Не было ни объявления, ни сопровождающих.

Он просто появился.

Движения спокойные, точные, без лишних жестов. Ни спешки, ни демонстрации. Шёл так, будто всё вокруг уже принадлежало ему и не требовало подтверждения.

Я не сразу посмотрел в лицо.

Сначала — на шаг.

На то, как он ставит ногу.

На то, как держит плечи.

На то, как пространство вокруг него меняется, едва он проходит.

Потом поднял взгляд.

И понял.

Спутать невозможно.

Лицо спокойное, пустое от лишнего. Ни улыбки, ни напряжения, ни попытки что-то показать. Только контроль.

И глаза.

Красные.

Не как у стражи.

Глубже.

Чище.

Без зрачков.

Я на секунду задержал взгляд.

И сразу отвёл.

Не стоит играть с огнём.

Ощущение силы равномерно распрлзлось по залу.

Как давление, которое не усиливается, но и не уходит. Ты не чувствуешь его каждую секунду, но стоит обратить внимание — и понимаешь, что оно здесь давно.

Я медленно выдохнул.

В голове мелькнула мысль.

А ведь он близок к великому архимагу.

На земле таких нет.

По крайней мере, я не видел.

И не слышал.

Он шёл к центру зала, не оглядываясь, не проверяя, слушают ли его. Не было необходимости.

Зал замолчал сам.

Никто не отдавал приказ.

Никто не требовал тишины.

Просто разговоры оборвались.

Я отметил, как один из гостей, стоявший ближе к столу, медленно поставил кубок, даже не сделав глотка.

Другой чуть выпрямился.

Третий опустил взгляд.

Никто не двигался.

Хозяин остановился в центре.

И только после этого заговорил.

Голос удивительно дружелюбный, но не стоит обманываться. Этот товарищ таким же тоном выносит смертные приговоры.

— Рад видеть тех, кто принял приглашение.

Он не повышал голос, но его слышали все.

— Мой скромный турнир начнётся с первыми лучами солнца.

Кто-то в зале едва заметно выдохнул.

Кто-то напрягся сильнее.

Я не двигался.

Слушал.

— Правила просты.

Он сделал небольшую паузу.

— Ваша задача — добраться до сокровищницы.

Я чуть сжал пальцы на кубке.

— Каждый из вас получит ключ.

Он слегка повернул голову, будто отмечая реакцию зала.

— Ключ открывает одну ячейку.

Короткая пауза.

— Любую.

И сразу следом:

— Но только одну.

В зале прошёл тихий сдвиг.

Кто-то переступил с ноги на ногу.

Кто-то чуть повернулся к соседу.

Я уловил несколько быстрых взглядов.

— Большая часть ячеек пуста.

Теперь реакция стала заметнее.

Тихий ропот.

Короткие выдохи.

Кто-то усмехнулся.

Кто-то, наоборот, нахмурился.

Я скользнул взглядом по лицам.

Те, кто знал — не изменились.

Те, кто не знал — начали считать.

— Если не хотите рисковать, — продолжил он тем же тоном, — заберите ключ у соперника.

Ропот усилился.

Не громко.

Но ощутимо.

Кто-то уже смотрел не на него.

На других.

Я заметил, как один из гостей чуть сдвинулся в сторону, увеличивая дистанцию от ближайших.

И тут Цепеш сделал паузу чуть длиннее.

Дал времени.

Чтобы мысль дошла.

— И ещё.

Голос не изменился.

Но зал замер.

— Каждый трофей должен быть оплачен.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— Десять лет службы.

Сначала люди не до конца осознали происходящее, но потом вернулся ропот

Кто-то выдохнул вслух.

— Что за… — оборванная фраза.

— Это не оговаривалось…

— Служба?

Кто-то усмехнулся.

Кто-то, наоборот, шагнул назад.

Я заметил одного — он улыбнулся шире, чем раньше.

Знал.

Я перевёл взгляд обратно на Цепеша.

Он стоял так же.

Спокойно.

Смотрел на зал.

И не вмешивался.

Ждал.

Пока дойдёт.

— Вы приняли правила приняв приглашение.

Фраза прозвучала так же спокойно, как предыдущие.

Но после неё ропот ослаб.

Кто-то опустил взгляд.

Кто-то сжал челюсть.

Кто-то, наоборот, расслабился.

Принял условия.

Я провёл взглядом по залу.

Картина стала яснее.

Часть уже знала.

Часть надеялась, что обойдётся.

Часть только сейчас поняла, куда попала.

Я сделал глоток.

Вино уже не ощущалось.

Только тепло.

Я медленно выдохнул.

В голове сложилась простая мысль.

Я влез не туда.

Но выходить поздно.

Я перевёл взгляд на Цепеша.

Он не смотрел на меня.

Но ощущение, что он видит всё, не уходило.

Турнир начался.

Просто не с рассветом.

А сейчас.

Ропот в зале постепенно осел, но не исчез. Он просто перестал быть общим и расползся по лицам, по взглядам, по тому, как люди начали держать руки ближе к оружию и чуть дальше — от соседей.

Я стоял у колонны, держал в руке кубок и смотрел не на Цепеша, а мимо него, в пространство, где уже можно было представить завтрашний маршрут.

Плохая игра.

Я влез в плохую игру.

Не в смысле опасную — с этим как раз всё было понятно заранее. Опасные игры я видел и похуже. Здесь проблема была другой. Умный хозяин, жёсткие правила, чужая территория, где любая ошибка будет выглядеть не как ошибка, а как повод потребовать плату, которую я не готов платить.

Я медленно выдохнул.

Но концентратор был внутри.

И это не менялось.

Сколько бы ни стоил проход, сколько бы лет ни пытались повесить сверху, цель оставалась той же. Перстень должен быть в сокровищнице, а значит, дорога всё ещё шла туда.

Я сделал глоток.

Вино стало теплее, чем нужно, и я поставил кубок на край стола.

Попробовать договориться?

Мысль была правильной ровно до тех пор, пока не упиралась в следующий вопрос.

Что я могу предложить?

Я провёл взглядом по залу, по слугам, по колоннам, по человеку с красными глазами, который сейчас спокойно стоял в центре и, похоже, уже забыл о необходимости что-то доказывать.

Такому не предлагают слова.

Такому не предлагают обещания.

Ему можно предложить только то, что действительно имеет цену в его системе.

А у меня с собой не так много вещей, которые могут заинтересовать того, кто построил всё это.

Артефакт иллюзий?

Я едва заметно усмехнулся.

Мало того, что он краденный, так ещё и имеет сомнительную ценность.

И, что хуже всего, слишком редкая вещь, чтобы предлагать её вот так, с ходу. Если показать её, внимание сразу сместится не на обмен, а на сам предмет. Почему у меня он есть, где взял, что ещё есть, что умеет, как работает. Да и это просто игрушка.

А значит, обмен — плохой вариант.

Я опёрся плечом о камень и снова посмотрел на гостей.

Некоторые уже успели оправиться от новости о десятилетней службе. Кто-то даже выглядел довольным. Такие шли сюда не за золотом, а за местом.

Кто-то был зол.

Кто-то напуган.

Кто-то, как и я, уже перебирал варианты.

Кража.

Мысль прозвучала внутри сухо и почти спокойно.

Кража — риск.

Большой.

Но не абстрактный, а понятный. Если торг делает меня видимым заранее, то кража хотя бы оставляет шанс выбрать момент самому.

Проблема в другом.

Если пропажа вскроется быстро, подозреваемых будет много. Почти все.

Если предложить обмен — подозреваемым буду только я.

Я провёл языком по зубам и тихо хмыкнул.

Выбор, в общем-то, уже сделан.

В тот момент, когда я надел на шею чужой жетон и вошёл в ворота.

Отступать поздно.

Да и смысла нет.

Выйти сейчас? Развернуться? Попробовать утащить Настю с Петром и уйти, пока ещё не началось?

Я даже не стал додумывать.

Поздно.

Слишком поздно.

Я уже внутри.

Они уже видели меня.

Уже посчитали.

Уже вписали в эту игру.

Остаётся только пройти до конца и сделать это так, чтобы хозяин узнал о результате позже, чем ему хотелось бы.

Я поднял взгляд на дальнюю стену зала.

Там, за камнем, за коридорами, за охраной, за всеми этими правилами, лежал мой перстень.

И, возможно, не только он.

Цепеш назвал сокровищницу трофеем.

Значит, там может быть и что-то ещё, ради чего вообще стоило сюда лезть.

Я усмехнулся уже без веселья.

Жадность — плохой советчик.

Но полезный.

Она хотя бы честно говорит, зачем ты рискуешь.

Попугай, сидевший где-то над балкой, тихо цокнул клювом.

— У тебя опять лицо человека, который придумал глупость.

Я не поднял головы, эта птица действительно может пролезть куда угодно, но перстень он мне не добудет.

— Я хотя бы не делаю вид, что это мудрое решение.

— Уже хорошо, — отозвался он.

Я снова посмотрел в центр зала.

Цепеш закончил говорить. Теперь говорил не он, а тишина после него. Люди заново расставляли себя в пространстве, заново примеряли страх, жадность, злость и надежду.

Я тоже.

Только без надежды.

С ней здесь делать нечего.

План ещё не сложился до конца.

Но направление было ясным.

Если получится забрать своё и выжить — хорошо.

Если нет…

Я медленно выдохнул.

Нет.

Об этом позже.

Сейчас главное — не дать себе начать искать выход раньше времени.

Я уже внутри.

И значит, идти придётся до конца.

Пир не изменился.

Сначала люди просто ели и прислушивались. Потом начали говорить. Теперь — говорили уже не для того, чтобы понять, а чтобы обозначить свою позицию в условном рейтинге.

Голоса стали громче.

Не настолько, чтобы нарушить порядок, но достаточно, чтобы чувствовалось: напряжение не ушло, оно просто вышло наружу.

Я не двигался далеко от своей колонны.

Удобная точка.

Видно почти всё.

Слышно — достаточно.

Разговоры дробились на короткие отрезки.

— Сколько уже участвовал?

— Один раз.

— И выжил?

— Как видишь.

Чуть в стороне двое переговаривались тише, но жёстче.

— Я видел, как ты держишь меч.

— И?

— Неплохо.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

Я усмехнулся.

Люди начали мериться характерами.

Я провёл взглядом по залу.

Теперь уже не нужно было искать.

Все смотрели друг на друга.

Оценивающе.

Запоминающе.

Кто-то пытался скрыть это за разговором, кто-то даже не пытался. Взгляд задерживался дольше, чем нужно. Секунда — и в голове уже складывался вывод: слаб, опасен, быстрый, маг, не маг, стоит ли трогать.

Первые дружелюбные улыбки исчезли.

Их сменили другие.

Пустые.

Циничные.

Я отметил одного — тот самый высокий с лёгкой улыбкой. Теперь он стоял чуть ближе к группе из трёх человек и смотрел не на них, а сквозь. Как будто уже решил, что они будут делать дальше.

Я перевёл взгляд.

Слишком рано.

Попугай, устроившийся где-то над балками, тихо щёлкнул клювом.

— Начинается.

Я не поднял головы.

— Уже началось.

Он хмыкнул.

— Люблю такие моменты. Все такие серьёзные, будто это что-то новое.

Я сделал глоток и поставил кубок обратно.

— Для кого-то — да.

— Для кого-то — последний раз, — добавил он.

Я не ответил.

Ночь тянулась медленно.

Никто не уходил.

Никто не ложился спать.

Даже те, кто пытался сесть, делали это так, чтобы видеть входы, людей, пространство.

Я прошёлся по залу ещё раз, не спеша, будто просто меняю точку.

Слуги продолжали работать.

Как будто ничего не происходило.

Как будто всё происходило именно так, как должно.

Кто-то ел больше, чем нужно.

Кто-то почти не трогал еду.

Кто-то пил.

Но никто не расслаблялся.

Я это чувствовал.

Даже те, кто улыбался, держали спину слишком ровно.

Даже те, кто смеялся, смотрели глазами в сторону.

Я остановился у стены, где свет был чуть слабее.

Отсюда зал выглядел иначе.

Как поле.

Размеченное.

С фигурами.

И каждая фигура уже начала двигаться.

Просто потому что нельзя было иначе.

Я закрыл глаза на секунду.

Чтобы убрать лишнии мысли.

Когда открыл — зал стал проще.

Люди.

Расстояния.

Выходы.

В какой-то момент шум начал стихать сам.

Потому что напряжение достигло уровня, где слова перестают помогать.

Тогда и прозвучала команда.

Негромко.

Но так, что её услышали все.

— Подготовка завершена.

Слуги сменили движение.

Теперь они не разносили еду, а раздавали другое.

Кирпичики следующего этапа.

Я подошёл ближе.

Каждому выдавали: свернутый лист бумаги; и небольшой предмет, похожий на металлический ключ.

Когда очередь дошла до меня, слуга протянул их так же, как и остальным.

Бумага — плотная, не дешёвая.

Ключ — холодный, с едва заметной гравировкой.

Я отошёл в сторону и развернул карту.

Сначала — общая схема.

Линии.

Отметки.

Потом детали.

Маршрут.

Ориентиры.

Точки, где можно свернуть.

Где нельзя.

Где, судя по всему, будут основные узлы.

Я провёл пальцем по линии.

Дорога займёт пару дней.

Если идти быстро.

Если не мешают.

Если не приходится обходить других.

Я усмехнулся.

Условия, которые здесь не работают.

Я поднял взгляд.

Люди уже не просто держали карты.

Они изучали друг друга.

С картами в руках.

Теперь стало проще.

Каждый понимал: у другого есть то же самое.

И если забрать это — путь упростится.

Я заметил, как двое переглянулись чуть дольше, чем нужно.

Как один сделал шаг в сторону, увеличивая дистанцию.

Как другой, наоборот, чуть сместился ближе к группе.

Некоторые уже готовились к столкновениям.

Перед выходом наступила пауза.

Короткая.

Как вдох перед прыжком.

Я посмотрел на карту ещё раз.

Путь есть.

Чёткий.

Понятный.

Но не единственный.

Я перевёл взгляд на людей.

На двери.

На стражу.

На свет, который начал меняться — ночь уходила.

Напряжение не спадало.

Оно собиралось во что-то более ощутимое.

Я сжал ключ чуть сильнее.

И понял простую вещь.

Старт ещё не объявили.

А игра уже идёт.

Нас вывели в зону перед выходом и оставили.

Широкая площадка, уходящая в несколько направлений. Камень под ногами ровный, но без излишней обработки, как будто его специально оставили «живым», чтобы не было иллюзии удобства. Впереди — несколько троп, уходящих вниз и в сторону, часть из них сразу терялась в скалах.

Каждому выдали карту и ключ.

Я остановился чуть в стороне. Место, откуда удобно видеть сразу несколько направлений. Карту не прятал, но и не разглядывал слишком явно.

Люди распределились сами.

Никто не собирался в группы.

Никто не искал союзников.

Каждый держал дистанцию.

Кто-то сжимал ключ в руке так, что побелели пальцы. Кто-то, наоборот, держал его свободно, будто это не предмет, за который будут убивать, а просто очередной кусок металла.

Карты держали по-разному.

Одни — перед собой, как щит.

Другие — уже свернули и убрали, решив, что всё и так понятно.

Я провёл взглядом по ближайшим.

Один — плотный, с коротким клинком на поясе, стоял, чуть подавшись вперёд, будто готов сорваться в любой момент. Взгляд быстрый, цепкий, не задерживается, но фиксирует всё.

Другой — выше, спокойнее, держится ровно, но пальцы на ключе лежат так, будто он уже примеряется, как его вырывать у других.

Третий вообще не смотрел на карту.

Смотрел на людей.

Я отметил его и отвёл взгляд.

Здесь никто не делал вид, что это честное состязание. Никто не ждал сигнала, чтобы начать думать, кого бить. Все уже выбрали. Просто не решили, когда именно.

Я чуть сдвинулся, чтобы видеть больше.

И в этот момент всё произошло.

Один из участников сделал шаг к соседу.

Как будто просто решил сменить место.

Короткое движение рукой.

Удар.

Второй даже не успел повернуть голову.

Клинок вошёл под ребро.

Кровь выступила почти сразу, тёмным пятном.

Тот захрипел, пошатнулся, попытался что-то сказать, но не смог. Руки сжались, карта выскользнула, ключ остался в пальцах на секунду дольше, чем нужно.

Первый уже вытягивал его.

Резко.

Тело рухнуло на камень.

На долю секунды повисла тишина.

Сомневаюсь, что участники были шокированы произошедшим, скорее все пытались понять одно и то же.

Это уже можно?

Или ещё рано?

Я поймал себя на мысли, что тоже жду ответа.

И сразу усмехнулся про себя.

Похоже, парень просто не дождался, когда его официально объявят победителем.

Или, наоборот, первым понял, как здесь всё работает.

Мысль не успела оформиться, как появились местные слуги правопорядка.

Пятеро.

Те самые, с красными глазами.

До этого они стояли у края площадки, почти не выделяясь. Теперь — сместились вперёд, и стало ясно, что они всё время были рядом.

Работали быстро.

Первый врезался в убийцу плечом, сбивая его с ног. Удар короткий, точный, без замаха.

Второй уже был сбоку, выбивая оружие из руки. Клинок звякнул о камень и отлетел в сторону.

Третий шагнул вперёд и просто забрал ключ, который тот сжимал.

Двое остались чуть в стороне, перекрывая возможные пути отступления.

Убийца не сдался.

Он вывернулся из-под удара, резко поднялся на одно колено, перехватил руку одного из них, ударил локтем в корпус, вырвался.

На секунду даже показалось, что он уйдёт.

Претендент рванулся в сторону, сделал два быстрых шага, почти выскочил из окружения.

Даже успел достать клинок из сапога.

Резкий выпад.

Один из красноглазых отшатнулся, на доспехе осталась тёмная полоса.

Я отметил это.

Значит стражники не неуязвимы. Хотя я это уже проверял и не раз.

Но на этом всё.

Красноглазые не спешили.

Они просто сжали кольцо.

Один подрезал ногу.

Второй ударил в корпус.

Третий прижал к камню.

Двое страховали.

Через несколько секунд он уже лежал.

Живой.

Но не свободный.

Я отметил, как один из них коротко посмотрел на раненого товарища.

Тот даже не отреагировал.

Как будто это лишь царапина.

Участники вокруг не вмешивались.

Никто не шагнул вперёд.

Никто не крикнул.

Никто не сделал вид, что это его касается.

Все смотрели.

И запоминали.

Я тоже.

Как именно они двигаются.

Как держат дистанцию.

Кто страхует.

Кто бьёт.