету, который даешь Майе? Бороться до последнего?

– Я вообще не собираюсь влюбляться, – ложь слетает с моих губ легко. – У меня есть дела поважнее.

– Например?

– Учеба, планы на будущее, саморазвитие. В отличие от некоторых, я не считаю, что смысл жизни – в том, чтобы бегать за противоположным полом.

– Как скучно, – протягивает Арсений. – А я думал, ты интересная девочка. А ты оказывается, просто зануда.

– Зануда? – взрываюсь. – Лучше быть занудей, чем пустышкой, которая думает только о том, как произвести впечатление на девочек!

– Пустышкой? – его голос становится холоднее. – Интересно. А откуда ты знаешь, что у меня в голове? Читаешь мысли?

– Не нужно читать мысли, чтобы понять очевидное. Ты же не скрываешь, что для тебя главное – развлечься. Сегодня одна девочка, завтра другая...

– А может быть, я просто ищу ту единственную? – перебивает он. – Может быть, я не хочу тратить время на неподходящих?

– Да ладно! – смеюсь, но смех получается натянутым. – Ты же сам говорил, что влюбляться – для слабых.

– Это было давно. Люди меняются, Сима.

Он назвал меня Симой. Не Серафимой, не «защитницей угнетенных» – просто Симой. И от этого у меня что-то екает в груди.

Но я быстро прихожу в себя. Нет, я не позволю ему сбить меня с толку своими красивыми словами. Я слишком хорошо знаю Арсения Новикова. Он никогда не говорит серьезно – для него любой разговор лишь повод для игры.

– Ладно, Арсений, – говорю устало. – Поиграли и хватит. Мне действительно не до этого сейчас.

– А до чего тебе? До спасения подруги, которая не хочет быть спасенной?

– А тебе-то что? – огрызаюсь. – Какое тебе дело до Майи и ее проблем?

– Никакого, – пожимает плечами Арсений. – Мне дела до тебя. Не нравится мне смотреть, как ты из-за чужих проблем сама себя мучаешь.

Это застает меня врасплох. Дела до меня? С каких пор?

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – стараясь сохранить равнодушный тон.

– Сима, – Арсений делает шаг ближе, чувствую легкий аромат его одеколона, – ты думаешь, я не вижу, как ты переживаешь? Как берешь на себя чужую боль? Ты же разрываешься от того, что не можешь помочь Майе.

– И что с того? Она моя подруга.

– И ты готова сгореть, лишь бы ей стало легче. Даже если она сама этого не хочет.

– Лучше сгореть, чем быть равнодушным ко всему, как ты.

– А кто сказал, что я равнодушный? – в его голосе звучит что-то новое, что-то, чего я раньше не слышала.

Поднимаю на него глаза и встречаюсь с его взглядом. И внезапно понимаю, что он совсем не шутит. В его глазах нет привычной насмешки – только серьезность и что-то еще, что я боюсь назвать.

– Арсений... – начинаю, но он перебивает меня.

– Знаешь, что меня в тебе привлекает, Сима? Ты настоящая. В мире, где все играют роли, ты остаешься собой. Да, иногда ты чересчур принципиальная. Да, иногда ты влезаешь не в свои дела. Но ты никогда не притворяешься.

Мое сердце начинает биться чаще, но я заставляю себя не поддаваться. Это ловушка. Это очередная игра Арсения Новикова.

– Красивые слова, – говорю холодно. – Только вот я не из тех дурочек, которые на них ведутся.

– А на что ты ведешься, Сима? – он смотрит прямо в глаза, и я чувствую, как краснею.

– Ни на что, – отвечаю быстро. – Во всяком случае, не на красивых мальчиков, которые думают, что весь мир у их ног.

– Думаешь, я такой?

– Знаю, что такой.

Арсений молчит несколько секунд, а потом вдруг улыбается – но не своей обычной наглой ухмылкой, а как-то грустно.

– Может быть, ты и права, – говорит тихо. – Может быть, я действительно такой. Но знаешь что, Сима? Даже красивые мальчики иногда влюбляются. И иногда – в девочек, которые их совсем не замечают.

И уходит, оставляя меня стоять на лестнице с широко открытыми глазами и колотящимся сердцем. Что это было? Игра? Или...

Нет. Я не буду об этом думать. У меня и без того достаточно проблем. Но его слова звучат в голове весь остальной день, и я никак не могу их забыть.