– Софа? Софа, это ты так храпишь или у нас на крыше пытается приземлиться маленький самолет?

Резко просыпаюсь от голоса тети Розы и сажусь на неудобном диване. В голове начинает пульсировать боль, глаза открываются с трудом, веки налиты свинцом.

– Тетя, я не храплю. Не говори глупости.

– Ой, не храпит она. И Моисей не разделил море, а просто дождался отлива.

Тетя Роза заходит в комнату, уперев руки в бока. Она уже полностью одета и, судя по легкому запаху духов, собирается куда-то идти в раннее утро. Даже прическа уложена – седые кудри собраны в аккуратный пучок. Кажется, сегодня тетушка идет на встречу со своими подругами, которых она про себя называет «комитетом по еврейским делам».

– Который час? – голос звучит глухо и сипло, словно я простудилась.

– Такой час, когда приличные девушки уже возвращаются домой, а не выходят из него! – тетя театрально взмахивает руками. – Вчера, Софа, ты вернулась в таком виде, что Ребекка Соломоновна из третьей квартиры даже специально зашла ко мне сегодня утром поделиться новостями.

– Какими еще новостями? – морщусь от боли в висках.

– Новостями, что мою племянницу привозит домой мальчишка на машине, которая стоит как бюджет маленькой африканской страны! И это после того, что случилось на смотринах с Яшей!

– А что случилось с Яшей? – я делаю вид, что не помню, хотя прекрасно помню свой перфоманс с беременностью.

– Что случилось?! – тетя всплескивает руками так, что чуть не сбивает настенные часы. – Ты спрашиваешь, что случилось? Ты объявила о своей беременности, вот что случилось! И Яша чуть не подавился форшмаком, который ты, между прочим, даже не ела! А бедный Иосиф… он вчера позвонил мне и сказал, что ты – истинная дочь своего отца!

Ох, сейчас начнется. Когда тетя Роза вспоминает моего отца, это всегда как в еврейском анекдоте – долго и с отступлениями.

– И знаешь, Софа, он в чем-то прав. Твой отец тоже всегда думал, что может обвести вокруг пальца весь мир. Как будто все вокруг глупее его! А чем все закончилось? Он был катала! Шулер! Играл в карты на деньги, которых у него не было! И с кем? С людьми, которым нельзя проигрывать!

Я прикрываю глаза рукой, пытаясь защититься от света и воспоминаний. Мой отец действительно был игроком и однажды крупно проигрался. Это стоило ему не только денег, но и здоровья. Бандиты, которым он задолжал, нашли способ взыскать долг. После этого у него случился первый инфаркт. Второй – через год – стал последним.

– Тетя, папа был хорошим человеком. Прошу не трогать его светлую память в моем сердце.

– Хорошим? – тетя фыркает. – Хорошим человеком был Моисей, который вывел евреев из Египта! А твой отец чуть не вывел семью из нормальной квартиры на улицу! Если бы не я, вы бы жили под мостом!

Я медленно встаю с дивана, чувствуя, как кружится голова. В желудке тоже неспокойно, но вот странное дело – несмотря на похмелье, по телу разливается какое-то теплое, приятное чувство. Воспоминания о вчерашнем вечере согревают меня изнутри.

Арнольд. Шульц, черт его побери. Паршивец и красавчик.

Его голубые глаза. Его губы. Нежное мясо кролика, тающее во рту. Полусухое итальянское вино. Танец в полумраке ресторана. Поцелуй на улице под темным небом.

Стыд и сладкое волнение переплетаются, образуя внутри меня странный коктейль эмоций. Я совершила безрассудство. Я согласилась на свидание со своим студентом. Я позволила ему поцеловать меня.

И, боже мой, мне это понравилось.

Интересно, гореть в аду больно?

– София, ты меня вообще слушаешь? – тетя Роза сверлит меня взглядом. – Ребекка Соломоновна сказала, что за рулем сидел мальчишка! Мальчишка, Софа! Ты знаешь, что говорят про девушек, которые встречаются с мальчишками? Что они как корова, которая хочет молока от теленка!

– Тетя Роза! Что за чушь?

– Что «тетя Роза»? Я права! Этот мальчишка на дорогой машине, он тебе кто? Ты после Андрюшеньки уже завела себе кого-то? И такого молодого?

– Тетя, я взрослая женщина.

– Взрослая она! А ведет себя как девочка! Ладно, мне пора. Я в синагогу, потом к Белле Моисеевне на чай. Тебе повезло, что у Ребекки Соломоновны, которая видела, как ты вчера выходила из машины, плохое зрение! А то бы весь район уже гудел, что моя племянница танцует шейк-шейк с мальчишками!

– Тетя, я не танцевала никакой шейк-шейк…

– А что ты делала? Только не говори мне, что ты с ним… Ой, я не хочу даже думать об этом! Софа, ты понимаешь, что тебя уволят? Уволят и выгонят с позором, как Адама и Еву из рая! И ты пойдешь по миру! Как я буду объяснять это Яше? Он, конечно, уже не хочет с тобой встречаться после вчерашнего, но я ведь могла бы его уговорить, что ты пошутила про беременность!

Я смотрю на тетю устало.

Мне хочется сказать ей, что Яша и все эти смотрины – последнее, что меня сейчас волнует. Что у меня совсем другие заботы и другие чувства. Но я знаю, что это лишь продлит разговор.

– Я не опоздаю на работу? – спрашиваю, меняя тему.

– Ой, конечно, опоздаешь! Уже половина девятого! – тетя всплескивает руками. – Но ты хотя бы выпей чего-нибудь от головы. На столе есть цитрамон. Хотя лучше яблочный уксус и сырое яйцо! Только яиц у нас нет, потому что кто-то их не купил.

Тетя качает головой, смотрит на меня еще несколько секунд, а потом выходит из комнаты. Через минуту слышу, как хлопает входная дверь. Наконец-то тишина.

Медленно плетусь в ванную, смотрю на свое отражение в зеркале. Глаза опухшие, под ними темные круги, волосы спутаны. Идеально для преподавателя университета, ничего не скажешь. Красотка.

Включаю холодную воду, умываюсь, чувствуя, как проясняется сознание. Наспех чищу зубы, принимаю душ и возвращаюсь в комнату переодеваться. Пока выбираю одежду, вспоминаю, что не проверила телефон.

Разблокировав экран, первым делом смотрю сообщения. От Арнольда ничего нет. Странно. Неужели я настолько облажалась вчера, что он решил прекратить эту странную игру? Или он просто спит, как нормальный студент, а не собирается на работу, как я?

Почему-то отсутствие сообщений от него задевает меня. Может, я действительно слишком много выпила и сделала что-то не так? Не помню, чтобы я делала что-то совсем уж ужасное. Кажется, я просто немного развеселилась и позволила себе быть… собой?

Натягиваю строгую юбку-карандаш, блузку с высоким воротником, собираю волосы в тугой пучок. Смотрю на часы – если поторопиться, еще успею.

Быстро собираю портфель, надеваю пальто, шарф, хватаю сумку и выхожу из квартиры. Когда спускаюсь по лестнице, телефон вибрирует. Сердце делает кульбит, но это всего лишь Злата:

«Ты где? Нам надо поговорить. Андрей снова с кем-то встречается, но мне кажется, это все, чтобы подтолкнуть тебя к нему вернуться».

Закатываю глаза. Да, это очень похоже на Андрея. Сделать вид, что у него новая жизнь, чтобы я почувствовала себя брошенной и вернулась к нему с поджатым хвостом.

Отвечать Злате нет времени, поэтому я просто убираю телефон в сумку и выхожу из подъезда. И тут же вздрагиваю.