Валерия

Иду по коридору и чувствую на себе взгляды. Слишком внимательные, слишком многозначительные. Значит, новость о нашем разрыве уже разлетелась по школе. Провинциальные сплетники. Им только дай повод – и будут обсуждать неделями.

Но еще не все потеряно. У меня есть козырь, которого они не ожидают. Я умею играть роль жертвы не хуже, чем роль победительницы. Захожу в свой класс. Разговоры стихают, все оборачиваются. Лена Васильева и Катя Морозова смотрят на меня с любопытством, смешанным с сочувствием.

Отлично. Значит, они еще не в курсе всех подробностей.

– Лера! – Лена вскакивает с места. – Мы слышали... Это правда, что вы с Ромой расстались?

– Да, – делаю печальное лицо, опускаю глаза и тихо говорю. – К сожалению, правда.

– Но почему? – спрашивает Катя. – Вы же так подходили друг другу!

– Иногда внешность обманчива, – вздыхаю. – Оказалось, что у Ромы есть... обязательства из прошлого.

– Какие обязательства?

– Ну... – я делаю паузу, как будто мне трудно говорить. – Есть люди, которые не могут смириться с тем, что их детские мечты не сбылись. И они готовы на все, чтобы разрушить чужое счастье.

Лена и Катя переглядываются. Они пока не понимают, о ком я говорю, но интрига их заинтриговала.

– Можешь пояснить? – спрашивает Лена. Я оглядываюсь по сторонам, как будто боюсь, что нас подслушивают.

– Не хочется никого обвинять, – шепчу. – Но... вы же помните, как Майя отреагировала на наши отношения с Ромой?

– Майя? – удивляется Катя. – А что Майя?

– Она ведь была влюблена в Рому с детства, – продолжаю печальным тоном. – И когда он выбрал меня... ей было очень больно.

– Ну да, это понятно, – кивает Лена. – Но она же сама отступила. Стала встречаться с Платоном.

– Встречаться с Платоном? – делаю удивленное лицо. – Девочки, да кто вам это сказал? Между ними никогда ничего не было. Это просто слухи.

– Но... – Катя в растерянности. – Все говорили...

– Майя специально распустила эти слухи, – мой голос дрожит от «едва сдерживаемой боли». – Чтобы Рома поверил, что она его забыла. А сама тем временем плела интриги, настраивала против меня его друзей...

– Не может быть! – возмущается Лена. – Майя не такая!

– Я тоже так думала, – грустно улыбаюсь. – До вчерашнего дня. Пока не узнала правду.

– Какую правду?

– Она записала мой личный разговор по телефону, – говорю и слезы подступают к глазам. – Частный разговор с подругой! Вырвала фразы из контекста и показала Роме.

Это гениально. Взять реальные факты и подать их в выгодном для себя свете.

– Записала? – ахает Катя. – Но это же... это же шпионаж какой-то!

– Представляете, как мне было больно узнать, что человек, которого я считала просто одноклассницей, следит за мной? – достаю платочек, промокаю глаза. – И не просто следит, а еще и записывает!

– Ужас какой! – сочувствует Лена. – А что ты говорила в том разговоре?

– Ничего особенного, – машу рукой. – Жаловалась подруге, что мне трудно привыкать к новому городу, что скучаю по Петербургу. Обычные вещи, которые говорят все, кто переезжает. Но Майя подала это так, будто я всех здесь презираю.

– И Рома поверил?

– Рома... – делаю паузу, как будто мне больно произносить его имя. – Рома оказался не таким сильным, как я думала. Он выбрал детскую привязанность вместо настоящих чувств.

В этот момент в класс заходят еще несколько одноклассниц. Видят мои слезы, подходят с расспросами. Я рассказываю историю заново, с еще большими подробностями.

– Представляете, – говорю я всхлипывая, – я даже не знала, что она меня ненавидит! Всегда здоровалась, улыбалась... А оказывается, плела против меня заговор!

– Это отвратительно, – возмущается Оля Петрова. – Записывать чужие разговоры!

– А еще она распускала про себя слухи о романе с Платоном, – добавляет Катя, которая уже полностью на моей стороне. – Чтобы Рома думал, что она его забыла!

– Какая хитрая! – ахает кто-то еще.

Слушаю, как растет волна возмущения, и понимаю – план работает. Сейчас главное не переборщить с жалостью к себе.

– Девочки, – говорю, вытирая слезы, – я не хочу никого ни в чем обвинять. Просто... больно, когда тебя предают люди, которых ты считала друзьями.

– Майя тебе не подруга! – горячо заступается Лена. – Настоящие друзья так не поступают!

– Может быть, ей просто было очень больно, – пытаюсь изобразить великодушие. – Любовь заставляет людей совершать странные поступки.

– Это не оправдание! – не соглашается Катя. – Нельзя записывать чужие разговоры!

В этот момент звенит звонок, и в класс входит Мария Петровна, за ней Майя и Платон с Ромой. Урок литературы.

Но мне уже все равно. Семена посеяны. К концу дня вся параллель будет знать «правду» о коварной Майе Ильиной.

На перемене, стою в коридоре и наблюдаю за результатами своей работы.

Группа девочек из нашего класса оживленно что-то обсуждает, время от времени бросая неодобрительные взгляды в сторону Майи, которая как улитка спряталась в своем панцире за учебниками. Слышу обрывки фраз:

– ...никогда бы не подумала... – ...такой тихой казалась... – ...подслушивать и записывать...

Отлично. Информация распространяется именно так, как я и планировала. Вижу, как из класса выходит Сима, лицо у нее мрачное, кулаки сжаты, направляется прямо ко мне.

– Что ты наделала, тварь? – шипит, подходя вплотную.

– Не понимаю, о чем ты, – невинно отвечаю. – И прошу выражаться корректнее.

– Ты распускаешь слухи о Майе! Рассказываешь всем, что она тебя подставила!

– А разве не подставила? – спокойно спрашиваю. – Кто записывал мой личный разговор?

– Мы записывали! – взрывается Сима. – Я и Арсений! Майя вообще ничего не знала!

– Правда? – удивляюсь. – Как интересно. Значит, это вы подслушивали мои личные разговоры. А потом свалили вину на невинную девочку.

Сима открывает рот, чтобы что-то ответить, но понимает, что попалась в ловушку.

– Ты все равно лжешь! – выпаливает она. – Ты сама распускала слухи о Майе и Платоне!

– Докажи, – усмехаюсь.

– У нас есть запись!

– У вас есть запись моего личного разговора, который вы незаконно прослушивали, – поправляю. – А распространяете ее вы. Так кто же здесь настоящий злодей?

Сима бледнеет. Она понимает, что я их всех переиграла.

– Кроме того, – продолжаю, – разве в этом разговоре есть хоть одна ложь? Я действительно скучаю по Петербургу. Действительно не привыкла к местным нравам. И действительно не испытываю к Роме тех чувств, которых он от меня ждет. Где здесь обман?

– Ты играла с ним! Использовала его!

– Я честно пыталась его полюбить. Не получилось. Разве это преступление?

– А слухи о Майе?

– Какие слухи? Я никому ничего не рассказывала. Люди сами сделали выводы, глядя на то, как часто она общается с Платоном.

Сима смотрит на меня с такой ненавистью, что мне становится почти весело.

– Ты... – Ты чудовище, – шепчет она.

– Я реалист, – поправляю ее. – В отличие от вас, мечтателей.

– Мы всем расскажем правду!

– Расскажете, – соглашаюсь. – И кому поверят? Мне, которая открыто рассказала о своих чувствах? Или вам, которые тайно записывали чужие разговоры?

В этот момент к нам подходит Арсений. Видит разъяренную Симу и понимает, о чем речь.

– Лера, – холодно говорит он, – ты переходишь все границы.

– А вы их уже перешли, – отвечаю. – Когда начали за мной шпионить.

– Мы пытались защитить друга!

– Вы пытались разрушить мои отношения с ним. И преуспели в этом. Поздравляю.

– Мы спасли его от лжи!

– Вы лишили его права выбора. Рома мог бы сам решить, подходят ему наши отношения или нет. Но вы решили за него.

Арсений и Сима переглядываются. Я вижу, что мои слова находят отклик. В глубине души они понимают, что в моих словах есть доля правды.

– Кстати, – добавляю я, – а Майя знает, что вы записывали разговоры и показывали их Роме? Интересно, как она отнесется к такой «помощи» друзей.

Сима бледнеет еще больше.

– Видите? – усмехаюсь. – Вы так заняты чужими проблемами, что забываете о последствиях для тех, кого якобы защищаете.

– Заткнись, – цедит сквозь зубы Арсений.

– Или что? Запишете и мой разговор с вами? – смеюсь я. – Валяйте. Только потом объясните всем, зачем вы это делаете.

В этот момент из класса выходят Майя и Платон. Майя выглядит, как всегда, спокойно и отстраненно, но Платон явно взволнован.

– Валерия, – обращается он ко мне, – это правда, что ты говоришь людям, будто Майя тебя подставила?

– Я говорю только правду, – отвечаю. – Мой частный разговор был записан и использован против меня. Кем именно – не так важно.

– Это вы записали?– Платон поворачивается к Симе и Арсению.

– Мы пытались помочь Роме, – оправдывается Сима.

– Помочь? – Платон качает головой. – А подумали о том, что теперь все считают Майю виноватой?

– Мы объясним...

– Кому? – перебиваю. – И как? Расскажете всей школе, что тайно подслушивали чужие разговоры? Признаетесь в шпионаже?

Майя все это время молчала. Теперь она смотрит прямо на меня.

– Валерия, – тихо говорит она, – зачем?

– Зачем что?

– Зачем все так усложнять? Ты же получила то, что хотела. Рома свободен, я больше не помеха. Зачем превращать меня в злодейку?

Хороший вопрос. И честный ответ ей не понравится. Потому что я не могу просто так проиграть. Потому что в моем мире всегда должен быть виновный. И лучше пусть это будет кто-то другой.

– Я никого ни в чем не обвиняю. Просто излагаю факты.

– Факты в твоей интерпретации.

– А разве есть другие?

Майя смотрит на меня еще несколько секунд, потом кивает.

– Понятно, – говорит она. – Ты не умеешь красиво проигрывать.

И уходит. Платон идет за ней. А я остаюсь с Симой и Арсением, которые смотрят на меня как на что-то мерзкое.

– Знаешь что, Артамонова? – говорит Арсений. – В конце концов, все узнают правду. И тогда...

– И что тогда? – перебиваю. – Тогда меня будут осуждать за то, что я не умею любить? За то, что я честно об этом сказала?

– За то, что ты лгунья и манипуляторша.

– Докажите, – усмехаюсь я и ухожу.

Но внутри у меня все сжимается. Потому что я понимаю – битва выиграна, но война проиграна. Слишком много людей знают правду. И рано или поздно она всплывет. Но пока я могу играть роль оклеветанной жертвы.

И кто знает? Может быть, этого будет достаточно, чтобы продержаться до конца учебного года. А там... там я найду способ красиво исчезнуть из этой истории. Как настоящая победительница.