Неделя.

Всего лишь неделя, а кажется – вечность. Смотрю на себя в зеркало ванной и не узнаю женщину, которая отражается в нем. Яркий румянец, припухшие от поцелуев губы, россыпь засосов на шее, которые я безуспешно пыталась скрыть под шарфом.

В глазах – блеск, которого не было никогда. Даже в первые дни романа с Андреем.

Арнольд. Имя, которое теперь пульсирует в моих венах вместе с кровью. Арни. Я шепчу его по ночам, кричу в моменты экстаза, произношу мысленно каждый раз, когда улыбаюсь без причины.

Господи, до чего дурная женщина.

Я как пьяная.

Пьяная от нового чувства свободы, от близости, от его прикосновений. Семь дней назад я была преподавателем английского, разведенной женщиной, которая боялась собственной тени и чужого мнения.

А теперь?

Теперь я просыпаюсь в его квартире, в его постели, которая из просто матраса на полу превратилась в наше убежище. Готовлю ему завтрак в почти пустой кухне, разбрасываю свои вещи по его территории. Постепенно я привношу жизнь в это стерильное пространство – мой шарф на спинке стула, мои туфли у двери, моя зубная щетка рядом с его.

Тетя Роза смотрит на меня странно, когда я возвращаюсь домой, только чтобы переодеться. Она качает головой, хмурит брови, но молчит. Это не в ее характере – обычно она комментирует каждый мой шаг, но что-то в моем лице, в том, как я теперь себя веду, сдерживает поток ее слов.

Но я прекрасно понимаю: тетя ждет моего падения, чтобы потом сказать, что она говорила, она меня предупреждала, но я ведь дочь своих родителей, а те были упрямы. Я сама должна расшибиться насмерть, лишь тогда пойму, какую глупость совершила.

Андрей не появляется. Не звонит, не пишет, будто исчез из моей жизни окончательно. Это подозрительно, но я не хочу об этом думать. Не сейчас, когда я наконец-то начинаю жить. Он дал мне время подумать, я ждала от него худшего, доноса декану, сплетни, но странная тишина с его стороны даже напрягает.

– Софи, – Арнольд шепчет мне в шею, его руки скользят по моей талии под блузкой. Мы сидим в его машине перед кафе, где я должна встретиться со Златой. – Ты уверена, что не хочешь отменить эту встречу? К черту твою подружку-проститутку.

Его губы касаются моего уха, и по телу пробегает дрожь. За эту неделю я изучила каждый сантиметр его тела, каждую родинку, каждый шрам. Особенно шрамы на спине, о которых он не хочет говорить, но которые не дают мне покоя. Кто бы ни нанес их, я хочу, чтобы этот человек заплатил.

– Она не проститутка. Откуда такие данные? Я должна идти, – отвечаю, но мои руки противоречат словам – они зарываются в его светлые волосы, притягивают лицо парня ближе.

Арнольд целует меня – глубоко, властно, так, что воздуха не хватает. Каждый раз, когда его губы касаются моих, внутри разливается жидкий огонь. Ничего подобного я не испытывала раньше.

С Андреем секс был обязанностью, с Арни же – это откровение, исследование, каждый раз как первый. И… последний.

– У нее на лбу написано, кто она такая. Содержанка, проститутка, нет особой разницы. Еще пять минут, Софи, – шепчет он, скользя рукой под мою юбку, поглаживая внутреннюю сторону бедра. И я почти сдаюсь.

– На лбу? Не знала, что ты читаешь по лбам. Злата будет ждать, – мой голос дрожит, потому что его пальцы уже нашли край кружевных трусиков.

– Пусть подождет, – его зубы слегка прикусывают мочку уха, и я таю.

Но сегодня я должна быть сильной. Неохотно отстраняясь, привожу в порядок одежду.

– Сегодня вечером, – обещаю, целуя его в уголок губ, – я буду вся твоя.

Его глаза темнеют, и от этого взгляда у меня подкашиваются ноги.

– Я заеду за тобой через час, – говорит он, и это не вопрос, а утверждение.

Киваю, поправляю волосы и выхожу из машины. Ощущаю его взгляд, пока иду ко входу в кафе, и мне кажется, что я слышу, как его сердце бьется в унисон с моим, несмотря на расстояние.

– София, ты совсем с ума сошла! – Злата впивается в меня взглядом через стол. – Скажи, что это неправда! Что это все выдумки!

– Что именно? – делаю глоток кофе, пытаясь скрыть улыбку.

– Рита видела, как ты целовалась с каким-то парнем около университета. И этот парень явно моложе тебя лет на десять!

Внутри все сжимается. Рита – подруга Златы, которая работает рядом с университетом. Значит, слухи уже поползли. Что ж, я была готова к этому. Или мне так казалось.

– Всего на восемь, – вру, не на восемь, отвечаю спокойно, отмечая, как округляются ее глаза.

– Ты… ты с ним спишь? – Злата наклоняется ближе, понижая голос до шепота. – Софико, милая, ты же понимаешь, что это безумие? Что если в универе узнают? А если тетя Роза? Это будет третья мировая.

– Я взрослая женщина, – мой голос тверже, чем я ожидала. – И имею право встречаться с кем угодно.

– Но он же мальчишка! – она качает головой, не скрывая осуждения. – После Андрея… Ты же сама говорила, что больше не хочешь отношений.

– Я не планировала, – честно отвечаю, вспоминая, как все началось. – Но с ним… с ним все иначе. Я чувствую себя живой, Злата. Впервые за долгое время.

Подруга изучает меня несколько долгих секунд, потом вздыхает:

– Я тебя не узнаю, но… – она делает паузу, – ты выглядишь счастливой. Сияешь прямо. Так, как никогда не сияла с Андреем.

– Потому что я счастлива, – простота этого признания поражает меня саму. – Я никогда не чувствовала ничего подобного. Словно всю жизнь дышала через соломинку, а теперь наконец могу вдохнуть полной грудью.

Злата кивает, словно понимает, хотя я сомневаюсь, что она действительно понимает. Для нее мужчины всегда были средством, а не целью. Но я ценю, что она не осуждает меня громко.

– Кстати о счастье, – она достает телефон, показывает мне фото мужчины – седеющие виски, дорогой костюм, властный взгляд. – Это и есть тот самый перспективный мужчина, о котором я тебе говорила. Он просто нечто! Господи, в нем столько власти, у меня поджилки рядом с ним трясутся.

Я слушаю вполуха, как она рассказывает о своем новом любовнике, его состоянии, связях во власти, о подарках, которыми он ее осыпает. Мой взгляд скользит мимо нее, по залу кафе, и останавливается на знакомой фигуре.

Арнольд.

Он сидит за столиком в дальнем углу, уткнувшись в телефон. Но я знаю, что это притворство – он наблюдает за мной. Его присутствие электризует воздух, создает напряжение, которое ощущаю только я. Он так никуда и не уехал, но меня даже это возбуждает. Сейчас, издалека он кажется загадкой. Светлые, словно пепельные, волосы, челка закрывает глаза, на него обращают внимание, но он выше всех и всего, что его окружает.

– София, ты меня вообще слушаешь? – Злата щелкает пальцами перед моим лицом, возвращая в реальность.

– Да, конечно, – улыбаюсь, но глаза снова возвращаются к нему.

Арнольд поднимает голову, наши взгляды встречаются через весь зал, и внутри все переворачивается. Он медленно проводит языком по губам, и я чувствую, как внизу живота разливается тепло. Он даже не прикасается ко мне, но я ощущаю его руки на своем теле, его губы на своей коже.

– О боже, – голос Златы возвращает меня на землю. – Это он?

Она оборачивается, следя за моим взглядом, и я вижу, как расширяются ее зрачки.

– Софи, да он же… он же красавчик! – она оценивающе смотрит на Арнольда, и внутри меня вспыхивает ревность – острая, неожиданная.

– Да, – соглашаюсь, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Он красивый.

Это преуменьшение века. Арнольд не просто красивый – он совершенный. Его скулы словно вылеплены скульптором, его глаза – невозможного оттенка голубого, пронзительные, глубокие. Его тело… при мысли о его теле у меня пересыхает во рту.

– И он богатый, да? – Злата всегда умела определить достаток мужчины с первого взгляда. – Это ведь тот самый «мальчик», к которому ты практически переехала?

– Я не переехала, – возражаю, хотя это почти ложь. За эту неделю я провела в его квартире почти все время, только иногда возвращаясь к тете Розе за вещами. – Мы просто проводим время вместе.

– Ага, конечно, – она хмыкает, и в ее глазах мелькает что-то похожее на зависть. – Но в конце-то концов, он всего лишь мальчишка. Сколько ему? Двадцать один?

– Двадцать два, – снова вру, но делаю вид, что поправляю подругу, чувствуя укол раздражения. Арнольд не мальчишка. Сколько бы ему ни было лет, в его глазах порой такая глубина и тьма, что становится страшно.

Иногда я просыпаюсь ночью и вижу, как он смотрит в окно – неподвижный, напряженный, словно готовый к бою. Иногда он уезжает на ночь – говорит, что должен быть дома, в загородном особняке. И возвращается еще более напряженным, с новыми ранами на спине.

Я не спрашиваю. Он не говорит. Но мы оба знаем, что это не может продолжаться вечно.

– Так насколько у тебя это серьезно? – спрашивает Злата, отпивая свой латте. – Или это просто… развлечение?

Смотрю в глаза подруге и вдруг понимаю, что она задает вопрос, который я боялась задать сама себе. Что происходит между мной и Арнольдом? Просто ли это страсть, которая сгорит так же ярко, как вспыхнула? Или нечто большее?

– Я не знаю, – честно отвечаю, ощущая, как Арнольд смотрит на меня через весь зал. – Но с ним я чувствую себя по-настоящему счастливой. Свободной. Живой. А что будет дальше… увидим.

Злата кивает, и мы переходим к другим темам. Но все время, пока мы разговариваем, я ощущаю его присутствие – как невидимую нить, которая связывает нас через пространство, через людей, через сомнения и страхи.

Когда через час я выхожу из кафе, он уже ждет у входа, прислонившись к своему «Бентли». Высокий, стройный, одетый во все черное. Его глаза находят меня сразу, и от этого взгляда внутри все переворачивается.

– Готова? – спрашивает он, открывая дверь машины.

И это простой вопрос, но мы оба знаем – он спрашивает не только о том, готова ли я ехать. Он спрашивает, готова ли я к тому, что между нами происходит. К тому, что может произойти дальше.

– Да, – отвечаю я, делая шаг к нему. – Я готова.

И это самая честная вещь, которую я когда-либо говорила.